Кузбасс столкнулся с новой трагедией в системе соцзащиты: в Прокопьевском психоневрологическом интернате умерли девять человек, десятки госпитализированы. Следственный комитет проверяет возможные нарушения санитарных норм, сотрудники и говорят о тяжёлых условиях, которые скрывались
Трагедия, развернувшаяся в январе в Прокопьевском психоневрологическом интернате, стала не просто очередной новостью о сбое в системе соцзащиты. Она обнажила целый пласт проблем, которые годами накапливались в закрытых учреждениях.
Девять умерших пациентов, десятки госпитализированных, противоречивые официальные версии, свидетельства сотрудников, тайные захоронения в лесу и странные финансовые следы — всё это складывается в тревожную картину.
Смерти, которые нельзя объяснить одной причиной
О смерти девяти постояльцев стало известно в конце января. Их возраст - от 19 до 73 лет. Следственный комитет сообщил, что массовое заболевание началось ещё 23 января, когда десятки пациентов были срочно госпитализированы. Позднее число заболевших превысило 50, несколько человек оказались в тяжёлом состоянии.
Региональное Минтруда поспешило заявить, что большинство умерших скончались от хронических сердечно‑сосудистых заболеваний. Следственный комитет, напротив, настаивает: в интернате распространилась вирусная инфекция, а условия, созданные персоналом, лишь ускорили её распространение. Уголовное дело уже переквалифицировано на более тяжёлую статью - нарушение санитарных правил, повлекшее смерть двух и более лиц.
Но за сухими формулировками скрывается мрачная реальность, о которой заговорили сами сотрудники.
Холод, голод и запрет на лечение
Работники интерната, согласившиеся говорить только на условиях анонимности, описывают условия, в которых жили пациенты,как "постоянную зону риска". В некоторых корпусах зимой не работали батареи, и люди сутками лежали в промёрзших палатах. Ослабленные, плохо питающиеся, они теряли иммунитет ещё до того, как вирус проник в здание.
По словам сотрудников, вспышка гриппа началась не в январе, а гораздо раньше - ещё в ноябре. Но руководство якобы запретило вызывать врачей и объявлять карантин, опасаясь проверок. Пациенты жаловались на высокую температуру, головную боль, слабость, но им не давали даже жаропонижающих.
"Ждали, пока совсем худо не станет", — рассказывают санитарки.
Питание, по их словам, было не просто скудным: подгнившие овощи, просроченное мясо, рыба сомнительного качества. Еду для лежачих больных, как утверждают сотрудники, перемалывали в одной мясорубке - сырой продукт и готовое блюдо проходили через один и тот же механизм.
В сентябре прошлого года в СМИ уже появлялись фотографии продуктов, из которых готовили пищу. Тогда проверки Минсоцзащиты и Роспотребнадзора временно улучшили ситуацию, но вскоре всё вернулось на круги своя.
Куда исчезли миллионы
На фоне рассказов о недоедании пациентов особенно странно звучат данные госзакупок. Российские СМИ пишут, что Прокопьевский интернат получил около 60 миллионов рублей. Из них 17 миллионов ушли на ремонт пищеблока, медблока, спортзала и жилых корпусов.
Ещё более поразительна сумма, выделенная на питание: 40 миллионов рублей за три месяца.
При этом одна из бывших санитарок утверждает, что еды хронически не хватало. Доходило до того, что на целую палату выдавали одну тарелку. Куда исчезали продукты при таком финансировании - вопрос, который сегодня задают не только журналисты, но и следователи.
"Положение рабов" и одна санитарка на 100 человек
Общественник Алексей Мухин, который много лет получает жалобы из кузбасских интернатов, говорит, что происходящее в Прокопьевске - не исключение, а симптом системной болезни.
По его словам, дееспособные люди, заселившиеся добровольно, фактически оказываются в положении рабов: им запрещают звонить, не выпускают за территорию, не дают расторгнуть договор.
Персонала катастрофически мало. Бывали дни, когда одна санитарка обслуживала 100 человек. В таких условиях невозможно обеспечить ни уход, ни безопасность, ни элементарную гигиену. Ранее в интернате уже скрывали случай открытого туберкулёза, из‑за чего в учреждении распространилась пневмония.
Именно младший персонал - те, кто ежедневно сталкивался с реальностью - и стал инициатором уголовного дела. Они обратились в Роспотребнадзор, дали показания следователям и рассказали о происходящем журналистам.
Запугивание и попытки скрыть правду
После того как сотрудники начали рассказывать о происходящем в учреждении, руководство интерната, по их словам, перешло к давлению.
Людей, сообщивших о холоде и просроченной еде, перестали пускать на работу. Охрана блокировала вход, ссылаясь на "приказ сверху". Формальной причиной называли "плохие мазки" и "выявленную инфекцию", но в Роспотребнадзоре работникам сообщили, что результаты анализов ещё даже не готовы.
Сотрудники уверены: их изолируют, чтобы комиссии из Минздрава, Минсоцзащиты и силовых структур не встретились с теми, кто готов рассказать правду.
"Нас пытаются увести подальше от комиссии… Директор прямо попросила заткнуть рты", - говорят они.
Тайные могилы в лесу
Дополнительный шок вызвали фотографии, сделанные местным жителем, который случайно обнаружил в лесу неподалёку от интерната несколько могил без ограждений и указателей.
Некоторые кресты выглядели старыми, будто их сняли с других захоронений.
По данным журналистов, именно туда хоронили умерших постояльцев, включая тех, кто скончался в январе.
Реакция властей и вторая трагедия в регионе
На фоне скандала глава региона Илья Середюк распорядился проверить все интернаты Кузбасса.
В Прокопьевск направили усиленную бригаду медиков из Кемерова, директор учреждения Елена Морозова временно отстранена, а диспансеризация для постояльцев теперь будет проводиться дважды в год.
Но тревогу усиливает то, что это уже вторая трагедия в медицинских учреждениях области за месяц: в начале января в Новокузнецке в роддоме умерли 9 младенцев. Там также рассматривается версия инфекции, несколько врачей арестованы.
Вопросы, которые нельзя замести под ковёр
Сегодня в Прокопьевске продолжаются проверки, следствие назначает экспертизы, чиновники дают осторожные комментарии. Но за всеми этими действиями остаются вопросы, которые требуют честных ответов.
Почему пациенты месяцами жили в холоде и голоде, если учреждение получало десятки миллионов рублей? Почему руководство игнорировало вспышку болезни? Почему людей хоронили в лесу? Сколько ещё подобных историй скрывают стены закрытых интернатов?
Пока на эти вопросы нет ответа, трагедия в Прокопьевске остаётся не только человеческой, но и системной: она требует не косметических проверок, а глубокого пересмотра всей модели ухода за самыми уязвимыми.