Золото или нефть: что лучше защищает от роста цен во время войны в Иране

Война в Иране переписала правила хеджирования инфляции.

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

С 27 февраля, за день до начала операции Epic Fury, нефть Brent подорожала на 37 %, тогда как золото подешевело на 10 %.

Два актива, которые инвесторы традиционно комбинировали для защиты от инфляции и геополитических шоков, теперь движутся резко в противоположных направлениях.

Рост цен на нефть объяснить сравнительно просто. По данным Goldman Sachs, около 14,5 млн баррелей в сутки добычи нефти в Персидском заливе выбыли с рынка, что привело в апреле к рекордному сокращению мировых запасов нефти на 11–12 млн баррелей в сутки.

Экономика рынка нефти прозрачна: когда предложение обрушивается, цены растут до тех пор, пока не скорректируется спрос. Brent подорожала с 70 до примерно 100 долларов за баррель, достигнув на пике 126 долларов.

Поведение золота объяснить гораздо сложнее.

В 2025 году этот драгоценный металл подорожал на 65 %. Три года подряд его активно скупали центробанки, а стратеги считали золото лучшей защитой на случай войны. Тем не менее сейчас, когда конфликт, от которого оно должно было защитить, разгорелся, металл потерял около десятой части своей стоимости.

Почему золото перестало работать: механизм ставки

Золото не приносит купона, дивиденда или процента. И эта единственная характеристика объясняет почти все. Инвестиционная ценность металла определяется альтернативными издержками владения им, а эти издержки задаются уровнем реальных процентных ставок в США.

Когда доходности растут, инвестор, отказывающийся от 4 % по американским трежерис ради слитка металла с нулевой доходностью, проигрывает каждый день. Когда доходности падают, тот же слиток становится привлекательным, потому что альтернатива — долговые инструменты — приносит меньше.

Именно поэтому золото так сильно выросло в 2025 году. Рынки закладывали два-три снижения ставки ФРС к концу 2026 года, реальные доходности медленно снижались, и у золота был устойчивый попутный ветер.

Война в Иране за последние десять недель этот попутный ветер практически развеяла.

Инструмент CME FedWatch теперь в базовом сценарии показывает ноль снижений ставки до конца года.

Показательно, что на горизонте года расчетная по рынку вероятность повышения ставки ФРС уже превышает вероятность ее снижения, то есть следующей мерой, если она вообще будет, инвесторы считают скорее повышение, чем понижение.

Золото в режиме реального времени переоценило эти изменившиеся ожидания.

С 27 февраля металл подешевел с 5 275 до 4 735 долларов за унцию — снижение на 540 долларов за десять недель.

«С учетом того, что конфликт спровоцировал шок предложения на рынке энергии и тем самым подорвал надежды на снижение ставок в США, нет ничего удивительного в том, что на этот раз золоту трудно выступать в роли тихой гавани», — говорит Эми Гауэр, стратег по сырьевым рынкам в секторе металлов и горнодобычи в Morgan Stanley.

Подход Morgan Stanley важен тем, что банк прямо указывает на смену режима. По словам Гауэр, чувствительность золота к денежно-кредитной политике стала доминирующим фактором ценообразования, вытеснив его защитную функцию и снизив эффективность металла как хеджа одновременно и от геополитических рисков, и от инфляции.

Металл реагирует не на события, отметила она, а на последующую реакцию монетарной политики.

Передаточный механизм здесь сугубо технический: более высокие и надолго закрепившиеся ставки повышают альтернативную стоимость владения золотом.

Настоящая защитная функция золота — не та, о которой вы думаете

Вот деталь, которую учебники так и не научились объяснять.

Золото не страхует от инфляции как таковой. Оно страхует от провала института, на который возложен контроль над инфляцией.

Когда цены начинают расти с низких или умеренных уровней — например, когда заголовочная инфляция в США поднялась с 2 до 3,3 %, — золото обычно чувствует себя хуже. Рынок не видит риска выхода инфляции из-под контроля.

