Спустя десять лет после референдума, приведшего к выходу Великобритании из ЕС, команда фактчекеров Euronews проверяет обещания противников и сторонников "брексита", чтобы выяснить, какие из них были выполнены.
Прошло десять лет с референдума, на котором жители Великобритании с минимальным перевесом проголосовали за выход из Европейского союза: 52% выбрали выход, 48% – сохранение членства.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Голосование 23 июня 2016 года обернулось для Великобритании годами мучительных переговоров и политических потрясений; лишь в начале 2020-го страна официально покинула европейский блок.
Хотя время с тех пор пролетело незаметно, споры вокруг противоречивых прогнозов о том, станет ли "брексит" благом или катастрофой для страны, не утихают.
От экономики и миграции до ирландской границы и безопасности – дискуссии о том, пошёл ли выход Великобритании из ЕС на пользу или во вред, продолжаются и сегодня, несмотря на то что опросы показывают: большинство населения считает "брексит" провалом.
Команда фактчекеров программы The Cube на Euronews вновь разобрала некоторые из ключевых спорных тезисов кампании 2016 года и посмотрела, насколько они соответствуют сегодняшней реальности.
Утверждение: "Брексит" нанесёт ущерб экономике Великобритании
Сторонники сохранения членства настаивали, что выход из ЕС серьёзно повредит экономике Великобритании, сделает страну беднее, а её граждан – менее обеспеченными.
Подобные заявления неоднократно звучали от известных политиков и активистов.
Ещё в мае 2016 года тогдашний канцлер казначейства, министр финансов Джордж Осборн, заявлял: «Голосование за выход станет для нашей экономики немедленным и глубоким шоком. Этот шок толкнёт экономику в рецессию и приведёт к росту безработицы примерно на 500 тысяч человек».
«ВВП будет на 3,6% меньше, реальные средние зарплаты снизятся, инфляция вырастет, фунт ослабнет, цены на жильё просядут, а объём заимствований государства увеличится по сравнению с вариантом сохранения членства», – добавил он.
Десять лет спустя подавляющее большинство исследователей и госучреждений соглашаются: именно так и произошло, хотя падение оказалось растянутым во времени, а не резким обвалом.
Управление бюджетной ответственности Великобритании (OBR) подсчитало, что производительность в стране снизилась на 4%, экспорт и импорт с ЕС в долгосрочной перспективе будут на 15% ниже, а новые торговые соглашения с государствами за пределами союза не оказали существенного влияния.
«Думаю, тут вопросов уже не осталось: "брексит" однозначно повредил экономике Великобритании – и очень сильно», – сказал The Cube советник по политике в организации European Movement UK Марк Инглиш. «Даже многие сторонники "брексита" это признают, хотя и считают, что это оправданная цена. Не уверен, почему».
«По ключевым оценкам, из‑за "брексита" Британия стала беднее как минимум на 4%, а по верхней планке – до 8%, чем могла бы быть без него», – объяснил он.
Джонатан Портес, профессор экономики и государственной политики в лондонском Королевском колледже, придерживается схожего, хотя и несколько менее мрачного, взгляда.
«Среди экономистов существовал консенсус, что "брексит" нанесёт урон экономике Великобритании, и это подтвердилось», – сказал он. «Оценки масштаба ущерба разнятся, но все согласны, что он значителен и долговременен».
«Оценки доходят до 8% ВВП, хотя, по моему личному мнению, это маловероятно завышенная цифра. Но вполне разумно говорить, что "брексит" обошёлся британской экономике примерно в 3–5% ВВП», – добавил он.
Эксперты отмечают и отдельные, пусть и скромные, плюсы: например, Великобритания смогла заключить соглашение о свободной торговле с одной из самых быстрорастущих экономик мира – Индией – раньше, чем ЕС. Однако, как и указывало OBR, заметного эффекта для британской экономики это не дало.
Кроме того, важно помнить, что вскоре после выхода Великобритании из ЕС мировую экономику потрясли новые кризисы – пандемия COVID‑19 и полномасштабное вторжение России в Украину.
Из‑за этого, признают исследователи, сложно полностью отделить последствия "брексита" от других шоков, но цифры всё равно однозначно указывают на его негативное влияние на британский бюджет.
«Существует довольно много исследований, использующих разные методики, и все они, на мой взгляд, показывают одно и то же», – говорит Портес. «Ущерб значителен, хотя точные оценки различаются, и, учитывая неопределённость, мы никогда не узнаем, как именно "брексит" повлиял на экономику: картина слишком сложная».
«У нас нет альтернативной, контрфактической реальности, в которой "брексит" не произошёл», – продолжил он. «Но мы с достаточной степенью уверенности можем сказать, что "брексит" нанёс значительный экономический ущерб».
Утверждение: "Брексит" позволит Великобритании существенно сократить иммиграцию
Иммиграция стала одной из ключевых тем кампании 2016 года: сторонники выхода утверждали, что после разрыва с ЕС Великобритания сможет полностью контролировать свои границы и резко снизить приток мигрантов.
«Избирателям на выборах снова и снова обещали сократить чистую миграцию до десятков тысяч человек, – говорили тогда консерваторы Борис Джонсон и Майкл Гоув. – Это обещание заведомо невыполнимо, пока Великобритания остаётся членом ЕС, а его невыполнение подрывает доверие общества к политике».
Миграция из стран ЕС действительно резко сократилась после отмены свободы передвижения, однако приток людей из государств за пределами союза вырос, и в 2023 году общие показатели иммиграции достигли рекордных значений.
