Если США и Израиль воздержатся от нанесения удара по Ирану, нельзя исключать, что Корпус стражей исламской революции сам начнет боевые действия. Иранские власти сейчас заявляют, что готовы как к переговорам, так и к войне.
Самая серьезная экзистенциальная угроза для Ирана и Исламской Республики никогда не была внешней, она всегда исходила изнутри. В основе этой угрозы лежит давняя политика разделения граждан на "своих" и "чужих" - стратегия, которой иранское государство придерживается с большим успехом.
Первая группа состоит из тех, кто лоялен системе: отдельных лиц и групп, которые экономически зависят от государства, представляют себя хранителями ислама и религиозных ценностей и навязывают обществу антиимпериалистическую и антидемократическую идеологию.
Они поддерживают страну, управляемую, по их словам, "чистыми исламскими ценностями". Хотя эта группа уже не представляет собой большинства, особенно среди иранского поколения Z, она продолжает монополизировать власть.
Представители второц группы не обязательно выступают против религии или ислама, но они стремятся к достойной, обычной и свободной жизни, в которой их индивидуальность и человечность не находятся под постоянным наблюдением государства, где они могут взаимодействовать с внешним миром и где их личные свободы не ограничиваются систематически.
В Исламской Республике такие стремления часто отвергаются как "роскошь" или клеймятся как западные и потому нелегитимные.
Те, кто сейчас восстает по всему Ирану, в подавляющем большинстве принадлежат ко второй группе. Это граждане, которые долгое время подвергались репрессиям и которые сегодня зачастую лишены даже элементарной экономической безопасности. Они знают, что будущее после Исламской Республики может быть неопределенным, но после почти полувекового игнорирования их голосов эта неопределенность больше не останавливает их.
Многие из этой группы в прошлом молчаливо присоединялись к государству, когда Иран сталкивался с израильскими или американскими атаками, рассматривая такие моменты как защиту национального суверенитета. Сейчас эта позиция в значительной степени исчезла.
На смену патриотическим рефлексам пришли пустые желудки и подавленные чаяния, а широко распространенная коррупция, в которой замешаны высокопоставленные чиновники или которую терпят те, кто не может или не хочет ей противостоять, стала определяющей чертой того, что критики называют "венесуэлизированной" экономикой Ирана. Западные санкции, несомненно, нанесли ущерб экономике, но они также послужили удобным оправданием хронической бесхозяйственности и системных неудач.
В разгар атак Израиля и США иранское руководство ненадолго воспользовалось возможностью соединить персидский национализм с исламской идентичностью в попытке поддержать свою легитимность. Однако как только напряженность спала, государство быстро вернулось к своей стандартной позиции: репрессиям, запугиванию и принуждению.
Мало кто сомневается, что такие спецслужбы, как израильский "Моссад" и Центральное разведывательное управление США (ЦРУ), сейчас активно действуют внутри Ирана, стремясь использовать беспорядки и добиться изнутри того, чего не смогли добиться годы внешнего давления: парализовать страну и в конечном итоге свергнуть систему.
Парадоксально, но в краткосрочной перспективе единственным событием, которое может временно вытащить Исламскую Республику из ее нынешнего затруднительного положения, может стать ограниченная атака США или Израиля на Иран. Такая атака, вероятно, позволит государству усилить репрессии под лозунгом борьбы с "предателями" и "террористами", что, возможно, хотя бы на время сплотит часть неопределившихся или политически серых слоев общества.
Президент США Дональд Трамп, однако, публично предупредил, что если иранские власти откроют огонь по протестующим, Соединенные Штаты ответят тем же, добавив ранее во вторник, что "помощь уже на подходе". Любые действия в этом направлении будут с нетерпением ожидаться иранским Корпусом стражей исламской революции (КСИР). Если Вашингтон и Тель-Авив воздержатся от удара, не исключено, что Тегеран сам начнет боевые действия. Иранские официальные лица теперь заявляют, что готовы как к переговорам, так и к войне, и впервые открыто говорят о превентивных ударах, если они придут к выводу, что нападение на Иран неизбежно.
Вопреки широко распространенным предположениям, убийство верховного лидера Али Хаменеи, продиктованное надеждой Вашингтона или Тель-Авива на то, что это приведет к краху режима, вряд ли приведет к такому результату. Напротив, оно почти наверняка послужит предлогом для массового возмездия и кровопролития, потенциально подталкивая Иран к распаду по типу Сирии. С точки зрения американских и израильских спецслужб, отстранение Хаменеи рассматривается либо как долгосрочная авантюра, связанная с крахом режима, либо как средство ослабить систему, установить другую фигуру, предъявить Тегерану требования и ликвидировать то, что они описывают как последний столп "оси сопротивления".
