Кристин Лагард заявила, что ЕЦБ возвращается к базовым принципам, но ему предстоит адаптироваться к более нестабильной мировой экономике.
Кристин Лагард воспользовалась открытием ежегодного форума Европейского центрального банка в Синтре в понедельник, чтобы объявить о завершении целой эпохи в денежно-кредитной политике.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
После более чем десятилетия, в течение которого политика ЕЦБ определялась покупкой облигаций, экстренным кредитованием и политикой опережающего ориентира, она заявила, что банк снова может опираться на процентные ставки как на главный инструмент удержания инфляции под контролем.
Но это не значит, что задачи стали проще.
«Денежно-кредитная политика вернулась к основам», - сказала Лагард, добавив, что возвращение к традиционным инструментам «не означает возврат к тому же идеализированному прошлому».
Что означает 'возврат к основам'
На протяжении большей части последних 13 лет ЕЦБ прибегал к инструментам, которые ни один центральный банкир не назвал бы нормальными.
Банк массово скупал государственные облигации, предоставлял банкам дешёвые многолетние кредиты, создавал механизмы, призванные предотвратить распад еврозоны, и в значительной степени опирался на политику опережающего ориентира - практику заранее сообщать рынкам о своих будущих шагах.
Когда после вторжения России в Украину инфляция резко ускорилась, ЕЦБ провёл самый быстрый цикл ужесточения политики в своей истории, повышая ставки шагом в 75 базисных пунктов.
Посыл Лагард заключался в том, что эти чрезвычайные меры относятся к другой главе истории.
Почему, по мнению ЕЦБ, Европа стала сильнее
Лагард пояснила, что этот разворот отражает не только изменение инфляционной ситуации, но и то, что экономика еврозоны стала более устойчивой.
За последнее десятилетие Европа усилила банковский надзор, ввела новые правила санации проблемных кредиторов и создала общие бюджетные инструменты, такие как Европейский стабилизационный механизм и программа NextGenerationEU.
Она отметила, что инфляционные ожидания по-прежнему закреплены вокруг целевого уровня ЕЦБ в 2 %, а энергетический переход постепенно снижает зависимость Европы от ценовых шоков на ископаемое топливо.
Такие страны, как Португалия, Испания и Франция, всё чаще производят электроэнергию независимо от цен на природный газ, что делает экономику более устойчивой, чем во время прежних энергетических кризисов.
Именно эта устойчивость, по её словам, позволила ЕЦБ вновь сосредоточиться на своей ключевой цели: обеспечении ценовой стабильности.
«Сделав экономику более устойчивой к потрясениям, эта архитектура сократила потребность в нетрадиционных или жёстких мерах политики», - сказала Лагард.
Более непредсказуемый мир
Если инструментарий ЕЦБ упростился, то мир вокруг него, по словам Лагард, стал совсем другим - гораздо более сложным и непредсказуемым.
Сегодняшние шоки чаще происходят со стороны предложения, подталкивая цены вверх, а не подавляя спрос.
В отличие от прошлых кризисов, такие события могут стремительно нарастать и столь же быстро сходить на нет, что затрудняет оценку того, окажутся ли инфляционные давления временными или устойчивыми.
В качестве примера Лагард привела прошлогодние тарифы США.
Многие экономические модели предсказывали ослабление евро по отношению к доллару, однако произошло обратное: инвесторы пересмотрели роль американских активов в мировой финансовой системе.
Одновременно европейские правительства увеличили оборонные расходы, частично компенсировав негативный эффект для экономики от ослабления торговли.
Конфликт на Ближнем Востоке стал ещё одной иллюстрацией. В марте цены на нефть поднимались почти до 120 долларов за баррель, а после заключения на прошлой неделе временного мирного соглашения опустились примерно до 72 долларов, наглядно показав, как быстро может меняться инфляционный прогноз.
Почему она настаивает, что июньское повышение ставки не было «страховкой»
Лагард также отвергла предположения, что решение ЕЦБ повысить ставки в июне было лишь «страховым» повышением.
По её словам, регуляторы пошли на повышение, потому что данные указывали на реальную инфляционную проблему: как общая, так и базовая инфляция ожидались выше, чем предполагалось ранее.
Прогнозы ЕЦБ показывали, что инфляция вернётся к целевому уровню в 2 % лишь к концу 2027 года и только при условии дальнейшего ужесточения политики.
Сохранение ставок на прежнем уровне, по её оценке, оставило бы инфляцию выше цели на протяжении всего 2027 и 2028 годов.
Никаких обещаний по ставкам
Лагард столь же однозначно дала понять, что банк не собирается заранее сообщать рынкам о своих дальнейших шагах. «Политика опережающего ориентира не рассматривается», - сказала она, как и какая-либо определённость в отношении будущей траектории.
Им на смену приходит то, что она назвала «ориентирами рамочной политики»: речь идёт не о том, какие решения примет банк, а о том, как он будет их принимать.
Реакция ЕЦБ зависит от трёх факторов: прогноза инфляции, базовой инфляционной динамики и силы, с которой монетарная политика передаётся в реальную экономику.
Поскольку рынки теперь понимают эту «функцию реакции», финансовые условия, по её словам, начинают перестраиваться под новые данные ещё до того, как собирается Совет управляющих.
Так, в марте финансовые условия ужесточились по мере распространения энергетического шока - задолго до июньского решения.
«Рынки сделали работу за нас», - сказала она.
Что это означает для процентных ставок
Главный сигнал из Синтры заключается в том, что ЕЦБ больше не хочет, чтобы инвесторы гадали о его следующем шаге.
Банк стремится к тому, чтобы они понимали, как регуляторы будут реагировать на новые данные в мире, где определённость стала редкостью.
Пока же, раз июньское повышение рассматривается как обоснованное, а не превентивное, критерий для следующего шага предельно прост: решение будут определять данные.
Сложнее ответить на вопрос, позволит ли столь нестабильный мир получать стабильные показатели, необходимые ЕЦБ, чтобы и дальше обходиться базовыми инструментами.