В Кремле заявили, что "какая-либо третья сторона не может изменить принципиальный характер отношений" между Ираном и Россией. В интервью Euronews политический аналитик, специалист по Ирану Никита Смагин объясняет особенности связей Москвы и Тегерана.
Ровно год назад Россия и Иран подписали соглашение о стратегическом партнерстве, главные аспекты которого - это военное сотрудничество и экономика, прежде всего энергетика, а также смягчение влияния санкций.
Сегодня на фоне массовых акций протеста против режима аятолл и обещаний США предоставить жесткий ответ на насилие против демонстрантов звучат предположения о возможной смене власти в Иране и крахе Исламской Республики.
Как события в Иране могут повлиять на связи Москвы и Тегерана?
Кремль почти две недели молчал. В четверг министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что"какая-либо третья сторона не может изменить принципиальный характер отношений" между двумя странами.
13 января официальный представитель МИД РФ Мария Захаров впервые прокомментировала ситуацию в Иране, ожидаемо обвинив в происходящем "незаконное санкционное давление Запада", которое, по ее словам, "порождает экономические и социальные проблемы", а также заявив, что "общественную напряженность" используют "для дестабилизации и разрушения иранского государства". Захарова повторила также тезисы Кремля о "цветных революциях".
Политический аналитик Никита Смагин в интервью Euronews отмечает, что с начала протестов Россия делала заявления по этому вопросу "очень аккуратно, то есть их было очень мало", на уровне посольства РФ в Иране.
"Такая умеренная реакция была связана с тем, что Россия присматривалась к ситуации и возможности смены режима или каких-то других радикальных трансформаций происходящего", - говорит аналитик. По его словам, в своем заявлении Захарова "категорично поддержала" Исламскую Республику. Никита Смагин отмечает, что это связано с тем, что российская сторона на фоне подавления протестов пришла к выводу, что иранской власти ничего не угрожает, поэтому можно напрямую ее поддержать в том смысле, чтобы дальше это способствовало развитию отношений двух стран.
Насколько успешны эти связи в условиях действующих международных санкций против Ирана и России?
Москва и Тегеран сблизились после полномасштабного вторжения РФ в Украину.
Смагин отмечает, что не совсем верно называть Россию и Иран союзниками, они скорее являются стратегическими партнерами, так как в целом у двух стран есть серьезное недоверие друг к другу, а их сближение обусловлено вынужденностью происходящего, потому что у обеих сторон мало возможностей для взаимодействия на международной арене.
"В этом ограниченном коридоре они и действуют, что делает их отношения достаточно стабильными", - говорит аналитик.
"На самом деле, экономические связи не сильно возросли с 2022 года, несмотря на все усилия. Цифры торгового оборота изменились незначительно".
Никита Смагин объясняет, что есть потенциальные проекты развития отношений, но они находятся в разработке: предварительные договоренности строить новые атомные станции в Иране российскими силами, активизация транспортного коридора "Север-Юг" и строительство железной дороги, инвестиции в нефтетгазовую сферу со стороны России, участие России в этих сферах, в том числе по превращению Ирана в газовый хаб для поставок российского газа через Иран.
Военное сотрудничество расширяется: Иран получил российские вертолеты во время протестов
С начала полномасштабного вторжения в Украину Россия активно использует иранские дроны "шахеды" для нанесения разрушительных ударов по гражданской инфраструктуре. Евросоюз ввел санкции против официальных лиц и производителя дронов в Иране в 2022 году.
По данным Bloomberg, c октября 2021 года (за несколько месяцев до начала полномасштабного вторжения в Украину), РФ закупила у Ирана оружия на более чем 4 млрд долларов, в том числе баллистические ракеты.
"Что касается военного сотрудничества, то оно действительно расширяется", - отмечает Никита Смагин.
Но сегодня Россия производит "шахеды", сменив их название на "Герань-2" уже на своей территории, выкупив технологии у Ирана в 2023 году.
"Россия в значительной степени локализовала производство этих беспилотников и помимо этого начала производить свои беспилотники. Пик значения Ирана как военного партнера для России уже давным-давно позади, он был в 2022 - 23 году", - говорит Никита Смагин.
При этом ситуация разворачивается в обратном направлении: Россия все активнее пытается поставлять вооружения Ирану.
"Речь идет о различных видах вооружения, таких как истребители СУ-35 и ударные вертолеты МИ-28. Есть информация, что первые такие вертолеты пришли в Иран именно во время протестов. А также это другие виды вооружения, о которых открыто не заявляют, но просачивается информация - это бронемашины "Спартак" и средства радиоэлектронной борьбы, радары", - объясняет Никита Смагин.
Иран становится все более серьезным получателем российского военного экспорта, но аналитик подчеркивает, что Россия "не развернулась с полной силой в этом направлении, потому что она поглощена войной с Украиной, и в этом смысле у нее не так много возможностей".
Поможет ли Кремль устоять режиму аятолл в Иране? Примеры Венесуэлы и Сирии довольно красноречивы сами по себе.
При этом несмотря на недавние неудачи в Сирии и Венесуэле, Москва сохраняет способность оказывать помощь своим партнерам, находящимся в сложной ситуации. Сотрудница программы ядерной политики Фонда Карнеги Николь Гражевски в своей статье для Foreign Policy отмечает, что в случае с Ираном Россия не стремится к прямому вмешательству, а укрепляет внутренний аппарат безопасности режима.
В интервью Euronews Никита Смагин сказал, что действительно есть подозрения, что именно российские средства радиоэлектронной борьбы помогают Ирану глушить Starlink или по крайней мере мешают нормально работать спутниковому интернет-сервису Илона Маска.