Протесты в Тегеране продолжаются уже 13-й день, а серьезные отключения интернета ограничивают связь на фоне крупнейших за последние годы антиправительственных демонстраций. Euronews рассказывает о различных сценариях того, что может произойти дальше.
Уличные протесты в Тегеране продолжаются уже 13-й день подряд, а с вечера четверга повсеместное, а в некоторых случаях почти полное, отключение интернета свело к минимуму связь с внутренними районами Ирана.
Ограниченные изображения и видео, распространяемые в социальных сетях и приложениях для обмена сообщениями, свидетельствуют о том, что протесты распространились на целый ряд городов по всей стране. Однако из-за серьезных ограничений связи независимая проверка всех сообщений невозможна.
Изображения, переданные из Ирана прошлой ночью, могут напомнить немецкой аудитории о днях, предшествовавших падению Берлинской стены, в то время как у многих иранцев они вызывают воспоминания о последних днях правления шаха Резы Пехлеви в 1979 году.
Президент США Дональд Трамп назвал эти события "самыми крупными протестами, которые он когда-либо видел", и это замечание получило широкое освещение в международных СМИ.
Учитывая скорость развития событий, отключение связи и отсутствие четкой картины расстановки сил внутри страны, аналитики намечают несколько основных сценариев на ближайшее будущее.
Эскалация репрессий в сфере безопасности
Один из наиболее ярких сценариев предполагает эскалацию репрессий. В пятницу Высший совет национальной безопасности Ирана выпустил резолюцию, в которой объявил об "очень решительном ответе" на протесты.
Совет - высший орган, принимающий решения по вопросам безопасности - заявил, что недавние демонстрации "отклонились от законных требований общества" и были направлены на нестабильность под "руководством и планированием Израиля и Соединенных Штатов".
Хотя эта официальная версия резко расходится с реальным положением дел на местах, она свидетельствует о том, что власти рассматривают ситуацию как угрозу национальной безопасности.
Критики предупреждают, что такая трактовка фактически открывает путь к более широкому применению силы, поскольку протестующие рассматриваются уже не как недовольные граждане, а как агенты "вражеского проекта".
Между тем, вероятность ужесточения репрессий, массовых арестов и даже применения смертоносной силы возросла. Хотя такие меры могут успокоить улицы в краткосрочной перспективе, многие аналитики утверждают, что они лишь углубят кризис легитимности режима и усилят накопившееся недовольство.
Опубликованные в пятницу снимки свидетельствуют о возможном повторении сценария, подобного тому, который ранее наблюдался в Систане и Белуджистане.
Судя по этим снимкам, силы безопасности открыли огонь по протестующим вокруг мечети Макки в Захедане. И это несмотря на недавние предупреждения суннитского лидера пятничной молитвы в Захедане, критика политики правительства, который призывал к сдержанности и избежанию насилия.
По мнению многих наблюдателей, игнорирование этих предупреждений свидетельствует о закрытии каналов посредничества и решительном переходе к шагам, основанным исключительно на безопасности.
Дезертирство в рядах государственных сил - или их дальнейшая радикализация
Эрозия в рядах сил безопасности и вооруженных сил представляет собой один из наиболее критических сценариев.
Сообщения о масштабных протестах в таких городах, как Мешхед - родина иранского аятоллы Али Хаменеи, - в сочетании с упоминаниями Трампа о бегстве сил безопасности привлекли значительное внимание.
Экономические трудности, растущая осведомленность о судьбе подобных режимов и продолжающиеся разоблачения широко распространенной коррупции, образа жизни элиты и пребывания детей чиновников в западных странах - все это факторы, которые могут ослабить лояльность в рядах вооруженных сил.
В то же время некоторые аналитики считают, что события прошлой ночи знаменуют собой поворотный момент. По их мнению, Корпус стражей исламской революции (КСИР) может прийти к выводу, что у него нет иного выхода, кроме как полномасштабное вмешательство.
В то время как такой шаг может вызвать страх и запугивание в краткосрочной перспективе, длительная конфронтация может значительно увеличить риск дезертирства среди лояльных сил.
Тем не менее, аналитики утверждают, что фундаментальных изменений в балансе сил пока не произошло.
По их мнению, при любом из возможных сценариев Исламская Республика вряд ли с готовностью откажется от контроля - даже если сохранение этого контроля потребует длительной нестабильности и внутренней эрозии.
Наряду с физическими репрессиями центральным элементом ответных мер правительства стала "интернет-война".
Некоторые эксперты предполагают, что власти могут использовать такие тактики, как глушение или целенаправленное нарушение спутниковой связи или инфраструктуры Starlink, в дополнение к полному отключению интернета - методы, которые ранее применялись против сетей спутникового телевидения.
Если это так, то это будет свидетельствовать о переходе Ирана на более продвинутую стадию контроля над коммуникациями и о целенаправленных усилиях по полной изоляции информационного пространства страны.
