Британские базы на Кипре: оккупированная территория или колониальный рудимент?

В соцсетях последние дни обсуждают вопрос о британских заморских территориях Акротири и Декелии на острове Кипр. Поводом стала публикация поста французского политика, которая заявила, что Великобритания «оккупирует» Кипр.

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

Пост евродепутата Манон Обри из ультралевой партии «Непокорённая Франция» впервые был опубликован в феврале, но вновь разошелся по сети после того, как на прошлой неделе его начали репостить и цитировать пользователи.

В своём посте Обри разместила видео с базы Акротири (источник на английском языке), официально называемой Суверенной базой Акротири. Она заявила, что присутствие этой базы на Кипре, как и базы Декелия, показывает, что часть страны по‑прежнему «оккупирована британской армией».

Обри добавила, что базы используются для передачи Израилю разведданных по сектору Газа и что, будучи базами НАТО, они в конечном итоге подчиняются президенту США Дональду Трампу.

«Прекратите колониализм!» — говорится в подписи к её посту в X.

В ответ пользователи соцсетей прикрепили к публикации примечание сообщества, пояснив, что на Акротири и Декелию распространяется действие договора 1960 года, который Кипр подписал (источник на английском языке), получая независимость от Великобритании.

Они отметили, что это не похоже на ситуацию на севере острова, который подавляющее большинство стран международного сообщества считает находящимся под турецкой военной оккупацией — проблемой, известной как «кипрский вопрос».

Турция вторглась на Кипр в 1974 году, в итоге разделив остров; турецкие войска до сих пор контролируют север, около 36% его территории. Самопровозглашённый «Северный Кипр» признан только Турцией.

The Cube, команда Euronews по проверке фактов, поговорила с экспертами, чтобы разобраться в нюансах, связанных с британскими базами на Кипре, и выяснить, насколько они похожи на турецкую оккупацию, и оценить, насколько обоснованы заявления Обри.

Колониальный пережиток

По словам экспертов, в упрощённом виде вопрос о статусе баз крайне сложен.

Они отмечают, что с юридической точки зрения Великобритания не «оккупирует» Кипр, поскольку районы баз признаны в международном праве, в том числе и самим Кипром.

«Мы можем обратиться к определению оккупации, куда входит присутствие военной силы без согласия территории», — говорит профессор Университета западной Англии Питер Клегг, специализирующийся на международных отношениях и британских заморских территориях.

«В данном случае согласие есть, — поясняет он. — Есть соглашение с правительством Кипра о том, что базы могут существовать».

Клегг обращает внимание на то, что значительную часть гражданской повседневной жизни на территориях баз курирует кипрское правительство — от образования до социальной защиты, — а также на то, что власти Кипра ни разу не оспаривали законность договора о независимости с момента его подписания.

Согласно условиям соглашения, Великобритания обязуется «не развивать Суверенные базы в целях, отличных от военных» и «не создавать и не управлять там „колониями“».

Также в документе говорится, что киприоты имеют свободный доступ к территориям вокруг баз, их права будут полностью защищены, а законы, применяемые к проживающему там кипрскому населению, «будут по возможности такими же, как законы Республики [Кипр]».

На важность факта согласия указывает и Костас М. Константину, профессор международных отношений Кипрского университета, хотя он подчёркивает, что ситуация далеко не однозначна.

«Я бы не стал называть это оккупацией, скорее изощрённой формой колониализма, — сказал он The Cube. — Главное отличие от оккупации в том, что киприоты формально согласились на неё, подписав в 1960 году Договор, который одновременно закрепил и сами базы».

«Но по сути их к этому принудили, поскольку деколонизация острова была поставлена в зависимость от согласия на „суверенные базы“, — добавил он. — Это ставит под вопрос законность существования баз сегодня».

Профессор и эксперт по анализу международных конфликтов Неофитос Лоизидис, отмечает, что кипрский народ не спрашивали, когда Акротири и Декелию оставили за Великобританией в рамках соглашения о независимости, и что Лондон, будучи колониальной державой, использовал своё влияние, чтобы сохранить эти территории.

«Соглашение было подписано под давлением, — говорит он. — Кипрские лидеры не обладали такой же силой, как Великобритания, поэтому она могла навязать свою волю».

Комментируя употреблённые Манон Обри слова, он отмечает, что базы правильнее называть «колониальным пережитком», а не «оккупацией», что является «эмоционально окрашенной формулировкой».

«Это не то же самое, что оккупация на севере Кипра, — говорит он. — Маловероятно, что киприот скажет, будто британцы — оккупанты, но и считать, что они находятся там вполне законно, он тоже не обязательно будет».

Для Константину ключевым понятием остаётся «амбивалентность».

«Греко-киприоты и, безусловно, правительство Кипра не воспринимают базы как нечто, сопоставимое с турецкой оккупацией на севере, — отмечает он. — Те киприоты, которые живут внутри территорий баз и по‑прежнему могут считать их колониальным пережитком, не всегда относятся к ним однозначно негативно: многие экономически выигрывают, работая на базах, а некоторые считают, что британская армия обеспечивает им безопасность по отношению к турецкой армии, например в деревне Ахна-Форест на базе Декелия».

