Офшорная ветроэнергетика Европы уязвима для атак: кто отвечает за её защиту

Возможные диверсии, пролёты дронов и картографирование дна подводными лодками: Северное море и его офшорные ветропарки уязвимы перед гибридной войной, что ставит под угрозу один из ключевых источников возобновляемой энергии Европы. Но кто отвечает за безопасность и оборону?

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

По состоянию на начало 2026 года в Северном море действуют более 100 морских ветропарков в исключительных экономических зонах Германии, Великобритании, Нидерландов, Дании и Бельгии. Крупные кластеры в Германском заливе и у восточного побережья Великобритании делают регион одним из крупнейших в мире центров офшорной ветроэнергетики.

Слепая зона: дроны над морской энергетикой

Постоянное расширение этих морских парков ставит вопрос о юрисдикции: кто отвечает за их защиту — национальные власти, частные компании или сами операторы?

Ответ куда менее очевиден, чем в случае инцидента на суше. В Германии, например, если дрон замечен рядом с критически важным объектом, за реагирование отвечает полиция. Если он пролетает над военным объектом, вооружённые силы уполномочены предпринимать оборонительные меры.

Но когда дрон замечают над морской энергетической инфраструктурой — возможно, ведущим видеосъёмку или фотографирующим, — его часто не регистрируют и не сообщают о нём. Во многих случаях никаких действий не предпринимается.

По словам Альберика Монгренье, исполнительного директора Европейской инициативы по энергобезопасности (EIES), такие атаки «не только участились, но и становятся всё более разнообразными — как на суше, так и на море, по отношению к энергетической инфраструктуре в целом».

Поэтому офшорные ветропарки являются целью не только из‑за своей функции, но и из‑за расположения: они «находятся дальше и их сложнее защищать», объяснил Монгренье на закрытом онлайн-круглом столе, добавив, что особенно уязвимы кабели, соединяющие ветропарки с берегом.

Как подчеркнул на том же мероприятии научный сотрудник лондонского Королевского института объединённых служб (RUSI) по вопросам энергетической безопасности Дэн Маркс, существует и проблема недостаточного обмена данными.

«О подобных инцидентах обычно сообщают в полицию. Она работает с доступной информацией, опрашивает свидетелей и пытается продолжить расследование, но процесс далёк от прозрачности. Что происходит дальше, к чему это приводит — часто остаётся непонятным», — сказал он.

«У компаний почти нет стимулов сообщать о таких эпизодах, и многие сталкиваются лишь с кратковременными сбоями. Вы видите дрон, задаётесь вопросом, зачем он тут, какое‑то время наблюдаете за ним — и он исчезает. И никто об этом не сообщает».

Маркс исключил версию о дронах-игрушках, заметив, что сомневается, будто такие устройства «случайно улетели на несколько морских миль в море и зависли там». По-прежнему непонятно, кто ими управляет и откуда они запускаются.

Маркс также указал на случаи, когда дроны запускались с так называемых танкеров «теневого флота», использующих схемы сокрытия для контрабандной перевозки подсанкционных грузов, включая нефть. При этом он подчеркнул, что не считает это проблемой, присущей исключительно Северному морю.

Сможет ли Германия защитить свои морские ветропарки?

Защита от гибридных угроз, таких как атаки с использованием дронов, остаётся фрагментированной, во многом потому, что разные страны опираются на различные системы и структуры. По словам Монгренье из EIES, одним из решений было бы создание государством понятной для частного сектора нормативной рамки.

«Нужен чёткий раздел ответственности между публичными субъектами — будь то полиция, армия или разные звенья администрации. Частный сектор должен на каждом этапе знать, кто за что отвечает: до атаки, во время атаки и на стадии восстановления», — сказал он, добавив, что подходы в Европе до сих пор сильно различаются.

«Скандинавские страны особенно сильны в этой сфере, прежде всего Норвегия. Германия, напротив, сталкивается с большими трудностями, поскольку является федеративным государством с множеством уровней власти».