Подобные меры сами по себе могут отражать глубину обеспокоенности режима по поводу продолжения и расширения протестов.
Трамп, Пехлеви и возможность возвращения к власти
Высказывания Трампа о наследном принце Резе Пехлеви добавили еще один слой двусмысленности в кризис.
Хотя Трамп назвал его "хорошим парнем", сообщения говорят о том, что, вопреки предыдущим заявлениям, прямая встреча между ними в следующий вторник в Мар-а-Лаго не запланирована.
Спекуляции по поводу ее отмены варьируются от юридических соображений до стремления не дать Исламской Республике оправдания для репрессий под предлогом "иностранного вмешательства".
Однако некоторые наблюдатели не верят в эти объяснения, учитывая послужной список Трампа.
Между тем, по мнению ряда аналитиков, реакция населения на призыв сына последнего шаха Ирана превзошла первоначальные ожидания.
На некоторых демонстрациях скандирования были направлены непосредственно против верхушки власти в Исламской Республике, в то время как во многих случаях звучали ссылки на восстановление монархии или имени Пехлеви, что является сдвигом в риторике протеста по сравнению с предыдущими циклами.
Верховный лидер Ирана Али Хаменеи, напротив, в пятницу вновь заявил, что система "не отступит". На кадрах, показанных по государственному телевидению, он снова назвал протестующих "бунтовщиками", заявив, что демонстрации служат интересам Трампа и направлены на то, чтобы угодить президенту США. Он также назвал протестующих "вредными личностями" для страны.
Внутренняя реформа и "бонапартистский" сценарий
Еще несколько дней назад этот сценарий считался одним из наиболее правдоподобных.
Учитывая высокую стоимость смены режима для США, опыт Венесуэлы после внешнего вмешательства, а также тот факт, что дальнейшее существование Исламской Республики служит определенным региональным и глобальным интересам, возникла идея, что реформы - стабилизация экономики без фундаментального изменения структуры власти - могут быть поручены фигуре изнутри системы.
Основная неопределенность заключалась в определении такой фигуры. Некоторые указывали на бывшего президента Хасана Рухани; другие предлагали появление менее известной военной фигуры - "спасителя Наполеона", наводящего порядок.
Однако некоторые эксперты считают возвращение Рухани нереальным, утверждая, что любая его попытка вернуться к власти, скорее всего, приведет к его смещению сторонниками жесткой линии, связанными с аятоллой.
Недавние высказывания Трампа об иранской оппозиции - в частности, о наследном принце Пехлеви - повлияли на это уравнение.
Однако широкая общественная реакция на последний призыв Пехлеви, особенно после четверга, значительно ослабила этот сценарий, хотя и не устранила его полностью.
Ни Сирия, ни Венесуэла?
Еще один набирающий обороты сценарий связан с возможным отъездом или бегством высокопоставленных деятелей Исламской Республики, что повторяет элементы сирийской модели.
Появились сообщения о подозрительных российских рейсах, предполагаемых переводах золота из Ирана и спекуляциях о возможном переезде Хаменеи и его семьи в Москву.
Есть также неподтвержденные сообщения о запросе визы спикером парламента Мохаммадом Багером Галибафом и его семьей во Францию или о присутствии семьи Аббаса Арагчи во время его поездки в Ливан.
В отличие от этого, опыт Венесуэлы при Николасе Мадуро показывает, что, вопреки ранним ожиданиям, структура власти не рухнула и до сих пор остается целой.
Это заставило некоторых наблюдателей предположить, что главной целью Трампа может быть отстранение Хаменеи от власти лично, а затем передача полномочий по управлению переходным периодом какому-либо лицу в системе.
Однако, учитывая ускоряющийся и расширяющийся характер протестов, неясно, имеет ли этот сценарий прежний вес.
В настоящее время обсуждается более заметная возможность - модель, которая не повторяет ни Сирию, ни Венесуэлу, но которая приводит к появлению руководства, более тесно связанного с Западом.
Тем не менее, остается неясным, что последует за отстранением, смертью или смещением верховного лидера.
Столкнется ли Иран с фрагментацией, отсутствием безопасности или усилением требований этнических групп и меньшинств? Или же фигура "спасителя" сможет преодолеть глубокие структурные кризисы страны?
В этом контексте также возникают вопросы о том, как - и в какой степени - обещания иностранных инвестиций и заявления таких деятелей, как Дара Хосровшахи или Илон Маск, могут материализоваться.
Между тем такие мировые державы, как Китай и, в меньшей степени, Россия, вряд ли останутся пассивными и почти наверняка сыграют свою роль в этой исторической перестройке.
В конечном итоге, если сигналы, переданные из Тегерана в последние часы, отражают реальное положение дел на местах, вероятность того, что правительство прибегнет к более высокому уровню насилия, возрастает.
Однако в условиях, когда доступ в интернет в основном перекрыт, эти данные отражают лишь ограниченную часть мнений внутри Ирана, что затрудняет оценку их полного влияния на решения протестующих.