Он видит ФРС, у которой есть инструменты, репутация и политический мандат либо повышать ставки, либо надолго удерживать политику жесткой.

Одних этих ожиданий достаточно, чтобы подтолкнуть реальные доходности вверх и снизить спрос на актив, не приносящий дохода. Эпизод 2026 года почти идеально вписывается в эту схему.

Инфляция неприятна, но центральному банку по-прежнему доверяют справиться с ней — и золото расплачивается за это доверие.

Настоящий момент золота наступает тогда, когда это доверие ломается: когда инфляция отвязывается от целей, когда центральный банк воспринимается как неспособный или неготовый ее остановить, и когда инвесторы начинают сомневаться, сохранит ли сама валюта покупательную способность. Именно в такие периоды металл раскрывает весь свой защитный потенциал.

1970-е годы при Артуре Бернсе, ранние этапы долгового кризиса в зоне евро и пандемия 2020 года, когда бюджетное и монетарное стимулирование шли рука об руку, — это были шоки доверия, а не шоки инфляции.

В каждом из этих случаев золото росло, потому что отвергался альтернативный актив — валюта.

Война в Иране не стала шоком доверия. Она стала шоком предложения, и широкие ожидания рынка сводятся к тому, что ФРС ответит на него длительно жесткой политикой.

Эта разница и объясняет, почему золото подешевело на 10 % во время войны в Иране.

Goldman по-прежнему настроен по‑бычьи по золоту, но осторожен в отношении Ормузского пролива

Сырьевой отдел Goldman Sachs под руководством Даана Стрейвена по-прежнему прогнозирует рост золота до 5 400 долларов за унцию к концу 2026 года. Прогноз опирается прежде всего на продолжающиеся закупки со стороны центробанков, диверсифицирующих свои резервы вдали от доллара США, а также на ожидания, что ФРС в итоге вернется к снижению ставок.

Около 70 % центробанков, участвовавших в недавней конференции Goldman для регуляторов, ожидают роста мировых золотых резервов в течение ближайших 12 месяцев, и примерно такая же доля рассчитывает, что цена закрепится выше 5 000 долларов уже в течение года.

Однако в краткосрочной перспективе Goldman предупреждает о рисках снижения цен на золото. Металл остается уязвимым к дальнейшим распродажам, если нарушения поставок через Ормузский пролив сохранятся.

Банк повысил прогноз цены Brent на четвертый квартал 2026 года до 90 долларов за баррель с 80 долларов и предупреждает, что при негативном сценарии котировки могут превысить 100 долларов за баррель, если потоки через Ормузский пролив не нормализуются к концу июля.

Что это значит для инвесторов, ищущих защиту от инфляции

Нефтяной шок, сокращающий предложение и поднимающий цены на сырье, напрямую подталкивает инфляцию вверх.

Сырая нефть — единственный защитный актив от инфляции, который выигрывает непосредственно от самого источника инфляционного давления. Инвесторы, купившие нефть во время войны, застраховали инфляцию у ее истоков.

Учебники утверждают, что золото тоже страхует от инфляции. Реальность намного сложнее.

На ранних стадиях роста цен золото нередко дешевеет: центробанки повышают ставки или надолго удерживают стоимость заимствований на высоком уровне, и золото становится менее привлекательно для инвесторов. Его час наступает позже — если инфляция оказывается настолько высокой, что подрывает доверие к способности центрального банка держать ее под контролем.

В более привычных условиях золото, как правило, растет, когда процентные ставки снижаются, а не когда их повышают.

В тот день, когда Ормузский пролив вновь полноценно откроется, цены на нефть пойдут вниз, а ФРС снова получит пространство для снижения ставок. Тогда и динамика золота, скорее всего, вновь развернется. А пока война, которая должна была заставить золото засиять, работает ровно наоборот.