В Европе в среднем двузначное число государственных праздников в году, но, как показала Дания, каждый выходной, отменённый ради армии, имеет свою цену.
Каждую весну жизнь в Европе почти замирает из‑за череды ежегодных праздников.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Пасхальный понедельник, День труда, Вознесение Господне и Троицкий понедельник — официальные выходные, которые тянутся с марта по май.
Но экономисты (и, возможно, какой‑нибудь особенно озабоченный расходами работодатель) уже давно задаются неприятным вопросом: какова реальная цена оплачиваемых отпусков для сотрудников?
В 2024 году Дания дала предельно прямой ответ. Правительство отменило Великий день молитвы — Store Bededag, лютеранский праздник почти 340‑летней давности, который отмечали в четвёртую пятницу после Пасхи, — не из‑за богословских разногласий, а чтобы профинансировать оборону.
Правительство в Копенгагене подсчитало, что отказ от праздника принесёт около 3 млрд датских крон (400 млн евро) дополнительного налогового дохода в год — деньги, которые, по его словам, нужны, чтобы довести военные расходы до целевого уровня НАТО в 2 % ВВП.
Решение прошло через парламент в феврале 2023 года и вступило в силу год спустя, спровоцировав уличные протесты и волну неофициальных «больничных» в день, который должен был бы стать первым отменённым праздником.
Это остаётся самым наглядным в последние годы примером того, как государство устанавливает цену одному выходному дню.
И Дания — не единственная страна, которая пошла на такой шаг.
Португалия в 2012 году отменила четыре государственных праздника — два гражданских, День республики и День восстановления независимости, и два религиозных, праздник Тела Христова и День всех святых — в рамках своей антикризисной программы жёсткой экономии. В 2016‑м, когда самый тяжёлый этап бюджетной корректировки остался позади, все четыре праздника были восстановлены.
Экономистам, изучавшим португальский пример, оказалось сложно «чисто» выделить эффект отмены, поскольку она была глубоко встроена в более широкий пакет реформ. Но политическая логика была той же, что и в Дании: в условиях жёстких бюджетных ограничений дополнительный нерабочий день всё меньше выглядит как решение, на которое власти готовы легко пойти.
Что говорят исследования
Самые убедительные межстрановые данные представили экономисты Лукас Россо и Родриго Вагнер. В своей рабочей записке, на которую ссылается МВФ в анализе датской отмены праздника 2023 года, они воспользовались естественным экспериментом, охватившим около 200 стран в 2000–2019 годах.
Когда государственный праздник выпадает на выходные и не компенсируется переносом на будний день, страна незаметно получает в этом году один дополнительный рабочий день. Именно эту квазислучайную вариацию авторы использовали, чтобы выделить причинный эффект.
Их расчёты показали эластичность ВВП по числу рабочих дней на уровне около 0,2: каждый дополнительный нерабочий праздничный день обходится примерно в минус 0,08 % годового выпуска. Это примерно вдвое меньше, чем следовало бы из простой оценки «по труду», поскольку часть потерь компенсируется расходами в гостиничном и туристическом секторах.
Больше всего это сказывается на обрабатывающей промышленности, тогда как в таких отраслях, как добыча полезных ископаемых или сельское хозяйство, где работа практически не останавливается, эффект почти не заметен.
Цифры быстро становятся внушительными. ВВП Германии в 2024 году превысил 4,3 трлн евро, так что каждый потерянный рабочий день стоит экономике порядка 3,4 млрд евро недополученного выпуска до учёта каких‑либо компенсирующих факторов.
Для меньших экономик абсолютные потери ниже, но в относительном выражении удар столь же силён — а праздников там зачастую даже больше.
Праздничный разрыв в Европе
Разброс показателей между странами ЕС впечатляет.
По данным EURES, портала европейских служб занятости, которым управляет Европейское агентство по труду, в Литве в этом году 15 государственных праздников — столько же, сколько на Кипре.
На другом полюсе — Германия, где на национальном уровне установлено 9 праздников, хотя отдельные федеральные земли добавляют свои.
В Дании после отмены Store Bededag осталось 10 государственных праздников — на один меньше, чем было до 2024 года, и ниже общеевропейского среднего показателя в 11,7 дня, по данным Евростата.
Этот разрыв имеет вполне осязаемые бюджетные последствия.
Страна, где вместо девяти установлено 15 праздничных дней, по расчётам Россо и Вагнера ежегодно недосчитывается дополнительно около 0,48 % ВВП по сравнению с более «бережливым» соседом — и это до учёта возможной компенсации за счёт потребительских расходов.
Для Литвы, чей ВВП в 2024 году составлял около 79 млрд евро, это означает условную разницу в выпуске примерно на 360 млн евро в год по сравнению с Германией.
Обратный аргумент: производительность труда
При этом экономисты осторожны и не считают выходные днями простого «проедания» ресурсов.
Всё то же исследование МВФ о Дании подчёркивает, что связь между продолжительностью рабочего времени и выпуском нелинейна: чем дольше люди работают, тем ниже отдача от каждого дополнительного часа, а хорошо отдохнувшая рабочая сила способна поддерживать более высокую производительность в течение рабочей недели.
Работа Россо и Вагнера также показала, что годы с большим числом временных дополнительных праздников связаны с меньшим количеством производственных травм и заметным ростом декларируемого уровня счастья в краткосрочном периоде. Эти факторы не отражаются в ВВП, но важны для любой полноценной оценки общественного благосостояния.
Ни одно европейское правительство всерьёз не рассматривает полную отмену государственных праздников.