Срочная новость
This content is not available in your region

Забытые системой: что происходит в российских тюрьмах во время пандемии

Access to the comments Комментарии
Исправительная колония № 3 в Харпе, УФСИН Ямало- Ненецкий АО
Исправительная колония № 3 в Харпе, УФСИН Ямало- Ненецкий АО   -   Авторское право  Anonymous/ASSOCIATED PRESS
Размер текста Aa Aa

"Более 700 человек инфицировано, людей вывозят в неизвестном направлении. Один барак с пожилыми людьми полностью на карантине, туда никто не заходит и не выходит. Восемь человек "двухсотых" (погибших - прим.) с него уже вынесли", - это сообщение из ИК-6 города Копейска. Его получил руководитель петербургского отделения "Комитета за гражданские права" Борис Пантелеев. И таких обращений, по его словам, сотни.

Сигналы поступают из Москвы, Санкт-Петербурга, Ульяновска, Свердловской области, но закрытость системы, как считают правозащитники, не позволяет составить сколько-нибудь точную картину происходящего.

Каково это оказаться изолированным от общества, но не иметь возможности последовать рекомендациям ВОЗ и самоизолироваться во время пандемии?

"Зона" риска

Один из заключенных тверской ИК-1, согласившийся побеседовать с Euronews на условиях анонимности, говорит: "Режим лагерей устроен так, что те, кто не работает на промышленной зоне, ходит в медсанчасть (МСЧ) только утром - стоит в очереди, по 10-30 человек, когда ОРВИ - по 30-60. В подъезде стоят больные и здоровые. Элементарные лекарства - парацетамол, аспирин - не дают, или дают крайне редко, так как их нет. От родственников, чтобы принять лекарства, это целый квест. При этом зачастую многое воруют работники МСЧ. Там меряют давление, температуру. Когда человек значимый, тогда его лечат, дают лекарства, если нет, то спасение только в народной медицине - мед, чеснок, лук, перец, имбирь. Если нет родных, и никто не передаёт продукты в передачах, то всё... Ни здоровья, ни сил...Но в сентябре здесь всех принудительно заставили сделать прививку от гриппа".

В Amnesty International отмечают, что среди заключенных в России высок процент людей, входящих в зону риска из-за коронавируса - пожилых, с болезнями легких и сердечно-сосудистой системы, с тяжелым иммунодефицитом. По данным ФСИН, в 2019 году как минимум девять тысяч из около полумиллиона содержащихся под стражей в России были старше 60 лет. По информации Европейского центра профилактики и контроля заболеваний, в РФ одна из самых высоких в мире заболеваемость туберкулезом, а в тюрьмах - на 100 тысяч населения приходится тысяча больных. Правозащитники отмечают: около 7% от всех живущих с ВИЧ в стране находятся в местах лишения свободы.

По официальным данным за октябрь, в России 295 967 сотрудников ФСИН и 499 406 заключенных. В августе сообщалось, что инфекция выявлена у 3 526 работников системы исполнения наказания и всего у 1 224 заключенных. Из-за закрытости системы открытых данных о количестве летальных исходов нет, отмечает Пантелеев.

Dmitry Lovetsky/AP
Следственный изолятор №1 по г.Санкт-Петербургу и Ленинградской области "Кресты"Dmitry Lovetsky/AP

По данным основателя проекта Gulagu.net Владимира Осечкина, в действительности инфицированных, как минимум, в пять раз больше. Он объясняет "нестыковки" неудавшейся реформой тюремной медицины, начатой в 2009, которая должна была вывести врачей из подчинения начальников тюрем.

Сегодня врачи не являются независимыми людьми. По нашей информации, есть целый ряд манипуляций медицинскими показателями. Заболевание "ковидом" скрывается как массовая простуда или воспаление легких. Тесты не проводятся на регулярной основе в отношении всех заключенных
Владимир Осечкин
основатель Gulagu.net

Именно это, по словам эксперта, объясняет, почему, по официальным данным, среди сотрудников ФСИН зафиксировано более чем в 2,5 раза больше случаев заражения, чем среди отбывающих наказание. По словам правозащитника, сами условия жизни изолированных от общества людей просто не позволяют соблюдать режим самоизоляции. А значит, если хоть один заключенный заболевает, количество зараженных COVID-19 среди остальных должно расти в геометрической прогрессии.

По словам Пантелеева, неоказание медпомощи было всегда одним из трех главных направлений, по которым работали члены общественных наблюдательных комиссий, наряду с неотправкой жалоб и плохим питанием. Ничего не изменилось и на фоне пандемии. "Чтобы добраться до санчасти, нужно получить разрешение, - объяснил он. - И добиться его порой очень сложно. А если его и получишь, то, бывает, отстоишь в очереди 2-3 часа, и тебя возвращают назад – МСЧ закрывается на обед".

Маски выдают, но аппаратов КТ до сих пор нет нигде, даже в столичных СИЗО, отмечают в Общественной наблюдательной комиссии города Москвы. По словам ее зампредседателя Евы Меркачевой, в распоряжении правозащитников есть лишь статистика по количеству больных трехмесячной давности. До публикации этой статьи ФСИН не ответил Euronews на запрос на получение более свежей информации.

