Пока крупнейшая в Саудовской Аравии платформа современного искусства принимает третье издание, кураторы Биеннале Дирийи рассказывают, как древние путешествия бедуинов вдохновили их на радикальное новое видение.
В историческом районе ад-Дирийя к северо-западу от Эр-Рияда, где внесённые в список ЮНЕСКО руины отмечают место рождения Первого Саудовского государства, собрались более 65 художников из 37 стран на самое амбициозное событие Саудовской Аравии в области современного искусства.
Биеннале современного искусства в ад-Дирийе 2026 года носит название, заимствованное из разговорного арабского выражения, отсылающего к циклам кочевой жизни: «В паузах и переходах». Это выражение обращается к ритмам жизни бедуинских общин, кочующих между стоянками и пересекающих Аравийский полуостров, – к состоянию постоянного движения, которое, тем не менее, сохраняет связь и преемственность.
Но это не выставка о ностальгии или сохранении наследия. Под руководством художественных руководителей Норы Разиан, заместительницы директора и руководительницы выставок и программ в Art Jameel, и Сабиха Ахмеда, куратора и культурного теоретика, работающего советником по проектам в Ishara Art Foundation в Дубае, биеннале переосмысливает мир как череду процессий – движений, в которых переплетаются человеческие, планетарные, духовные и технологические потоки.
Более 22 новых заказных проекта представлены по всему району JAX, быстро развивающемуся творческому кварталу рядом с историческим объектом ЮНЕСКО ат-Турайф.
Экспозиция размещена в переоборудованных складских помещениях со сценографией итальянской дизайн-студии Formafantasma и отказывается от традиционного картографического мышления в пользу того, что кураторы описывают как «звуковую методологию» – подхода, основанного на эхо, реверберациях и ритмических потоках.
Мы поговорили с Разиан и Ахмедом о том, как арабская поэзия сформировала их кураторское видение, о политике движения в эпоху вынужденной неподвижности и о том, почему запуск сцены современного искусства Саудовской Аравии с биеннале, а не с арт-ярмарки, предполагает принципиально иной подход.
Название биеннале, In Interludes and Transitions, отсылает к кочевым путешествиям по Аравийскому полуострову. Как процессии стали центральной идеей?
Nora Razian: С самого начала мы думали об устных историях, языке и поэзии – о том, как они являются объединяющей формой повествования и фиксации истории в этом регионе. В конце концов, арабская поэзия возникла именно здесь. И один из основных размеров арабской поэзии родился из ритма движения по пустыне – это особый ритм, синхронизированный с шагами животных. Эти долгие путешествия, эти процессии фактически создали культурную форму. Это, конечно, глубоко укоренено в этом месте, как и во многих других. С этого и началась наша идея. И, кроме того, процессии могут быть радостными и праздничными, но они могут быть и поминальными. Нам очень хотелось вызвать образ собирающихся вместе людей и представление о той непрерывности, которая возникает в таких потоках.
Sabih Ahmed: Большая часть наших первоначальных обсуждений была посвящена идее трансляций – передаче историй через тела, передаче истории, передаче товаров и предметов, то есть различным технологиям передачи. Эта идея трансляции затем обрела форму процессий. Сначала мы смотрели на то, как что-либо передаётся в мире, а затем осознали, что мы сами являемся передатчиками. А если мы – передатчики, это значит, что всё находится в состоянии «процессии».
Как это переводится на опыт посетителей?
SA: Нам хотелось передать ощущение парящей, «левитирующей» сценографии. Пространства были довольно сложными – это очень большие склады. Мы думали о том, как разделить пространство, но сохранить поток, непрерывность и диалог между работами. И при этом мы не хотели тяжёлой выставочной архитектуры, нам было важно сохранить ощущение лёгкости. Поэтому в экспозиции присутствует определённая эстетика хрупкости, потому что каждая работа представляет собой своего рода ассамбляж множества элементов – и в метафорическом, и в материальном смысле.
NR: На раннем этапе обсуждений, когда мы говорили о трансляции, я предложила рассматривать звук как методологию. И под звуковым здесь подразумевается не просто использование звука как медиа, а обращение к эхо и реверберации. Это выводит за рамки привычного «археологического» подхода, который обычно предполагает углублённое изучение, работу с архивами и документами. Подобная методология задаёт тон всей кураторской работе на биеннале. Всё биеннале выстроено не по археологическому и не по картографическому, а именно по звуковому принципу.
