This content is not available in your region

Опасные связи: как Европа попала в зависимость от китайских инвесторов

Access to the comments Комментарии
 Alice Tiday
Флаг национального оператора КНР "Китайские железные дороги" на месте реконструкции железнодорожной линии Будапешт – Белград.
Флаг национального оператора КНР "Китайские железные дороги" на месте реконструкции железнодорожной линии Будапешт – Белград.   -   Авторское право  AP Photo/Darko Vojinovic   -  

Война в Украине и предполагаемые акты саботажа на ключевых объектах инфраструктуры заставляют европейские страны пересмотреть свой подход к тому, что именно является критически важным для функционирования экономики и общества, и кто должен контролировать подобные активы. При этом лидеры Европейского союза опасаются не столько России, сколько Китая. 

"Самый большой страх заключается в том, что в случае конфликта Пекин может вывести из строя ключевые инфраструктурные объекты или, по крайней мере, может угрожать это сделать", – заявил Euronews доктор Тим Рюлиг, научный сотрудник Германского совета по международным отношениям (DGAP). 

Китайские компании полностью или частично владеют важнейшими европейскими предприятиями, включая порты, аэропорты, электроэнергетические компании, ветряные и солнечные электростанции, а также игроков в секторе телекоммуникаций. Бум экспансии китайского бизнеса пришёлся на период с 2012 по 2015 год, когда Европа была охвачена тяжёлым финансовым кризисом. Жёсткие меры экономии, которые принимались во многих европейских странах, допускали продажу крупных объектов инфраструктуры. 

Сейчас китайские компании владеют долями в греческих, итальянских, португальских, испанских, бельгийских, нидерландских и немецких портах, а также участвуют в капитале аэропортов, например, во французской Тулузе. Тем не менее у прошлых решений появились новые геополитические последствия.

"АВТОРИТАРНЫЙ КРЕН" 

"За последние шесть-семь лет мы наблюдали две вещи: во-первых, Китай стал более авторитарным, во-вторых, наши пути во многом расходятся, в частности, между нашими экономическими моделями всё меньше общего", – поясняет Агата Крац, директор независимого исследовательского центра Rhodium Group.

По словам эксперта, европейцы начали осознавать радикальные различия в мировоззрении, экономике и политики Брюсселя и Пекина. Даже в мирное время контроль над стратегической инфраструктурой сопряжён с риском шпионажа. Китай также может использовать упомянутые коммерческие хабы для продвижения интересов своих компаний, участвующих в тендерах в Европе. 

Агрессивный российский курс вызывает опасения на Западе: в случае победы Москвы в войне в Украине Китай может почувствовать себя смелее и решить силовыми методами т.н. "Тайваньский вопрос". Пекин считает остров частью своей территории и в последние месяцы усилил риторику по поводу возможного применения вооружённых сил. Если это произойдёт, у ЕС не останется другого выбора, кроме как ввести санкции, за этим последует ответная реакция. Европейские столицы пытаются понять, сможет ли Пекин оказывать на них дополнительное давление благодаря контролю над объектами критически важной инфраструктуры.  

"ОГРОМНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ДЛЯ САБОТАЖА"

Физическая инфраструктура, такая как порты и аэропорты, "на самом деле являются скорее пассивом для китайцев", – утверждает Крац, поскольку это имущество может быть конфисковано или заморожено странами ЕС в случае крайней геополитической напряжённости. Настоящие проблемы могут быть связаны с цифровыми технологиями и зависимостью Европы от китайских инноваций.

"Меня больше беспокоят другие факторы уязвимости: например, технологии 5G могут использоваться в целях шпионажа или их можно попросту отключить", – отмечает Иэн Бонд, директор по внешней политике аналитического центра "Центр европейских реформ" (CER).