Нет достоверной статистики

Оперативный штаб ФСИН по предупреждению распространения инфекции заявляет о стабильной обстановке на объектах уголовно-исполнительной системы, при этом в соцсетях и на личную электронную почту правозащитников заключенные и их родственники пишут о все новых вспышках в колониях.

Мы обратились в несколько исправительных учреждений. Информацию о массовых заболеваниях в ИК-6 Копейска подтверждает, к примеру, бывший вице-губернатор Челябинской области Николай Сандаков, но в региональной пресс-службе уполномоченного по правам человека Euronews ее опровергают. “В результате проверки данная информация не подтвердилась, массовых случаев заражения вирусными заболеваниями не выявлено”, - говорится в сообщении на сайте ведомства.

Прояснить или опровергнуть информацию о вспышках коронавируса в ряде колоний Тверской области, в частности, в ИК-9, в областной больнице УФСИН города Торжка отказались. Замначальника учреждения Александр Бордачев на вопрос о количестве заразившихся COVID-19 в его учреждении просит обращаться напрямую в Главное Управление, поскольку “голос может охрипнуть и поставить неправильные ударения, а его неправильно поймут”.

Социальная дистанция: "разгрузка" тюрем

По данным Amnesty International, 97 тысяч человек - около 18,7% от общего числа содержащихся в предварительном заключении в России лиц – пребывают в условиях, которые представляют большую опасность в связи с развитием пандемии COVID-19. В первую очередь – из-за их переполненности.

Весной ФСИН приняла решение о разгрузке московских СИЗО. В апреле в них содержались 9406 человек, сегодня – чуть больше 8 тысяч. Сделано это было, среди прочего, за счет ограничения права на защиту – сотни людей высылали в колонии до вынесения апелляцией решения.

"Человек еще оспаривает решение, оно еще не вошло в законную силу, а его уже отправляют за 500 км. Адвокат туда не поедет. Он только в режиме оффлайн сможет сказать судье, что думает по этому поводу. А ведь апелляция – это судьба человека. Человека могут оправдать", - говорит Меркачева.

В апреле стало известно, что Совет при президенте по развитию гражданского общества и правам человека обратился к главам ФСИН, СКР и Совета судей России с просьбой "рассмотреть возможность изменения меры пресечения у части арестованных, освобождения их из-под стражи и помещения под домашний арест". Ведь в СИЗО содержатся люди, чья вина еще не доказана, и среди них могут быть и невиновные.

30 апреля Верховный суд рекомендовал судьям из-за пандемии не заключать под стражу подозреваемых или обвиняемых в нетяжких преступлениях. Правозащитница признает, что действительно "весной был момент, когда меньше сажали", но что будет на фоне второй волны коронавируса, пока неизвестно. На 1 октября на учете уголовно-исполнительных инспекций состояло 7 788 подозреваемых и/или обвиняемых, находящихся под домашним арестом.

В Amnesty International утверждают, что к практике этапирования заключенных также остается много вопросов: в ее ходе осужденные нередко оказываются в закрытых и плохо проветриваемых купе поездов без доступа к проточной воде или санитарно-гигиеническим процедурам. Порой люди в таких условиях добираются до места отбывания тюремных сроков неделями.

Наконец, "скученность" – одна из главных характеристик самих российских колоний, где сегодня находится основная масса заключенных - более 320 тысяч человек, утверждает Осечкин. По его словам, причина в том, что около 72% построек достались ФСИН от ГУИН МВД — правооприемника ГУЛАГа. "Сама пенитенциарная система в СССР проектировалась не как место, где людей будут исправлять, - сказал он. - Там все было построено для уничтожения: чтоб, если люди и вышли оттуда, то тяжело больными, ослабшими”.

Alexander Zemlianichenko/Copyright 2018 The Associated Press. All rights reserved.
Президент РФ Владимир Путин на церемонии открытия пмятника писателю Александру СолженицынуAlexander Zemlianichenko/Copyright 2018 The Associated Press. All rights reserved.

“Все сохранилось, как проектировали: в жилой зоне есть условный пятачок 15X30 метров, здесь стоит двух- или трехэтажное здание. На каждом этаже - по отряду в 100-300 человек. Здесь комнаты, где они могут пить чай, маленький участок, где можно вещи класть, туалет - 5-6 унитазов вплотную друг к другу. Основную же площадь занимает "помещение отряда" - тот же ГУЛАГовский барак, в котором в три или четыре уровня стоят сдвоенные кровати через промежуток не больше метра. На 10 кв.м ночью спят 10-12 человек", - добавил Осечкин.

По словам правозащитника, 95% заключенных живут именно в таких помещениях. И если летом, когда можно открывать окна, вопрос отсутствия современной системы климат-контроля стоял не так остро, то приближение зимы – реальная угроза в условиях пандемии.