История преподносит поучительный урок: Рухолла Хомейни умер, и его сменил Али Хаменеи. Система может снова заменить Хаменеи другим человеком, коллективным советом лидеров, новым институциональным механизмом или даже путем изменения конституции.
В крайнем случае роль верховного лидера может быть вообще отодвинута на второй план, а официальные полномочия переданы нынешнему правительству под руководством президента Масуда Пезешкиана, который, по общему мнению, не обладает реальной властью и подчиняется силовым структурам. Ни один из этих сценариев не является немыслимым в случае дальнейшего ухудшения ситуации.
Столь же маловероятна полная капитуляция Ирана или плавное завершение переговоров с Вашингтоном. Лишенная значимой поддержки со стороны своих в основном пассивных союзников - России и Китая, Исламская Республика имеет в своем распоряжении ядерный и ракетный потенциал. В случае нападения Тегеран может пойти дальше обычных ракетных ударов и впервые пригрозить или блефовать, применив в качестве средства сдерживания так называемую "грязную бомбу".
Наземное вторжение в Иран остается крайне маловероятным, разве что в контексте тайной операции, направленной на убийство Хаменеи. Однако в случае воздушных ударов закрытие Ормузского пролива и иранские ракетные атаки на американские военно-морские силы и базы в Персидском заливе на этот раз станут весьма правдоподобным сценарием.
Эта реальность лежит в основе центральной дилеммы Вашингтона. Иран, расположенный в самом сердце Ближнего Востока, потерял большую часть своих региональных рычагов влияния. "Хезболлах" в Ливане серьезно ослаблен, в Сириипал Башар Асад. Тем не менее Иран остается потенциальным эпицентром нестабильности. Затянувшийся внутренний конфликт может привести к широкомасштабному хаосу, который неизбежно затронет соседние государства, особенно арабские страны Персидского залива. Этот риск является одним из главных сдерживающих факторов для военных действий США.
Ни Соединенные Штаты, ни Европа не хотят, чтобы Ближний Восток был еще более нестабильным, чем сейчас. Это может объяснить, почему Трамп до сих пор воздерживался от поддержки или встречи с Резой Пехлеви, чье имя все чаще упоминают протестующие, подобно тому, как Трамп когда-то колебался, прежде чем поддержать Хуана Гуаидо в Венесуэле. На данный момент Вашингтон, похоже, ждет, как будет развиваться внутренняя расстановка сил в Иране.
В настоящее время ополчение "Басидж" и КСИР активно подавляют протесты, но на переднем крае их подавления действуют в основном обычные солдаты и полицейские, многие из которых по социальному положению принадлежат к той же маргинальной группе, что и протестующие, но при этом обязаны выполнять приказы.
КСИР еще не задействовал все свои силы; на улицы не выведены танки, не объявлено военное положение или комендантский час по всей стране.
В конечном итоге эти протесты могут оказаться самыми смертоносными в истории Исламской Республики. Решающий сдвиг произойдет, если национальная армия откажется вмешиваться или если полиция и силы безопасности разорвут отношения с государством.
Пока же явных признаков такого разрыва нет.
Политология предостерегает от окончательных прогнозов в условиях быстро меняющихся переменных. Невозможно сказать, перерастет ли это восстание в революцию, подобную той, что произошла в 1979 году, и свалит ли она существующую систему.
Можно сказать, что Трамп, похоже, все больше склоняется к более решительным, возможно, военным действиям. Его личный стиль предпочитает драматические результаты, и он вполне может предпочесть, чтобы Хаменеи был либо захвачен в плен, как венесуэлец Николас Мадуро, либо вообще устранен. В любом случае, военные действия против Ирана или смещение Хаменеи дадут КСИР мощное оправдание для подавления инакомыслия и заглушения иранских голосов, стремящихся к свободе.
Гнев иранцев, подогреваемый коррупцией, неравенством, репрессиями и тем, что многие считают пустой антиимпериалистической риторикой неподотчетной правящей элиты, не является циклическим, как раньше.
Даже если системе удастся подавить нынешние протесты ценой тысяч жизней, без фундаментальных реформ и уступок требованиям маргинальных граждан и националистов иранские кризисы останутся неразрешенными. Угли под пеплом будут продолжать тлеть, а иранское общество станет еще более поляризованным.