Смерть Ноэлии Кастильо после долгой судебной тяжбы с ее семьей вновь открывает дискуссию о законе об эвтаназии в Испании.
25-летняя испанка умерла в четверг в Барселоне после того, как ее подвергли эвтаназии, выиграв затянувшуюся судебную тяжбу, которая поставила ее дело в центр общественных дебатов в Испании. Ноэлия Кастильо получила лекарство, которое оборвало ее жизнь, после того как Верховный суд отклонил последнюю апелляцию ее семьи с требованием отменить процедуру.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
За делом Кастильо пристально следили с 2024 года, когда медицинская и юридическая комиссия Каталонии одобрила ее заявление на основании того, что она страдает от серьезного и неизлечимого заболевания, сопровождающегося тяжелыми и хроническими страданиями. Ее отец обжаловал это решение, утверждая, что проблемы с психическим здоровьем его дочери не позволяют ей принять свободное и осознанное решение, но суды неизменно выносили решения в ее пользу. В этом месяце Европейский суд по правам человека также отказался вмешиваться в ситуацию.
В телевизионном интервью, показанном накануне ее смерти, Кастильо объяснила, что искала "мира" и чувствовала, что ее не понимают. "Я наконец получила его, так что давайте посмотрим, смогу ли я наконец отдохнуть", - сказала она. "Я больше не могу".
Семью представляла консервативная католическая организация "Христианские юристы", президент которой Полония Кастелланос выразила сожаление по поводу исхода дела и заявила, что государство подвело молодую женщину. "Смерть - это последний выход, особенно когда вы очень молоды", - сказала она, назвав этот случай доказательством "провала" закона, который вступил в силу в 2021 году.
Испания одобрила эвтаназию и самоубийство с медицинской помощью для людей с неизлечимыми заболеваниями или постоянными и невыносимыми состояниями в 2021 году в рамках закона, который требует медицинской экспертизы и строгих гарантий. Согласно официальным данным, с момента вступления закона в силу этим правом воспользовались более 1100 человек.
Перед смертью Кастильо отстаивал свое решение перед лицом оппозиции со стороны окружающих. "Счастье отца или матери не должно стоять выше счастья дочери", - сказала она. Ее смерть вновь вызвала дискуссию, в которой объединились вопросы этики, психического здоровья и границ права на принятие решения.