О невозможности самоизолироваться и в течение дня говорит один из заключенных ИК-1: "8.45 проверка – час стоять в локальном секторе "коробочкой". В столовую ходят строем всем отрядом. Раз в неделю - общее построение осуждённых: все приходят в одно место, общаются, пока их строят. Никакой дистанции или чего-то еще нет".

Локдаун - не помеха

Другой мерой по борьбе с коронавирусом в тюрьмах ФСИН стало – после летнего перерыва - ужесточение карантина, в частности новая отмена краткосрочных и долгосрочных свиданий.

Как отмечают правозащитники и сами заключенные, никакой альтернативы потерянному общению с близкими им не предоставили – лимит телефонных звонков в 15 минут не увеличен.

Почти все московские СИЗО остаются "запечатанными", здесь остаются лишь те, кто уже прошел проверку - тест на COVID-19 и карантин, говорит Меркачева. С 19 октября всех вновь прибывших отправляют в Следственный изолятор №7. По словам правозащитницы, в той же логике намечены еще несколько нововведений в столице: приостановка вывода в суд, судебные заседания по видеосвязи, скорый перевод сотрудников ФСИН на казарменное положение по две недели.

В то же время эксперты ставят под сомнение подобное "однобокое" закрытие и без того закрытой системы и заявляют о том, что в действительности поступление вирусов, общение с людьми извне идет в колониях полным ходом.

"На казарменное положение всех не переведут, иначе будет нехватка кадров - сотрудники ФСИН получают копеечные зарплаты, у них семьи, дети... Продолжают работать и промышленные зоны, а туда, кроме заключенных, приезжают вольнонаемные – мастера участков, начальники, предприниматели, которые там размещают свое оборудование. Начальники понимают, что если они сообщат о наличии в учреждении сотен заболевших, будет куча проверок и публикаций, и ради сохранения карьеры и денежных потоков с промзоны, этого не делают. А если нет полного локдауна с закрытием зон – это фикция", - считает Осечкин.

Он отмечает, что прежде всего от "неполноценного" карантина страдают сами заключенные - из-за ограничения на вход для независимых контролеров.

Вспышка насилия

Именно с невозможностью членов ОНК быстро разобраться с возникающими проблемными ситуациями и прийти на помощь эксперты связывают рост насилия в тюрьмах и, как следствие, числа суицидов с начала эпидемии. По данным Gulagu.net, ежемесячно на себя накладывают руки более чем 10 заключенных, это в полтора-два раза больше чем еще год назад.

"В подавляющем числе учреждений ФСИН сегодня действует принцип управления спецконтингентом "калоша" - снаружи они "черные", внутри - "красные", то есть сохраняется видимость, что власть у "блатных", но на самом деле они сами на мобильной связи с оперативниками. Они достают заключенным телефоны, водку, теплые вещи – что угодно. В обмен – никто не жалуется", - говорит Осечкин, и продолжает:

В связи с пандемией в большинстве колоний фактически ФСИН делегировала полномочия по контрольно-распорядительным функциям своим негласным агентам с помощью "черной схемы" подчинения основной массы осужденных, выстроенной на криминальной иерархии.
Владимир Осечкин
основатель Gulagu.net

По его словам, тех, кто пытается позвонить ОНК или журналистам, бьют или переводят в статус "обиженных". Ведь может пострадать "воровской ход". А главная задача подобных банд – заработать, половину денег отдав коррумпированным оперативникам. Делается это за счет торговли запрещенными предметами и сбора "общака" - заключенные звонят родным и просят перевести суммы. Осечкин заявляет, что в обыкновенных колониях так ежемесячно собирают 2-4 млн рублей, в московских - десятки миллионов.

"Кроме того, всех заставляют играть. И неважно, проиграл ты или выиграл: 20% - такова воровская такса. Если в конце месяца кто-то не отдает "долг" — не позвонил кому надо, не попросил взять кредит — его забивают ногами, переводят в разряд "опущенных". Потому люди "вздергиваются". Вспышка насилия - одно из реальных последствий пандемии", - уверен основатель Gulagu.net.

На данном фоне правозащитники возлагают особые надежды на идею широкой амнистии. Среди предложений – выпустить пожилых, тяжелобольных, беременных женщин, а также тех, кому осталось отбывать наказание не более года и кто имеет право на УДО или перевод в колонию-поселение (по данным "Руси сидящей", речь идет о примерно 160 тысячах человек. В марте Госдума отказалась провести всероссийскую амнистию, приуроченную к 75-летию победы в Великой Отечественной войне. Сообщается, что члены СПЧ намерены о ней вновь просить – президента Владимира Путина в ходе ежегодной декабрьской встречи.

MISHA JAPARIDZE/AP
Женщины-заключенные возвращаются с работы на швейной мастерской ИК-15 СамарыMISHA JAPARIDZE/AP

Подписывайтесь на Euronews в социальных сетях
Telegram, Одноклассники, ВКонтакте,
Facebook, Twitter и Instagram.

Эфир и программы Euronews можно смотреть
на нашем канале в YouTube