На фоне стремительного роста цен на нефть главным фактором экономической уязвимости всё явственнее становится один вопрос: страна продаёт энергию или покупает её?
Спустя почти две недели после начала войны с Ираном, на фоне стремительного роста цен на нефть и фактической блокировки Ормузского пролива, на мировых рынках вырисовывается четкая картина: экспортеры энергоресурсов процветают, тогда как зависящие от импорта экономики подсчитывают потери.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
С одной стороны, страны Персидского залива и другие экспортеры энергоресурсов выигрывают от более высоких цен, хотя резкое сокращение добычи означает, что дополнительная выручка оказывается куда менее значительной, чем подсказывает один только скачок котировок.
С другой стороны, энергоемкие экономики Азии и Европы сталкиваются с жестким ударом в виде выросших счетов за импорт, ускоряющейся инфляции и обвала фондовых рынков.
Масштабы раскола наглядно демонстрирует индекс Iran War Market Monitor от CountryETFTracker, который ранжирует страны по сальдо энергетической торговли в процентах от ВВП.
Наибольшему риску подвержены экономики Азии. У Таиланда дефицит по энергоресурсам достигает 7,4 % ВВП, это худший показатель в индексе, за ним следуют Южная Корея с 5,7 %, затем Сингапур, Вьетнам и Тайвань.
Япония, Индия и Турция ненамного отстают.
Положение Европы менее драматично, но остается весьма уязвимым.
Каждая крупная экономика континента является чистым импортером энергии. Больше всего зависит от поставок Греция, у которой дефицит составляет 2,4 % ВВП, далее следуют Италия с 2,0 %, Испания с 1,8 %, а также Франция и Польша с 1,7 %.
Германия, промышленный локомотив Европы, имеет дефицит в 1,5 %.
Кому выгодна нехватка нефти
На противоположном конце шкалы страны Персидского залива, экспортирующие нефть, могут получить колоссальные выгоды.
Ирак возглавляет мировой рейтинг с профицитом по энергоресурсам в 40,8 % ВВП, то есть нефтяные доходы практически равны половине всей экономики.
За ним следует Катар с показателем 32,4 %, ОАЭ с 17,6 %, Саудовская Аравия с 15,9 %, а Алжир, хотя и не относится к экспортерам Персидского залива, с 15,6 %.
Для всех этих стран каждый дополнительный доллар в цене нефти почти напрямую превращается в экспортную выручку, пополняет государственный бюджет и суверенные фонды благосостояния.
Норвегия - единственная европейская страна, которой также сопутствует такая удача: ее энергетический профицит составляет 19,1 % ВВП, третий показатель в мире.
Россия тоже получает финансовую выгоду: профицит достигает 9,1 % ВВП, хотя санкции осложняют возможность в полной мере извлечь из этого пользу.
Соединенные Штаты являются чистым экспортером, но их профицит невелик, поэтому общая картина там более неоднозначна.
Экспортеры энергии показывают лучшую динамику на фоне скачка цен на нефть
С начала кризиса 28 февраля вопрос о том, экспортирует ли страна энергию или зависит от ее импорта, стремительно превратился в один из наиболее мощных факторов динамики фондовых рынков, и расхождение здесь и резкое, и устойчивое.
Среди экспортеров фондовый рынок Саудовской Аравии с начала боевых действий прибавил 2,5 %, а норвежский вырос на 1,1 %. У импортирующих стран падение тем сильнее, чем глубже дефицит по энергоресурсам.
В Азии сильнее всех пострадала Южная Корея: ее рынок просел на 12,2 %.
Это снижение отражает и крупный энергетический дефицит страны в 5,7 % ВВП, и ее сильную зависимость от нефти из стран Залива, на которую приходится примерно 73 % поставок.
Таиланд потерял 10,7 %, Вьетнам 8,75 %, Япония 7,2 %, а Индия 5,7 %.
Европейские рынки испытали широкомасштабное давление.
Германия потеряла 8 %, Франция и Швейцария - по 7,7 %. Италия снизилась на 6,6 %, Польша на 6,3 %, Швеция на 6,1 %.
Масштаб потерь тесно коррелирует с зависимостью каждой страны от импортируемой энергии и с долей промышленности в экономике.
Норвегия, чей рынок движется в противоположном направлении, остается единственным исключением на континенте.