UniCredit нацелилась получить контроль над Commerzbank, пока Берлин допускает продажу госдоли в 12,7 %. Что это меняет для Италии, Германии и европейских банков
Противостояние между UniCredit и Commerzbank входит в решающую фазу. Спустя почти два года борьбы «германская стена» даёт первые трещины: по данным Bloomberg, ряд высокопоставленных представителей федерального правительства в Берлине готовы обсуждать продажу UniCredit пакета в 12,7 %, который всё ещё находится в собственности немецкого государства, при условии достижения договорённости по стратегии и будущему франкфуртского банка. Речь пока не идёт об официальном решении правительства, но сам сигнал крайне показателен.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Если сделка состоится, доля UniCredit в капитале Commerzbank вырастет с нынешних примерно 47,6 % до более чем 60 %. Для Андреа Орчела это был бы качественный скачок: он станет не просто крупнейшим акционером немецкого банка, который пытался завоевать вопреки мощному сопротивлению, а доминирующим собственником одного из ключевых финансовых институтов Германии.
Почему эти 12,7 % так важны
На первый взгляд это может казаться сугубо бухгалтерским вопросом. Но это не так.
UniCredit уже подобралась к контрольному пакету: после завершения в июле обменного предложения (Ops) итальянский банк довёл свою долю в Commerzbank до 47,59 %, что соответствует 49,65 % голосующих прав с учётом казначейских акций немецкого банка.
Но пакет свыше 50 %, а тем более более 60 %, делает контроль значительно более устойчивым.
Это означает возможность подходить к ближайшим собраниям акционеров с гораздо более комфортным запасом голосов, снижая зависимость от других инвесторов. А также даёт совершенно иной переговорный вес в отношениях с наблюдательным советом, менеджментом и представителями работников.
Не случайно уже с нынешней долей UniCredit стремится изменить расклад сил в системе управления Commerzbank. Ключевая цель — получить решающее влияние на стратегический курс банка.
Таким образом, государственный пакет Германии — это последний крупный элемент, который способен превратить просто успешный акционерный захват в полноценный и более стабильный контроль.
Что получит UniCredit
Главное преимущество — масштаб.
Сегодня европейским банкам приходится нести всё более значительные расходы на технологии, кибербезопасность, искусственный интеллект, цифровые платежи и управление данными. Крупный банк может распределить эти затраты на более широкую клиентскую базу и более высокий объём доходов.
Для UniCredit Commerzbank также означает дальнейшее усиление присутствия в Германии, где группа уже много лет работает через HVB, HypoVereinsbank.
Но есть ещё один ключевой аспект: синергия.
В UniCredit заявляют, что смогут сократить расходы и повысить эффективность Commerzbank. По данным Reuters, план Орчела предусматривает снижение затратной базы немецкого банка примерно на 1,3 млрд евро, при этом на первом этапе Commerzbank останется отдельной структурой от немецкой дочерней компании UniCredit.
Это та же «рецептура», которая в последние годы помогла преобразить саму UniCredit: меньше управленческих уровней, сокращение дублирующих структур, больший фокус на направлениях, приносящих доход.
Логика проста: если два банка делают часть вещей по отдельности, но могут объединить эти функции или сделать их более эффективными, крупная группа получает экономию.
Есть и более широкий стратегический выигрыш. UniCredit сможет построить по-настоящему европейскую группу с сильным присутствием одновременно в Италии, Германии и других рынках, где работает. Это как раз тот курс, к которому уже долгое время призывает Европейский центральный банк: более крупные, диверсифицированные банки, способные действовать за пределами национальных границ.
Обратная сторона сделки: Commerzbank — это не итальянский банк с офисом во Франкфурте
И здесь начинаются сложности.
UniCredit может привнести в Commerzbank свою модель организации бизнеса, но не в состоянии просто стереть немецкую.
У Commerzbank есть своя история, сеть связей с бизнесом и, главное, важная роль в финансировании немецкого малого и среднего предпринимательства. Его модель сильнее опирается на отношения с клиентами, тогда как UniCredit выстроила более стандартизированную структуру, ориентированную на поиск эффективности.
Именно здесь проявляется возможный «культурный конфликт»: модель Орчела серьёзно улучшила прибыльность UniCredit, но перенести её на Commerzbank может оказаться гораздо сложнее.
ЕЦБ, который в принципе не намерен блокировать сделку, также предупредил, что интеграция будет сложной и потенциально затяжной — из-за культурных различий и напряжения, вызванного враждебным характером поглощения. Окончательное решение по выдаче разрешения ожидается в период с сентября по октябрь.
Таким образом, для UniCredit задача состоит уже не только в том, чтобы купить Commerzbank. Нужно будет доказать, что банк способен ей эффективно управлять.
Почему Германия так упорно сопротивлялась
Главный вопрос: если сделка может укрепить европейский банк, почему Берлин ей противился?
Ответ лежит прежде всего в политической и экономической плоскости.
Commerzbank в Германии не воспринимают как очередной банк. Это один из важнейших финансовых институтов страны со штаб-квартирой во Франкфурте, обширной клиентской сетью и значимой ролью в кредитовании компаний.
Федеральное правительство неоднократно заявляло, что хочет защитить сотрудников, малый и средний бизнес и статус Франкфурта как финансового центра. Когда UniCredit в июле завершила Ops, Берлин вновь назвал агрессивный, враждебный подход итальянского банка «неприемлемым».
Есть и опасения, что банк под контролем Италии будет принимать стратегические решения в Милане, а не во Франкфурте.