Совсем недавно мы стали свидетелями сбоя в работе немецкой железнодорожной системы, который, похоже, был вызван кибератакой. Неясно, кто это сделал, но очевидно, что, если именно китайские компании устанавливают некоторые из этих систем, то у правительства КНР больше возможностей установить скрытые части программ – "бэкдоры".
Иэн Бонд
Директор по внешней политике аналитического центра "Центр европейских реформ" (CER)

Учитывая, что китайские компании участвуют в развитии возобновляемых источников энергии в Европе, имеют доли в электросетевых компаниях и телекоммуникационных системах, потенциал для саботажа может быть огромным. Но даже если Китай потеряет контроль над европейскими гаванями, он все равно сможет использовать данные из этих коммерческих и транспортных узлов для нанесения ущерба.

Тим Рюлиг, DGAP: "И морской порт, и аэропорт являются частью цифровой инфраструктуры. Поэтому какие бы контейнеры ни проходили через терминалы, они оставляют множество данных. Если у вас есть к ним доступ, вам известно, что находится в контейнерах, кто их отправитель, куда они направляются, какова логистическая схема".

Если в Китае есть понимание того, какие товары являются критическими для европейцев, каковы "узкие места" в логистических цепочках, они могут прицельно подготовить ответные санкции. Если им известно, что в Европе есть пять или семь производителей критического товара, и все они полагаются на одну и ту же цепочку поставок, достаточно перекрыть одну точку, чтобы поставить Европу в очень сложное положение.
Тим Рюлиг
Научный сотрудник Германского совета по международным отношениям (DGAP)

Вот почему такой резонанс вызвала продажа доли в портовом терминале Гамбурга – третьего по загруженности порта в Европе – китайской государственной судоходной компании COSCO.  

"По отдельности такие инвестиции могут выглядеть как ограниченный риск, ведь что можно сделать с данными одного морского порта? Не так уж много. Но если вы доходите до точки, когда в чьих-то руках оказывается критический объём данных, и их можно объединить, это может привести к серьёзным последствиям", – заключил Рюлиг.

ОТСУТСТВИЕ ВЗАИМНОСТИ

Что же делает Европа перед лицом этой угрозы? В ЕС уже существует механизм проверки иностранных инвестиций, позволяющий странам-членам делиться оценками готовящихся сделок. Но в конечном итоге государство ЕС, принимающее инвестиции, может проигнорировать все предостережения соседей и дать зелёный свет капиталовложениям, поскольку это обычно относится к национальной безопасности, которая находится в суверенном ведении правительств. 

Так было и в случае с Гамбургом: бывший мэр города и действующий канцлер ФРГ, Олаф Шольц, поддержал продажу менее 25% порта, – хотя Китай просил продать ему долю в 35% – несмотря на опасения других государств-членов ЕС и собственных спецслужб. 

"Существующие процедуры следует ужесточить, чтобы любому руководителю было сложнее действовать по такой логике: "Я знаю, что мои партнёры не одобряют сделку и считают, что она может сделать нас более уязвимыми, но мне всё равно, я выбираю деньги",поскольку это действительно представляется мне очень рискованным", – утверждает Иэн Бонд.

Ещё одним аргументом в пользу ужесточения правил является тот факт, что критическая инфраструктура становится всё более транснациональной и взаимосвязанной.

Ребалансировка отношений с Китаем также была темой трёхчасовой дискуссии глав 27 государств на их последней встрече в Брюсселе в прошлом месяце. Участники саммита пытались определить, является ли нынешняя стратегия блока, рассматривающего Пекин одновременно как партнёра по некоторым вопросам, таким как борьба с изменением климата, а также как конкурента и системного соперника, по-прежнему верной.

При этом растёт понимание того, что, как и в случае с противостоянием с Россией, единство и солидарность будут иметь ключевое значение. Это отчасти объясняет критику по поводу несогласованной с союзниками поездки Шольца в Китай, где его сопровождала деловая делегация.

Тем не менее потребуется ещё много дискуссий, чтобы правильно сформулировать, что является абсолютно неприкосновенным, а что – приемлемым с точки зрения допуска иностранного капитала.

Агата Крац, Rhodium Group: "Мы позволяем Китаю инвестировать в европейскую критическую инфраструктуру, но Китай никогда не позволит европейской компании сделать то же самое. В отсутствии соблюдения принципа взаимности мы подаём неправильный сигнал".

Дополнительные источники • перевод: Alexander Kazakevich