Во Всемирный день продовольствия в ЕС предупреждают: Европа ежедневно теряет сотни ферм. Разнообразие культур и субсидии за результат могут их спасти, считают фермеры.
Посевы миндаля, уничтоженные заморозками, помидоры, сбитые с ритма аномальной жарой, и тыквы к Хэллоуину, усохшие из‑за засухи: для сельского хозяйства Европы это был тяжёлый год.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Жаркое и сухое лето, которое было бы практически невозможным, если бы не изменение климата, сократило прогнозируемый урожай зерна на континенте примерно на 16,7 млн тонн и обошлось фермерам более чем в €3 млрд, по данным аналитического центра Energy and Climate Intelligence Unit (ECIU).
«После этого лета многие европейские фермеры стоят на краю пропасти», — говорит управляющий директор Европейского альянса за регенеративное сельское хозяйство (EARA) Жозефине Херц.
«В один год цены рушатся, потому что урожай слишком большой; в следующий — засуха наказывает за сам факт выращивания, и каждый такой скачок отдаёт всё большую долю рынка тем же нескольким переработчикам и ритейлерам, которые тем временем повышают цены для потребителей».
Ассоциация производителей овощей Франции Légumes de France предупредила в июле, что потери в отдельных сегментах могут достигать 50 процентов.
Сбои в судоходстве через Ормузский пролив, вызванные войной против Ирана, усилили давление на рынок топлива и удобрений, а засуха ограничила грузоперевозки на ряде европейских внутренних водных путей. Вместе эти проблемы в цепочках поставок подогревают тревогу из‑за роста затрат на ведение хозяйства и угрозы продовольственной безопасности.
Но возможно ли за счёт изменения методов ведения земледелия обеспечить более предсказуемое будущее?
Диверсификация культур помогает фермерам пережить климатические крайности
На ферме Curly Creek Ranch (источник на английском языке) в Стране Басков в Испании помидоры — одна из самых прибыльных культур хозяйства, продающаяся по €7 за килограмм, — в период экстремальной жары перестали цвести.
«Представьте себе длину помидорного растения: и средняя треть стебля — это пустой участок без плодов. Мы никогда раньше такого не видели», — рассказывает фермер Меган Сапп, которая также является директором по внешним связям EARA (источник на английском языке). Цветение возобновилось позже, и она надеется, что сезон, сдвинувшийся на более поздний срок, частично компенсирует недобор урожая.
Нехватка воды сказалась и на тыквах к Хэллоуину: в этом году они меньше обычного. А высокая температура привела к тому, что кукуруза, по словам Меган, «раньше срока начала показывать признаки ожога листьев — такого мы тоже никогда не наблюдали».
Жара выявила и слабые места местной системы водоснабжения, включая протекающую инфраструктуру: Curly Creek Ranch регулярно получала меньше положенного суточного объёма воды, и властям пришлось подвести 50 000 литров автоцистернами.
Однако диверсификация посевов помогла распределить риски.
«Много лет подряд мы не получали ни одного баклажана из‑за недостатка тепла, и всё равно высаживали их — на всякий случай, — поясняет Меган. — В этом году ставка окупилась: впервые у нас был огромный урожай баклажанов».
Того же подхода придерживаются и фермеры на юге Испании.
«Исторически наша ферма сильно зависела от зерновых», — говорит Янниек Схонховен, владелец фермы La Junquera (источник на английском языке) в Мурсии. — «Постепенно мы диверсифицировали производство, ища системы, более устойчивые к всё более непредсказуемому климату».
Ароматические растения, такие как розмарин, лаванда, шалфей и орегано, особенно хорошо приспособлены к сухим средиземноморским условиям. При этом они дают хороший доход: около €2 000 с гектара при затратах примерно €1 000, уточняет Янниек. Пистаччо, которое также хорошо переносит сухой климат, приносит ещё больше — около €2 350 с гектара при сопоставимых затратах.
Но мороз в критический период полностью уничтожил миндаль на La Junquera — «очень значительная потеря» в размере примерно €700–€1 050 с гектара.
Сложности перехода от товарных культур к новым
Несмотря на привлекательную рентабельность отдельных засухоустойчивых культур, перейти на них не так просто.
Хотя ароматические растения можно перерабатывать в эфирные масла, продукт с более высокой добавленной стоимостью, чем зерно, «эти рынки требуют переработки, инвестиций и надёжных покупателей», поясняет Янниек.
Зерновые и масличные культуры, напротив, являются товарными: стандартизированная продукция продаётся оптом, а цены на неё в значительной степени определяются глобальными рынками. У фермеров обычно есть постоянные покупатели на урожай, но почти нет возможностей запросить надбавку за устойчивость к климатическим рискам. На La Junquera пшеница приносит около €600 с гектара при затратах порядка €500, говорит Янниек.
Субсидии также чаще направляются именно на такие культуры. Общая сельскохозяйственная политика ЕС (CAP) предусматривает базовую поддержку доходов исходя из количества обрабатываемых гектаров, а не типа или объёма урожая, поэтому большая часть финансирования естественным образом уходит крупным хозяйствам, которые часто выращивают именно товарные культуры. ЕС также вмешивается, если рыночные цены на такие культуры падают ниже установленного порога.
