ЕЦБ повышает стоимость заимствований, чтобы дорогая энергия не разгоняла устойчивую инфляцию. Экономисты спорят, до какого уровня нужно поднимать ставки и насколько при этом пострадает рост.
Европа оказалась зажатой с двух сторон: рост цен на энергию и удорожание заимствований, призванное обуздать инфляцию, вызванную тем же энергетическим шоком.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
В четверг Европейский центральный банк повысил три своих ключевых процентных ставки на 0,25 процентного пункта, доведя ставку по депозитам до 2,5 %.
Это уже второе повышение за три месяца, и его причина заметна на каждой автозаправке в Европе.
Цена нефти Brent в среду вновь поднялась выше 100 долларов за баррель на фоне продолжающегося конфликта между США и Ираном, который нарушает движение судов через Ормузский пролив.
Однако наиболее сильно давление ощущается на рынке газа: эталонный голландский индекс TTF, служащий ориентиром для европейского рынка, с начала года вырос уже на 190 %.
Инфляция в зоне евро в августе ускорилась до 3,3 % по сравнению с 2,9 % в июле: цены на энергию за год выросли на 14,3 % против 10,3 % месяцем ранее.
Отсюда вытекает главный вопрос, который нависает над всем этим решением.
Процентные ставки не производят баррели нефти и кубометры газа. Так чего же именно должно добиться повышение депозитной ставки?
Чего могут и чего не в силах добиться высокие ставки
Кристин Лагард назвала это решение «совершенно очевидным».
На пресс-конференции она заявила: «Конфликт на Ближнем Востоке продолжает порождать инфляционное давление, и инфляция, как ожидается, будет оставаться значительно выше целевого уровня в течение продолжительного времени».
Центробанк не может вновь открыть для судоходства пролив и не в состоянии заполнить газовые хранилища к зиме.
То, что он может сделать, — охладить внутренний спрос, чтобы импортный ценовой шок не перерастал во всеобщее внутреннее подорожание. Пока что данные свидетельствуют, что такого перелома еще не произошло.
Базовая инфляция, исключающая энергию, продукты питания, алкоголь и табак, в августе даже слегка снизилась — до 2,4 % с 2,5 %.
Инфляция в секторе услуг, за которой ЕЦБ следит особенно внимательно как за индикатором перегрева внутри экономики, ослабла до 3,0 % с 3,3 %.
«Зарплаты пока не демонстрируют существенной реакции на энергетический шок», — отметила Лагард.
ЕЦБ реагирует не на то, что уже произошло, а на то, чего он опасается в будущем.
«Хотя более жесткая денежно-кредитная политика не является эффективным ответом на краткосрочные инфляционные шоки, вызванные предложением, ЕЦБ движется в этом направлении, чтобы бороться с инфляцией, которая приобретает более структурный характер», — написал в аналитической записке почетный профессор Джо Неллис, руководитель экономических исследований в аудиторско-консалтинговой компании MHA.
То, что весной началось как военная надбавка к цене нефти, теперь длится уже достаточно долго, чтобы проникнуть в контракты, транспортные расходы, страхование и ожидания домохозяйств.
Настоящая цель — ожидания
Общая инфляция по-прежнему прогнозируется на уровне 3,0 % в этом году, но оценки на 2027 и 2028 годы были повышены — до 2,5 и 2,1 % соответственно.
Ни общая, ни базовая инфляция к концу прогнозного периода не возвращаются к целевым 2 %.
«Энергетический шок может усилиться, а его влияние на другие цены и заработную плату может оказаться сильнее, чем сейчас ожидается», — сказала Лагард, добавив: «В частности, цены на газ могут вырасти в случае новых перебоев с поставками или необычно холодной зимы при низком уровне заполненности хранилищ».
Собственный индикатор заработной платы ЕЦБ уже указывает на рост согласованных заработков до 2,7 % в первой половине 2027 года.
Именно этот механизм Банк пытается разорвать. Если работники ожидают дальнейшего роста цен, а работодатели уверены, что смогут перекладывать издержки на потребителей, нефтяной шок перестает быть единичным шоком и превращается в устойчивый режим высокой инфляции.
«Инфляция, вероятно, останется значительно выше целевого уровня и в следующем году, поскольку более высокие цены на газ и продукты питания оказывают дополнительное восходящее давление на индекс», — говорит старший экономист Oxford Economics Лео Баринку.
Могут ли процентные ставки ЕЦБ достичь 3 %?
Самым примечательным в выступлении Лагард в четверг, пожалуй, стало то, чего она так и не сказала.
Она не стала опровергать рыночные ожидания дальнейшего ужесточения политики, отметив лишь, что совет управляющих не обсуждал будущую траекторию ставок и что рынки «делают свою работу», пока ЕЦБ делает свою.
Клаус Вистесен, главный экономист по зоне евро в Pantheon Macroeconomics, расценил это молчание как сигнал к ужесточению.
«Теперь мы считаем, что в ближайшие шесть месяцев ЕЦБ более решительно переведет свою ставку в зону ограничения, повысив ее в декабре и затем в феврале, что доведет депозитную ставку до 3,00 %», — заявил он.
Оливер Ракау, главный экономист по Германии в Oxford Economics, пришел к схожему выводу.
«Главный вывод из сегодняшнего дня — насколько низким остается порог для дальнейшего ужесточения», — написал он, отметив при этом, что «сдержанное базовое инфляционное давление по-прежнему говорит в пользу реактивного, зависящего от данных подхода к проведению политики со стороны ЕЦБ».
Может ли Европа выдержать это давление?
Цена предотвращения устойчивой инфляции в том, что более высокие ставки одновременно сдерживают экономическую активность, уже обремененную дорогой энергией.
Дальнейшее повышение процентных ставок может усилить давление на домохозяйства с высокими долгами, ослабить рынки жилья и удорожить инвестиции бизнеса.
Небольшие компании по мере роста стоимости заимствований могут откладывать или вовсе отказываться от проектов.
Тем не менее ЕЦБ улучшил прогноз экономического роста на этот и следующий год.
Дополнительный импульс росту придают активность в сфере технологий и бюджетная поддержка в Германии. Это дает политикам пространство для маневра, хотя и не снимает давление с заемщиков.
Поэтому вопрос заключается не только в том, повысит ли ЕЦБ ставки еще раз, а в том, как долго сохранится необходимость держать их на повышенном уровне. Денежно-кредитная политика способна ограничить распространение инфляции.
Удастся ли сделать это, не подорвав рост, во многом зависит от того, насколько быстро ослабнет напряжение на европейском энергетическом рынке.