Европейские фермеры, применяющие регенеративные методы, играют ключевую роль в защите от лесных пожаров, но им не хватает поддержки.
Тлеющие шрамы на ландшафте грозят снова вспыхнуть по всей Западной и Центральной Европе: волны жары и засуха продолжают подогревать риск лесных пожаров.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Недалеко от Афин распространяющийся огонь вынудил провести новые эвакуации после того, как в воскресенье в результате столкновения в воздухе двух пожарных вертолётов погибли гражданин Греции и гражданин Дании.
Это последняя трагедия в лете, которое уже вынудило около трети миллиона человек покинуть свои дома во многих регионах Франции и Испании.
Пока неизвестно, побьёт ли нынешний сезон пожаров уже тревожный рекорд 2025 года: тогда по Европе выгорело 10 тысяч квадратных километров – на фоне роста температур, который здесь идёт более чем в два раза быстрее, чем в среднем по миру.
«Это самое опасное лето, которое я когда‑либо переживал», – говорит Серги Кабальеро, сооснователь пермакультурной фермы и кооператива Mas Les Vinyes (источник на английском языке) в Каталонии, Испания. – «Мы в глубине материка, зимой у нас бывает до минус 12, но в этом году я измерял 45 °C в поле. Никогда раньше мне не приходилось включать вентилятор ночью».
Обученный как доброволец ADF – это добровольные пожарные лесной охраны Каталонии, которые часто первыми оказываются на месте до прибытия профессиональных бригад в сельские районы, – Серги вместе с женой установили водяные резервуары в ключевых точках вокруг фермы, чтобы в любой момент можно было бросить их на борьбу с вспыхнувшим рядом огнём.
Как фермерам Европы готовиться к пожарам?
Далеко не ограничиваясь реакцией по факту, Серги уже больше десяти лет готовится защитить своё хозяйство от усиливающихся лесных пожаров в Испании.
На Mas Les Vinyes это означало выявить самые уязвимые зоны, вывести из них склонные к возгоранию сосны, сохранив огнестойкие дубы и вечнозелёные дубы, измельчать сухие ветви в щепу и пускать её как удобрение, а также выгонять скот на сухую траву до того, как она превратится в топливо.
Два водоочистительных пруда общим объёмом около миллиона литров расположены в наиболее открытом западном секторе фермы и служат противопожарными разрывами, к которым пожарные при необходимости могут подключать рукава.
«Самое важное, что мы можем сделать, – не дать траве высохнуть и накопиться, то есть держать её под выпасом, – и управлять подлеском с помощью скота, – говорит Серги. – В этом ключ».
Такие практики помогли втрое увеличить содержание органического вещества в почве, повысив способность земли удерживать влагу.
Тем не менее этого недостаточно, чтобы компенсировать нынешнюю засуху: три года назад подобный сухой период полностью уничтожил урожай абрикосов в полном плодоношении, а в этом году Серги уже насчитал ещё 20 погибших грушевых деревьев.
«Мне пришлось заменять погибшие абрикосы инжиром, потому что он лучше переносит засуху, но инжир продаётся значительно дешевле, – говорит он. – Культуры, которые переживают климатический кризис, стоят меньше всего. И это вопрос, который должны решать политики».
Восстановление ландшафтов – «недооценённый инструмент» против пожаров
Серги – не единственный фермер, который делает свою землю устойчивее с помощью регенеративных практик, но и до большинства таких хозяйств ему далеко.
Commonland (источник на английском языке), международная некоммерческая организация, работающая с местными сообществами более чем в 50 странах над восстановлением деградированных ландшафтов, утверждает, что подобное восстановление – самая недооценённая линия обороны Европы от пожаров.
«Наши экосистемы были оголены промышленными практиками землепользования, и сейчас мы в реальном времени видим последствия, – говорит Лили Максвелл-Луин, руководитель направления по адвокации в Commonland.
– Наш самый недоиспользуемый инструмент в борьбе с лесными пожарами – это восстановление наших ландшафтов. Одновременно с отказом от ископаемой экономики мы должны инвестировать в зелёную инфраструктуру как важнейший инструмент управления рисками, сосредоточившись на укреплении природных резервов, чтобы защитить сообщества от разрушительных последствий экстремальной погоды».
