«Holy Pop!» переносит посетителей в причудливый и завораживающий мир одержимых поклонников, где границы между искусством и фанатством стираются.
За свою жизнь я любила многих людей, но какое-то время сильнее всех я любила Кристину Агилеру.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Началось все так же, как когда-то начинались почти все одержимости поп-культурой у миллениалов: я стояла между стеллажами музыкального магазина. Папа сказал, что я могу выбрать что угодно, и я выбрала «Stripped» — второй альбом Агилеры, только что вышедший тогда.
По дороге домой я вставила диск в CD-проигрыватель в машине, опустила стекла и почувствовала, как моя прежняя личность улетучивается в ветерке, уступая место порыву чего-то нового.
Может, я была не просто девочкой до подросткового возраста, помешанной на мультяшных собачках и клетчатых юбках всех цветов радуги. Может, я была непонятой женщиной с мощным голосом и поэтической тоской — просто еще не нашла свои идеальные джинсы с заниженной талией.
Последующие годы прошли сплошным вихрем: фан-страницы на GeoCities, коллекционирование всех журнальных постеров, какие только удавалось достать, и фальшивое кольцо в носу из Claire’s Accessories. Я поставила на свой Nokia рингтон «Fighter», до идеала отрабатывала танец из клипа «Dirrty» и хранила у кровати, как священное писание, буклет с тура Xtina 2003 года.
А потом однажды моя одержимость исчезла так же стремительно, как и появилась, — оставив после себя лишь воспоминания и сувениры.
Жестяной пенал с лицом певицы, смятая картинка, на которой она в тех самых скандальных чапсах. Для кого-то — пустяковый хлам, а для меня когда-то — волшебные спасательные буи среди бурь подросткового возраста.
Именно силе таких поклонений знаменитостям и тем личностям, которые мы вокруг них выстраиваем, посвящена новая выставка в лондонском Сомерсет-Хаусе под названием «Holy Pop!».
В ней собрано множество алтарей и сувениров, посвященных всем — от Spice Girls до Элвиса; попадая туда, будто заглядываешь в дневник подростка. Баблгамовый блеск флакончиков с духами, ослепительные лавки, усыпанные стразами, торопливо выведенные любовные послания — все это фрагменты чьего-то внутреннего мира.
«Выставка, конечно, о поп-культуре, но еще и о людях, о том, как мы проживаем жизнь. О вещах, за которые цепляемся, чтобы выстоять и почувствовать себя частью чего-то», — рассказала куратор Тори Турк Euronews Culture.
«Заботиться о своих вещах, аккуратно их раскладывать — это действительно терапия. И, по сути, это очень значимо».
Именно когда она работала в HyMag, где хранится крупнейшая в мире коллекция журналов, у Турк появился интерес к энтузиастам узких тем и их собраниям — к тем безвкусным или странным предметам, которые не имеют традиционного музейного статуса, но удивительным образом сохраняют в себе человеческое.
«Это были вещи, которые канон, озабоченный лишь лучшими образцами дизайна, не замечал, — говорит она. — Казалось, что поп-культуру считают чем-то второсортным, и тогда я начала собирать самих коллекционеров».
Нужно во что-то верить
По мере того как мир становится все более светским, люди перенаправляют свое поклонение на знаменитостей и поп-культуру, заполняя возникшую пустоту.
В романе «Beautiful World, Where Are You» Салли Руни называет это «злокачественной опухолью на месте того, что когда-то было священным». Но при всей паразоциальности и потенциальной токсичности возведения знаменитостей на пьедестал, в этом есть и трогательная сторона.
От голографических наклеек с Джорджем Майклом на зеркалах в форме сердца до пастельно-розовых траурных венков и печеньевых банок Yellow Submarine, заполненных прахом, — поражаешься, как фанатские сообщества рождают чувство общности, связи и творчество, одновременно неуклюжее и завораживающее.
У большинства людей такая страсть может вспыхнуть с нуля — из-за кого угодно и чего угодно. Но заметно, что некоторые иконы — вроде Долли Партон, Принса или Элвиса — обладают особой притягательностью, которая продолжает завораживать новые поколения.
«Некоторые люди просто обладают этой магией, и именно она касается человеческих душ, — говорит Турк. — Возьмем, к примеру, Элвиса, который буквально врезался в поп-культуру. Он стал почти как Иисус, понимаете. Пророком».
Жвачка Нины Симон
Выставка заканчивается в затемненной комнате, где виден лишь шарообразный отблеск крошечного кусочка жвачки. Возможно, это самый священный предмет во всей экспозиции: мутный комочек, который на краткий миг побывал во рту Нины Симон.
Певица оставила ее на пианино во время лондонского концерта в 1999 году, а австралийский музыкант Уоррен Эллис поспешил ее забрать. Позже эта жвачка вдохновила его на целую книгу. «Мне нравится, что эта крошечная вещь, эта жвачка сама по себе — ничто, но превратилась почти в святыню, в духовный объект. Освященную реликвию…» — писал он.
Как знает каждый, кто бродил по барахолкам или задумывался над одиноким носком на тротуаре, чаще всего именно самые обыденные предметы сильнее всего связывают нас друг с другом.
На «Holy Pop!» такие вещи отражают не только смещение общества в сторону культа знаменитостей, но и наше общее желание удержать то чувство, которое дарили нам какой-то конкретный момент, место или человек.
«Предмет способен перенести вас обратно в определенное время и в определенное чувство. Сохраненный билет на поезд или, скажем, украденный окурок знаменитости», — объясняет Турк.
«Как бы банально или глупо это ни выглядело, такие вещи способны вызвать в вас определенное переживание».
В конце концов, памятные вещи, связанные с нашими кумирами, на самом деле служат алтарями не им, а нам самим: тем людям, которыми мы были, и тем, кого любили без оглядки — включая все танцы под «Dirrty» и прочие слабости.
Выставка «Holy Pop!» уже открыта в лондонском Сомерсет-Хаусе (Великобритания) и продлится до 9 августа 2026 года.