Но и товарные культуры не защищены от экстремальной погоды. На Gut Weimarschmieden — органической ферме площадью 700 гектаров, работающей по принципам природоохранного земледелия в Фладунгене, Германия, — яровой ячмень и озимая пшеница страдали от жары, рассказывает управляющий Максимилиан Кримм. Урожай кукурузы составил около 17 тонн вместо обычных 25–30.
Лучше себя показали спельта и рапс. Максимилиан также рассматривает возможность посева полбы — старого сорта пшеницы, урожайность которого на 20–30 процентов ниже, чем у обычной пшеницы, при лишь немного более высокой цене. «В целом мы стараемся не выращивать то, что даёт меньшую добавленную стоимость: цены этого не оправдывают», — говорит он.
Восстановление здоровья почвы может изменить ситуацию для фермеров Европы
Производство товарных культур обычно опирается на интенсивные методы, которые истощают почву и увеличивают выбросы, в том числе от применения синтетических удобрений, — и одним выбором культур проблему не решить.
«Засухоустойчивая культура, посеянная в мёртвую, уплотнённую почву, где практически нет биоразнообразия, всё равно будет страдать: там не осталось ничего, что могло бы удержать воду, когда она появится», — объясняет Лили Максвелл-Лвин, руководитель отдела адвокации в международной некоммерческой организации Commonland (источник на английском языке).
Её команда работает с местными общинами более чем в 50 странах, восстанавливая деградировавшие ландшафты с помощью комплексного подхода, который сочетает социальный эффект, восстановление биоразнообразия, финансовую отдачу и формирование привязанности к своей земле.
«На большинстве пашен в нашем регионе многолетняя вспашка, монокультуры и массовое использование синтетических препаратов превратили почву в твёрдую, сухую землю с низким содержанием органического углерода. Это ограничивает способность почвы впитывать и удерживать дождевую воду. В итоге вода просто стекает, вызывая эрозию», — поясняет Меган.
Более здоровая почва может повышать урожайность, снижать потребность в дорогих синтетических удобрениях и удерживать больше влаги, смягчая последствия как засух, так и наводнений. «Мы видели, как деградировавшие ландшафты меняются за десятилетие: почва, которая раньше покрывалась коркой, снова начинает впитывать дождь, а склоны, с которых вода только стекала, превращаются в подобие губки», — говорит Лили.
На La Junquera система прудов, валы-канавы, растительный покров и кейлайн‑дизайн замедляют сток воды и повышают её впитывание. «Для нас адаптация к засухе — это не поиск дополнительных водных ресурсов, а куда более эффективное использование каждой капли дождя, которая выпадает», — говорит Янниек.
Именно это даёт устойчивым к засухе культурам «шанс на борьбу», подчёркивает Лили. «Если мы хотим, чтобы фермеры рискнули перейти на менее урожайные, но более устойчивые к климату сорта, нужно сначала вкладываться в восстановление земли под ними, а не просто выдавать им другой пакет семян и считать дело сделанным».
Какую поддержку фермеры ждут от властей?
Схема субсидий CAP предусматривает вознаграждение за регенеративные практики, такие как севооборот, посев покровных культур и выращивание бобовых, которые дают естественные удобрения и улучшают здоровье почвы. Однако фермеры по‑прежнему в основном сами несут расходы и берут на себя ответственность за внедрение этих мер, почти не получая признания за вклад в продовольственную безопасность, биоразнообразие и здоровье людей.
«Нам нужны политики, которые сделают адаптацию менее рискованной для фермеров», — говорит Янниек, называя в числе приоритетов улучшенное страхование от засух и заморозков и финансовую поддержку на годы, необходимые, чтобы прижились многолетние культуры.
Меган призывает региональных политиков действовать быстро и выделять средства на переход к регенеративному управлению землёй — через консультационные службы, страховку на период трансформации и совместные инвестиции в новую технику.
Фермеры EARA добиваются одинаковых или более высоких урожаев, используя меньше воды и ресурсов, говорит Жозефине, но «ни рынок, ни CAP не оплачивают созданную устойчивость». Она призывает к «справедливому рынку и CAP, который платит за результат, а не только за практики и гектары, чтобы устойчивость перестала быть расходом, который фермеры несут в одиночку».
Один из фермеров альянса, Гуннар Телин из Västra Gatugård — пятигектарного хозяйства в Ведерслёве, Швеция, — предлагает, как это могло бы работать: спутниковые измерения в течение сезона проверяли бы, что уровень фотосинтеза выше согласованных для региона значений, а площадь голой земли и температура почвы — ниже установленных порогов.
Выполнил критерии — получаешь деньги CAP, нет — не получаешь. «Вот стимул перейти на регенеративные практики», — говорит он.
Не все разделяют такой подход. Максимилиан признаётся, что он «не большой поклонник субсидий» и считает, что фермеры должны просто адаптироваться, переходя к регенеративному земледелию. По его словам, одного повышения цен недостаточно, чтобы решить основную проблему.
Но для многих недостающим элементом остаётся справедливый рынок. «Вырастить засухоустойчивую культуру — это только половина решения», — говорит Янниек. — «Фермерам также нужен рынок, который платит достаточно, чтобы её выращивание имело смысл». Без этого, предупреждает Жозефине, «Европа теряет сотни фермерских хозяйств в день — именно тех хозяйств, которые держат в руках ключ к её регенерации».