По словам Кристин Лагард, ЕЦБ возвращается к основам, но должен адаптироваться к более волатильной глобальной экономике.
Кристин Лагард воспользовалась открытием ежегодного форума Европейского центрального банка в Синтре в понедельник, чтобы объявить об окончании целой эпохи в денежно-кредитной политике.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
После более чем десятилетия, когда политика ЕЦБ определялась масштабной скупкой облигаций, экстренным кредитованием и прогнозными указаниями рынкам, она дала понять, что банк снова может опираться на процентные ставки как на главный инструмент для удержания инфляции под контролем.
Но это не значит, что задача стала проще.
«Денежно-кредитная политика вернулась к основам», — заявила Лагард, добавив, что возврат к традиционным инструментам «не означает возвращения к тому же идеализированному прошлому».
Что означает «возврат к основам»
Большую часть последних 13 лет ЕЦБ прибегал к инструментам, которые ни один центральный банкир не назвал бы нормальными.
Банк скупал государственные облигации в огромных объёмах, предоставлял банкам дешёвые многолетние кредиты, создавал механизмы для предотвращения фрагментации еврозоны и активно использовал прогнозные указания — практику, когда рынкам заранее сообщают о планируемых действиях.
Когда инфляция резко выросла после вторжения России в Украину, ЕЦБ провёл самый быстрый цикл ужесточения политики в своей истории, повышая ставки шагами по 75 базисных пунктов.
По словам Лагард, все эти чрезвычайные меры относятся уже к другой главе.
Почему ЕЦБ считает, что Европа стала сильнее
Лагард дала понять, что этот разворот объясняется не только иной инфляционной средой, но и более устойчивой экономикой еврозоны.
За последние десять лет Европа усилила банковский надзор, ввела новые правила санации проблемных кредиторов и создала общие бюджетные инструменты, такие как Европейский стабилизационный механизм и программа NextGenerationEU.
Она также указала на инфляционные ожидания, которые по-прежнему зафиксированы около целевого уровня ЕЦБ в 2 %, и на энергетический переход, который постепенно снижает зависимость Европы от ценовых шоков на ископаемое топливо.
Такие страны, как Португалия, Испания и Франция, всё больше производят электроэнергию независимо от цен на природный газ, что делает экономику более устойчивой, чем во время прошлых энергетических кризисов.
Именно эта устойчивость, подчеркнула Лагард, позволяет ЕЦБ снова сосредоточиться на своей основной задаче — обеспечении стабильности цен.
«Сделав экономику более устойчивой к шокам, эта архитектура снизила потребность в нетрадиционных или особо жёстких мерах политики», — сказала Лагард.
Более непредсказуемый мир
Если инструментарий ЕЦБ стал проще, то мир вокруг него, как заметила Лагард, — напротив, всё более непредсказуем.
Сегодняшние шоки чаще всего приходят со стороны предложения, подталкивая цены вверх, а не подавляя спрос.
В отличие от прежних кризисов, такие события могут стремительно нарастать и так же быстро разворачиваться вспять, усложняя оценку того, будет ли инфляционное давление временным или устойчивым.
В качестве примера она привела прошлогодние американские тарифы.
Многие экономические модели прогнозировали ослабление евро по отношению к доллару, но произошло обратное: инвесторы переосмыслили роль американских активов в глобальной финансовой системе.
Одновременно европейские правительства ответили ростом оборонных расходов, частично компенсировав негативный эффект от слабой торговли.
Ещё одну иллюстрацию дал конфликт на Ближнем Востоке. Цены на нефть поднимались в марте почти до 120 долларов за баррель, а затем опустились примерно до 72 долларов после заключения на прошлой неделе промежуточного мирного соглашения — наглядное напоминание о том, как быстро может меняться инфляционный прогноз.
Почему она настаивает, что июньское повышение ставки не было «страховкой»
Лагард также отвергла предположения, что решение ЕЦБ повысить процентные ставки в июне было лишь «страховым» шагом.
По её словам, регулятор пошёл на повышение, потому что данные указывали на реальную инфляционную проблему: как общая, так и базовая инфляция, по прогнозам, должны были остаться выше, чем ожидалось ранее.
Прогнозы ЕЦБ показывали возврат инфляции к целевому уровню 2 % только к концу 2027 года и лишь при условии дальнейшего ужесточения политики.
Сохранение ставок на прежнем уровне, подчеркнула она, оставило бы инфляцию выше цели на протяжении 2027 и 2028 годов.
Больше никаких обещаний по ставкам
Не менее ясно она дала понять и то, что банк не собирается подсказывать рынкам свои следующие шаги. «Прогнозные указания сейчас не рассматриваются», — заявила Лагард, добавив, что определённости в отношении будущей траектории политики тоже нет.
Вместо этого она предложила то, что назвала «рамочными ориентирами»: ясно обозначать не то, что банк сделает, а то, как он будет принимать решения.
Функция реакции ЕЦБ строится на трёх элементах: прогнозе инфляции, внутренних инфляционных процессах и силе, с которой политика передаётся в экономику.
Поскольку рынки теперь понимают эту функцию, отметила Лагард, финансовые условия начинают реагировать на новые данные ещё до заседания управляющего совета.
Условия ужесточились уже в марте, когда в экономику начал полностью пробиваться энергетический шок, — задолго до июньского решения.
«Рынок сделал работу за нас», — сказала она.
Что это значит для ставок
Главный сигнал из Синтры в том, что ЕЦБ больше не хочет, чтобы инвесторы гадали о его следующем шаге.
Он хочет, чтобы они понимали, как регулятор будет реагировать на новые данные в мире, где определённость стала редкостью.
На данный момент, поскольку июньское повышение представлено как твёрдое решение, а не как предосторожность, критерий для следующего шага прост: всё решат данные.
Куда сложнее понять, даст ли столь нестабильный мир ЕЦБ достаточно устойчивые сигналы, чтобы он и дальше мог действовать «по основам».