Подход Commonland, известный как концепция 4 Returns, связывает восстановление земель с социальным эффектом, ростом биоразнообразия, финансовой отдачей и формированием чувства гордости за свою местность.
«Поразительно»: чем отличается ущерб от пожаров на традиционных фермах?
На юге, в Андалусии, фермер и основатель ассоциации регенеративного земледелия Serranías Vivas (источник на английском языке) Кармен Буэно ещё в мае внедрила план профилактики пожаров. По её словам, земли, где пасутся овцы и лошади, в этом году от пожаров не пострадали.
Даже её пробковые дубы, хоть и обожжённые, судя по всему, восстановятся. «Ключ в том, что мы не снимали пробку последние 11 лет: кора – лучшая защита дерева, – говорит она. – Снаружи всё может казаться обгоревшим, но кора защищает само дерево».
Для фермеров, которые не используют регенеративный выпас, пожары этим летом оказались куда разрушительнее.
Испанская ассоциация регенеративного земледелия (источник на английском языке) проанализировала последствия (источник на английском языке) недавнего пожара на землях, которые ведутся по традиционной и по регенеративной моделям.
«Выводы поразительны», – говорит президент ассоциации Ана Дигон.
Там, где овец ежедневно перегоняли и использовали, чтобы вычищать пространство вокруг построек и восстанавливать пастбища, огонь прошёл быстро, рассказывает она. Деревья пострадали, но восстановятся.
А на соседних фермах с непродуманным выпасом кустарника было гораздо больше, огонь задержался дольше, и деревья пострадали куда сильнее – «некоторые не восстановятся», говорит Ана.
На участках без свободного выпаса последствия оказались самыми тяжёлыми. «Именно там огонь по‑настоящему разгулялся, – объясняет Ана. – Густые заросли, колоссальный ущерб, требуется полная пере planting, и пожарные вообще не могли туда пробиться».
Та же участь постигла и заброшенные земли – а забрасывание сельских территорий становится в Испании всё большей проблемой: средний возраст фермера здесь уже далеко за 60, и всё меньше молодых людей готовы перенять хозяйства.
Ана напрямую связывает это с упадком трансгуманса – многовековой практики сезонного перегона крупных стад, сначала диких, а затем пастушьих, по территории. «Этого почти не осталось, – говорит она, – а дороги и заборы стали препятствиями, перекрывшими пути открытого выпаса».
Без выпаса огромные лесные массивы зарастают непроходимой чащей, и когда вспыхивает пожар, бороться с ним можно только с воздуха.
«Глубокая тоска» и бумажная волокита: что происходит после пожара
Когда вспыхивает лесной пожар, сначала наступает «прилив адреналина: борьба с огнём, подъём духа в сообществе, внимание СМИ», – говорит Ана. Но что происходит, когда дым рассеется?
«Люди остаются один на один с реальностью своих потерь, – продолжает она. – Когда гибнет стадо, фермер теряет генетический материал, который развивал поколениями – животных, приспособленных к его земле, его способу ведения хозяйства, его реальности. Это не просто купить новое стадо – такая потеря отбрасывает людей на десятилетия назад».
Затем начинается бумажная волокита. «Фермерам, только что пережившим кризис, приходится утопать в бюрократии ради компенсаций, – объясняет Ана. – В Галисии, где земля раздроблена на сотни крошечных участков, а права собственности после поколений неформального наследования часто нигде не зафиксированы, от фермеров всё равно требуют документально подтвердить каждый клочок и каждую аренду, чтобы получить положенные выплаты».
«И год спустя после прошлогодних пожаров многие до сих пор не получили компенсаций, – добавляет она. – Они разорены, вымотаны, и мы видим, как люди погружаются в глубокую тоску и раздражение. Некоторые полностью бросают фермерство».