В биеннале участвуют художники более чем из 30 стран. Как вы балансировали между вопросами представительства и кураторской целостности?
NR: Не думаю, что мы впрямую исходили из логики представительства; скорее мы мысленно начинали отсюда – не с того, как это место выглядит извне, а с того, как оно смотрит вовне. Мы задавались вопросом: с кем мы здесь связаны и какие истории проходят через это пространство?
SA: Да, мы работаем именно так, а не пытаемся «представить» мир в каком-то компактном виде. На протяжении последних десятилетий в биеннале много говорили о локальном и глобальном. По крайней мере для нас этот этап уже позади. Дело не в глобализации и не в том, насколько люди взаимосвязаны благодаря информации, цепочкам поставок или экономическим моделям. Мир сегодня – это гораздо более хрупкий набор взаимосвязей, связанных, скажем, с экологией, с близостью опыта и солидарностями людей, которые могут никогда не встречаться, но разделяют одни и те же состояния уязвимости и хрупкости. Пандемия COVID – наглядное тому подтверждение.
Нас вдохновлял философ Томас Нейл, который очень точно это сформулировал. Вся его работа строится вокруг того, что он называет «кинополитикой» – политикой движения, философией движения как отправной точки, а не исходной статичности, из которой потом что-то приходит в движение. Вскоре после COVID он заметил, насколько много усилий требуется, чтобы удержать мир в состоянии локдауна и неподвижности. Поэтому для нас важно осознавать именно мир – и я говорю «мир», а не «глобус» или «карта мира», потому что здесь речь идёт о мире отношений, а не о глобальной связанности географий, мест и ресурсов. Эти отношения работают на уровнях, которые выходят за рамки карты.
Какую роль, на ваш взгляд, играет биеннале в стремительно развивающемся культурном ландшафте Саудовской Аравии?
NR: На местном уровне это крупнейшая площадка для современного искусства, которая привлекает наибольшее число зрителей, будучи финансируемой государством платформой в стране, где такие пространства и инфраструктуры ещё только формируются. Именно здесь значительная часть публики впервые сталкивается с тем, что означает посещение пространства современного искусства.
SA: Думаю, Нора совершенно справедливо говорит о публике, потому что язык, которым сегодня описывают выставки, часто подменяет публику «аудиториями». Тогда как публика – это всегда живое, постоянно меняющееся пространство. Кто такие «мы» в понятии «публика»? Это спорный, а не раз и навсегда решённый вопрос: приходят новые поколения, у них свои приоритеты. Социальные нормы меняются под воздействием нового опыта. Поэтому проводить биеннале в регионе и в Саудовской Аравии – значит участвовать в разговоре о том, что важно для разных сообществ, которые и образуют это место.
Биеннале подчёркивает коллективное воображение и устойчивость. Какую роль может сыграть такое событие в нынешний момент глобальной неопределённости?
NR: Мы настолько завалены ужасными новостями и образами мира, к которому далеко не все готовы себя причислять. Поэтому очень важно, чтобы люди встречались с другими историями, с иными версиями прошлого, из которых можно извлекать уроки. Чтобы они ощущали связь, подпитывались историями устойчивости и преемственности и видели другие представления о мире – о том, каким он мог бы быть.
SA: Показательно, что первым по-настоящему масштабным событием в области современного искусства в Саудовской Аравии стала именно биеннале. Начать могли с чего-то другого – с арт-ярмарок или аукционных домов. Тот факт, что старт дан биеннале, придал смелости и нам. Подумайте, что это значит для следующего поколения художников здесь. Для них ориентир – произведения и дискуссии биеннале, а не ряды стендов на арт-ярмарке. Это задаёт совершенно иной маршрут и диалог с полем современного искусства и со своими коллегами по всему миру.
Мы уже видим, какой эффект, скажем, Биеннале в Шардже оказала на ОАЭ. Я считаю её одной из лучших биеннале в мире – и во многом благодаря тому, как она позиционирует истории Африки и глобального Юга. Для многих из нас она стала фундаментальной. И хотя на Западе к биеннале порой относятся с цинизмом, мне кажется, он иногда не совсем по адресу – возможно, потому, что там утрачивают контроль над повествованием, ведь лучшие биеннале сегодня проходят в Азии. Мы становимся частью этой инфраструктуры, в которой биеннале – не просто выставка, а дискурсивная платформа.
Биеннале современного искусства в ад-Дирийе 2026 года проходит в районе JAX в ад-Дирийе, Саудовская Аравия, до 2 мая.