Это старая дилемма «национальных чемпионов»: теоретически европейский рынок единый, но на практике государства продолжают воспринимать крупные банки как часть собственной экономической инфраструктуры.
Тема особенно чувствительна для Германии, поскольку Commerzbank тесно связан с финансированием Mittelstand — той широкой сети малых и средних предприятий, которые являются ключевым элементом немецкой экономики.
Отсюда требование Берлина получить гарантии относительно будущей стратегии.
Однако позиция Германии меняется
Именно это делает нынешнюю фазу особенно интересной.
В июне Берлин ясно дал понять, что не намерен продавать свои 12,7 % UniCredit.
Теперь, по данным Bloomberg, некоторые члены правительства, напротив, готовы обсуждать продажу, при условии что сначала будет выработана общая стратегия между UniCredit и Commerzbank. Официальная позиция Берлина, однако, формально пока не пересмотрена.
Тем временем своё отношение изменила и сама Commerzbank.
В конце июля председатель наблюдательного совета Йенс Вайдман признал, что баланс сил уже очевиден, и заявил о готовности к конструктивному диалогу с UniCredit.
А в августе начались первые официальные переговоры между Андреа Орчелом и генеральным директором Commerzbank Беттиной Орлоп, посвящённые как раз последствиям будущей смены контроля, включая бухгалтерские, юридические и вопросы управления рисками.
Иначе говоря, ожесточённая борьба постепенно может перейти в стадию переговоров.
Европейский парадокс: все хотят более крупные банки, но никто не хочет потерять свой
На этом этапе история UniCredit–Commerzbank становится куда более значимой, чем просто одна финансовая операция.
ЕЦБ уже давно открыто выступает за более глубокую банковскую интеграцию в Европе. По оценкам регулятора, финансовая система еврозоны по-прежнему слишком фрагментирована: около 80 % банковских кредитов выдаётся домохозяйствам и компаниям в стране происхождения банка, а менее 2 % вкладов размещены за пределами национальных границ.
Проблема очевидна.
В США действуют крупные банки, способные работать на континентальном рынке. В Европе же сектор остаётся во многом организованным вдоль национальных границ.
По мнению ЕЦБ, это снижает способность европейских банков расти, инвестировать и конкурировать на глобальном уровне. Центробанк подчёркивает, что трансграничные слияния позволяют банкам диверсифицировать риски, получать эффект масштаба и лучше поддерживать реальную экономику.
Однако пример Commerzbank показывает, насколько сложно превратить этот принцип в реальность.
Германия говорит: да — европейской конкуренции, но не обязательно продаже одного из своих важнейших банков иностранной группе.
Это противоречие ЕЦБ демонстративно подчёркивает: по словам вице-президента Луиса де Гиндоса, трудно призывать к европейской интеграции и одновременно выступать против конкретных трансграничных сделок.
А Италия? Её банковская система движется в том же направлении
Италия тоже переживает фазу масштабной консолидации.
Импульс к укрупнению в любом случае сопровождается оживлённой дискуссией о национальной роли банков.
Самый яркий пример — это кейс Monte dei Paschi di Siena. Intesa Sanpaolo выдвинула предложение примерно на 30,6 млрд евро за все акции MPS. Одновременно был согласован структурированный пакет соглашений с группой Unipol, предусматривающий приобретение бренда MPS и сети из 635 филиалов. Этот периметр позднее будет предложен для интеграции и слияния с BPER Banca, что приведёт к формированию нового банковского полюса. Надзорные органы и Итальянское антимонопольное управление (AGCM) приступили к оценке досье по сделке.
Параллельно Intesa продолжает подтверждать статус одного из самых прибыльных банковских холдингов Европы: за первые шесть месяцев 2026 года банк заработал 5,6 млрд евро чистой прибыли и повысил целевой ориентир на весь год до более чем 10 млрд.
Таким образом, вырисовывается картина итальянского сектора, всё больше концентрирующегося вокруг крупных групп, в то время как банки среднего масштаба ищут альянсы или превращаются в потенциальные цели для поглощений.
UniCredit, напротив, делает иной выбор: вместо того чтобы сосредоточиться на очередной крупной операции в Италии, банк стремится стать ещё более европейским.
Орчел уже пояснял: для UniCredit, по крайней мере на данном этапе, панъевропейские амбиции имеют приоритет над внутренней консолидацией.
Главный вопрос: появится ли, наконец, по-настоящему европейский банк?
Именно этот вопрос в итоге выходит за рамки истории противостояния Орчела и Мерца.
Если UniCredit удастся довести сделку с Commerzbank до конца и успешно интегрировать банк, это может стать одним из наиболее значимых случаев трансграничной банковской консолидации в Европе за последние годы.
И это может доказать, что итальянский банк способен купить крупный немецкий институт, сохранить сильную европейскую идентичность и создавать стоимость за счёт эффекта масштаба.
Но верно и обратное.
Если слияние превратится в затяжную политическую, профсоюзную и управленческую войну, сопровождаемую спорными сокращениями, потерей клиентов и проблемами интеграции, оно станет демонстрацией того, насколько национальные границы всё ещё сильны в европейской банковской системе.
Вот почему возможная продажа 12,7 % пакета немецкого государства означает гораздо больше, чем просто переход акционерной доли.
Тем временем ЕЦБ, похоже, уже обозначил желаемый курс: больше интеграции, больший масштаб и меньше фрагментации. История Commerzbank покажет, готовы ли европейские правительства следовать этому курсу.