Кармен также видит разрыв между общественным возмущением из‑за пожаров и реальными издержками для тех, кто живёт в охваченных огнём районах. «Люди видят выжженные ландшафты и испытывают жалость, но не замечают, как сами фермеры “обжигаются” из‑за несогласованной и неблагоприятной политики и с какими реальными рисками и потерями они сталкиваются из‑за пожаров», – говорит она.
«Мы, регенеративные, органические, биодинамические фермеры, берём на себя эмоциональное и финансовое бремя. Во многих местах мы остаёмся единственными людьми, которые по‑настоящему ухаживают за землёй. И большинство даже не представляет себе, какая это ответственность».
Бюрократия отравляет жизнь фермерам Европы и вне кризисных ситуаций. «При всём объёме законов, бумажной работы и проверок люди, занятые в сельском хозяйстве, почти не отдыхают, – говорит Серги. – В этом году у меня четыре с половиной дня отпуска. Это привлекательная перспектива для молодёжи?»
Его раздражение созвучно более широкому протестному движению, когда фермеры на тракторах в последние годы перекрывали улицы от Испании до Германии и Нидерландов, протестуя против нечестной конкуренции и недостатка поддержки в условиях удушающего экологического регулирования.
«Регенеративное земледелие – луч надежды»
Ужесточение лесных пожаров лишь усиливает давление на сектор, который и без того находится в упадке. «Средний возраст фермеров в Испании давно перевалил за 60 и продолжает расти. Молодёжь не хочет быть пастухами или фермерами», – говорит Ана.
Но регенеративное земледелие она видит как «луч надежды». Согласно исследованию (источник на английском языке) 2023 года, 93 % регенеративных фермеров в Испании удовлетворены своей работой. «Это поразительный показатель для сектора, пронизанного депрессией и массовым уходом людей», – отмечает Ана.
«Регенеративное сельское хозяйство возвращает в профессию надежду, инструменты и чувство связи – вы заново открываете для себя на своих землях новых птиц, насекомых, растения, общаетесь с другими увлечёнными фермерами, находите реальные способы снизить риск катастроф вроде лесных пожаров. Речь о том, чтобы подпитывать этот интерес и понимать, какие инструменты помогают вести хозяйство лучше».
Что мешает развитию регенеративного земледелия?
Однако одной страсти недостаточно, чтобы удержать регенеративных фермеров на плаву. Институциональная поддержка остаётся необходимым, но во многом отсутствующим элементом.
«Нужно признать, что это – общественная услуга, а не просто фермерство», – говорит Серги.
Сейчас фермеры сами несут повышенные затраты на более тщательное управление землёй, и это закладывается в цену продукции, из‑за чего она проигрывает товарам с промышленных ферм, которые истощают, а не восстанавливают почву.
И Серги, и Кармен пасут скот в лесу – это намного дороже и трудозатратнее, чем держать животных в загонах. Тем не менее, отмечает Кармен, испанские фермеры обычно платят за использование общественных лесов для этих целей, а не получают деньги за услугу по профилактике пожаров.
«Они предоставляют обществу жизненно важную услугу, управляя лесами и предотвращая пожары, и это должно вознаграждаться», – подчёркивает она.
Налоговая политика, по мнению Серги, – один из способов облегчить жизнь регенеративным фермерам. Мясо в Испании – будь то продукция интенсивной фабрики или стада на регенеративном выпасе – сейчас облагается по одной и той же пониженной ставке НДС в 10 %, как и большинство продуктов питания, без учёта способа производства.
Серги предлагает это изменить: нулевая ставка именно для мяса травяного откорма, считает он, вознаградила бы фермеров, чья работа помогает предотвращать пожары, а верхняя ставка в 21 %, отведённая для предметов роскоши, честнее отразила бы реальную цену альтернативы.
«Для меня настоящая роскошь – есть фабрично произведённую свинину и курятину, которые создают колоссальные выбросы, – говорит он. – Эти интенсивные системы усиливают опустынивание в моём регионе».
«Мы надеемся, что нынешние пожары покажут: регенеративное земледелие – важнейший инструмент управления ландшафтами и профилактики лесных пожаров, – говорит Ана. – Но воспользоваться этим потенциалом мы сможем только в том случае, если фермеры получат адекватное финансирование и обучение».