Сабрина Шульц, директор EIES по Германии, согласна с этим и подчёркивает, что «сложность федеральной системы в сочетании со сложной системой распределения полномочий между полицией, водной полицией, флотом, Федеральным ведомством по информационной безопасности (BSI) и другими структурами создаёт серьёзные вызовы. По конституционным причинам федеральный уровень, такой как Министерство обороны, не может просто “перехватить управление”», — сказала она Euronews Earth.

Тем не менее Морской центр безопасности и охраны (MSSC) уже играет здесь ключевую роль, выступая главным координационным центром в случае инцидента и обеспечивая принятие необходимых мер, пояснила Шульц.

При этом сравнивать Германию с такими странами, как Норвегия, «почти невозможно», отметила она. «Тем не менее Германия должна перенимать лучшие практики других стран Северного моря и адаптировать их к национальному контексту».

Почему морские ветропарки так важны?

Когда Россия в 2022 году начала полномасштабное вторжение в Украину, для Европы это стало жёстким сигналом тревоги не только в сфере обороны, но и в вопросах энергетической безопасности. Стремясь сократить зависимость от российской нефти и газа, такие страны, как Германия, в спешке искали альтернативные источники поставок, в том числе за счёт импорта СПГ из Катара и США.

Однако этот разворот также оказался под давлением на фоне обострения напряжённости между США, Израилем и Ираном, когда Тегеран стал нарушать судоходство через Ормузский пролив — ключевую артерию мировых нефтеперевозок.

Даниэль Греве, представитель Федерального министерства экономики и энергетики Германии (BMWi), заявил Euronews Earth, что «офшорная ветроэнергетика является стратегическим краеугольным камнем устойчивой германской и европейской энергосистемы и промышленной базы. Благодаря высокому коэффициенту использования установленной мощности и стабильному профилю генерации она сокращает нашу зависимость от импорта».

Европа делает ставку на ветер Северного моря

Ещё до начала войны США и Израиля с Ираном европейские страны взяли курс на повышение энергетической устойчивости, подписав в январе Гамбургскую декларацию — соглашение девяти государств Северного моря, включая Германию и Великобританию.

Документ обязывает правительства с 2031 года ежегодно наращивать ввод офшорных ветромощностей на 15 гигаватт, а отрасль в ответ обещает снизить издержки и создать 91 тысячу новых рабочих мест. Ожидается, что это обеспечит порядка 1 трлн евро экономической активности.

По словам Греве, годовой целевой показатель в 15 гигаватт относится к Европе в целом; он подчеркнул, что для достижения этой цели крайне важна более тесная координация офшорных проектов в Северном море. Мощности в 15 гигаватт достаточно, чтобы обеспечить электроэнергией около 10,5 млн среднестатистических домохозяйств в течение года.

Страны региона работают над тем, чтобы лучше синхронизировать графики аукционов, сроки строительства и ввода объектов в эксплуатацию, избегая резких всплесков активности. По словам Греве, цель — снизить нагрузку на цепочки поставок и уменьшить риск задержек.

У морской ветроэнергетики растут вызовы безопасности

Офшорный ветроэнергетический сектор Германии действительно быстро развивается, но его масштаб и расположение создают всё более серьёзные проблемы безопасности, объяснила Шульц, директор EIES по Германии. Почти все морские ветропарки находятся в исключительной экономической зоне Северного и Балтийского морей, за пределами территориальных вод Германии, что усложняет их мониторинг и защиту.

Она добавила, что к концу 2025 года Германия располагала около 9,7 гигаватта офшорных ветромощностей, уступая в Европе лишь Великобритании, и планирует увеличить эту мощность к 2045 году в семь раз. Вместе с тем Шульц считает, что инфраструктура морской ветроэнергетики по своей природе более устойчива, чем нефтегазовая, поскольку не имеет единой критической точки отказа и не связана с использованием взрывоопасных материалов или постоянным присутствием персонала на объектах.

«Если посмотреть на прошлые гибридные атаки, их основной фокус приходился на Балтию, — сказала она. — Тем не менее мы должны готовиться к тому, что в будущем эти атаки могут перекинуться и на Северное море».