Что касается утверждений Обри о том, что Великобритания использует базы на Кипре для помощи Израилю, Клегг считает их неверными.

«Действительно, были разведывательные полёты в районе Газы и над ней, но Великобритания ясно дала понять — и, вероятно, это правда, — что самолёты были без боеприпасов и использовались для установления местонахождения заложников после нападений 7 октября», — говорит он.

Он добавляет, что обмен информацией с Израилем или США был ограниченным или вовсе отсутствовал, зато с баз выполнялись рейсы с гуманитарной помощью в Газу.

«О том, как используются базы, можно и нужно спорить, но я не думаю, что всё, что им сегодня предъявляют, полностью соответствует действительности и справедливо», — сказал он The Cube. — Истина, вероятно, где‑то посередине».

Британское правительство настаивает, что разведывательные полёты над Газой проводились исключительно для поиска заложников, что оно строго контролировало собираемую информацию и передавало Израилю только данные, непосредственно касающиеся местонахождения заложников.

Однако ряд изданий, занимающихся расследованием, задаются вопросом: не использовалась ли эта разведывательная информация и в более широких военных операциях Израиля, критикуя правительство за непрозрачность и отказ раскрыть, какие именно сведения были переданы и не делает ли это Лондон соучастником войны Израиля.

Что ждёт базы дальше?

Акротири и Декелия попали в заголовки газет в начале этого года, когда по первой из них в марте ударил дрон на фоне более широкого конфликта между Ираном, Израилем и США. В последующие дни были запущены новые дроны, но их перехватили.

Эти удары вновь разожгли дискуссию о будущем баз на Кипре, который, в отличие от Великобритании, не входит в НАТО. Протестующие утверждали, что, если с базами что‑то случится, расплачиваться за это придётся обычным киприотам, а президент Никос Христодулидис потребовал от Лондона переговоров о будущем «колониальных» военных баз.

Однако вместо прямого оспаривания британского суверенитета Никосия выбрала поэтапный, технический подход, предложив создать совместные комитеты по практическому взаимодействию сторон и начав диалог на высоком дипломатическом уровне.

«С точки зрения Кипра возвращение территории было бы желательным, но страна также хотела бы более эффективных рабочих отношений», — говорит Лоизидис. — «Британские базы не могут бесконечно подвергать риску население острова».

«В будущем вполне возможно, что британцы сохранят базы, но уже в рамках системы защиты, которая позволит Кипру извлекать из них пользу, а их колониальный статус трансформируется в более современную систему безопасности», — добавляет он, отмечая, что отношения между сторонами «за последние десятилетия заметно улучшились».

Впрочем, по мнению Клегга, такие изменения вряд ли произойдут в обозримом будущем: он расценивает недавние заявления Кипра как «подлинную обеспокоенность, но скорее риторику, чем стремление добиться реальных перемен».

Во время турецкого вторжения в 70‑е годы Великобритания ненадолго задумалась, есть ли смысл сохранять базы, однако давление со стороны США заставило Лондон оставить всё как есть.

«Базы — британские, между Великобританией и Кипром существует тесное сотрудничество, но есть и интерес США; это треугольные отношения, — поясняет Клегг. — Это лежит в основе того, как управляются базы».

По словам Лоизидиса, изменение статуса баз может стать частью более широкого мирного урегулирования кипрского вопроса: британские объекты могут быть встроены в региональную систему безопасности.

«Если кипрский вопрос будет решён, появится возможность дальше развивать европейские оборонные механизмы на Ближнем Востоке и в восточном Средиземноморье, — говорит Лоизидис. — От британских баз могла бы выиграть вся область: они обеспечивали бы безопасность Кипра и ЕС, так что здесь есть основа и для выгодного для британцев соглашения».

Будущее баз оказалось в центре правового обсуждения после того, как Международный суд ООН в 2019 году вынес консультативное заключение, в котором признал, что отделение Великобританией архипелага Чагос от Маврикия в процессе деколонизации в 1960‑е годы нарушило право на самоопределение и территориальную целостность.

Некоторые кипрские чиновники и юристы считают, что ситуация схожа с тем, как Великобритания «вырезала» Акротири и Декелию в ходе перехода Кипра к независимости. Другие эксперты не соглашаются, указывая, что в случае Чагоса коренное население было выселено, тогда как британские базы на Кипре изначально были закреплены в договоре 1960 года и получили формальное признание новой республики.

С тех пор Лондон согласился передать суверенитет над архипелагом Чагос Маврикию, однако необходимое для этого законодательство застопорилось из‑за сопротивления со стороны Трампа.

Тем не менее в кипрском случае Великобритания неизменно подчёркивает свою приверженность и суверенитет над Акротири и Декелией в рамках соглашения 1960 года. Бывший министр по делам вооружённых сил Ал Карнс заявил в интервью газете The Telegraph в апреле, что их правовой статус «не подлежит пересмотру», отвергнув любые предложения о передаче контроля над ними.

Правительство Кипра к моменту публикации материала на запрос о комментарии не ответило.