По данным исследовательского центра Migration Observatory при Оксфордском университете, с 2022 года чистая миграция из ЕС стала отрицательной: в 2025‑м страну покинули на 42 тысячи человек больше, чем приехали. Это резкий разворот по сравнению с периодом перед референдумом 2016 года, когда граждане ЕС составляли большинство среди новых приезжих и основную часть чистой миграции в Великобританию.
В целом чистая миграция в Великобританию достигла 944 тысяч человек за год, завершившийся в марте 2023‑го, а затем снизилась до 171 тысячи в 2025 году, приблизившись к уровням, наблюдавшимся до новой миграционной системы, введенной после "брексита".
По словам Портеса, обещания сторонников "брексита" прекратить свободное передвижение граждан других европейских стран и ввести новую систему, основанную на квалификации и уровне зарплаты, в итоге были выполнены. Но не оправдалось явно подразумевавшееся обещание, что это приведёт к резкому сокращению иммиграции.
«И дело было не только в "брексите": большинство других европейских стран после пандемии тоже столкнулись со значительным ростом иммиграции из стран вне ЕС из‑за дефицита рабочей силы», – пояснил он. «Но в целом рост миграции из стран, не входящих в ЕС, более чем компенсировал снижение притока из Европы, и, насколько мы можем судить, "брексит" в итоге привёл скорее к увеличению, чем к уменьшению иммиграции».
Инглиш подчёркивает, что сторонникам ЕС в Великобритании важно не преувеличивать роль "брексита" в этих процессах, хотя логично, что мигранты из третьих стран заняли ниши, освободившиеся после оттока европейцев.
«Мне кажется важным, чтобы люди на моей стороне дебатов не перегибали палку, – сказал он. – Значительная часть роста иммиграции вообще не связана с "брекситом": он объясняется тем, что мы предоставили убежище выходцам из Украины, Гонконга и Сирии, а также тем, что тогда было принято решение о весьма либеральном режиме для студентов из стран вне ЕС».
«Но факт остаётся фактом: Великобритания, как и все более богатые страны мира, нуждается во въездной миграции и заинтересована в ней, чтобы закрывать вакансии. И если мигранты не будут приезжать из ЕС, они будут приезжать из других регионов», – добавил Инглиш. «По‑моему, "брексит" точно не сократил иммиграцию – да он и не мог этого сделать».
Стоит напомнить и о том, что Великобритания, как и все остальные страны ЕС, и до "брексита" имела право выдворять со своей территории даже граждан союза при соблюдении определённых условий, несмотря на утверждения сторонников выхода, будто свобода передвижения означала для европейцев полностью беспрепятственный доступ на британские берега.
Директива ЕС о свободе передвижения прямо предусматривает, что государства-члены вправе высылать граждан ЕС, которые становятся «необоснованным бременем» для их систем социального обеспечения.
Утверждение: "Брексит" позволит избавиться от обременительной бюрократии ЕС
Сторонники выхода утверждали, что разрыв с ЕС освободит Великобританию от стесняющей свободу действий брюссельской бюрократии и позволит отменить обременительные регламенты, тогда как оппоненты уверяли в обратном: что после Brexit дела лишь затормозятся.
«Это будет возвращением к худшим временам бесконечных формуляров и обременительных бюрократических процедур», – предупреждал в марте 2016 года тогдашний премьер-министр и сторонник сохранения членства Дэвид Кэмерон. Он утверждал, что выход из ЕС заставит британский бизнес иметь дело с таможенными декларациями, проверками происхождения товаров и экспортными барьерами.
До создания единого рынка ЕС у каждой страны были собственные правила, и компаниям, желавшим торговать по всему континенту, приходилось следить за соблюдением всех этих национальных требований.
Инглиш напоминает, что Великобритания находилась «в самом центре» разработки правил единого рынка, при котором компаниям нужно соблюдать лишь один набор норм и тем самым сокращается бюрократическая нагрузка.
«"Брексит" лишил британские компании возможности продавать товары по всему этому рынку без дополнительной бюрократии, тогда как все остальные фирмы в ЕС её сохранили», – говорит он. «Они теперь в заведомо более выгодном положении по сравнению с британскими компаниями. Так что, разумеется, выход из ЕС привёл к ещё более громоздкой бюрократии».
Лондон при этом не стал радикально отходить от норм, установленных в Брюсселе: британские власти сохранили стандарты ЕС, чтобы избежать дополнительных административных издержек для бизнеса, ведь Евросоюз по‑прежнему остаётся их крупнейшим торговым партнёром.
«"Брексит" не привёл к тотальной отмене внутренних регуляций в Великобритании, – отмечает Инглиш. – Причина проста: британцы хотят быть уверены, что покупаемые ими товары безопасны, а бизнес должным образом регулируется».
По словам Портеса, в краткосрочной перспективе прав оказался именно Кэмерон: в период переговоров о "брексите" и его внедрения объём работы госаппарата и регуляторов заметно вырос.
«Нельзя однозначно сказать, стало ли бюрократии намного больше или меньше, – считает он. – Ясно одно: не произошло ни масштабной дерегуляции, ни радикального сокращения бюрократических процедур из‑за "брексита". Скорее всего, сейчас у нас больше регуляций и чиновников, чем до выхода из ЕС, хотя это, вероятно, связано не только с "брекситом", но и с более широкими тенденциями в стране».
Утверждение: "Брексит" сделает Великобританию менее безопасной
Тереза Мэй, занимавшая тогда пост министра внутренних дел, а позже ставшая премьер-министром и одной из ключевых фигур процесса Brexit, предупреждала, что в случае выхода из ЕС Великобритания окажется под большей угрозой терактов. Сторонники выхода отмахивались от этих доводов, называя их «проектом страха» (Project Fear).
«Как министр внутренних дел я считаю, что членство в Европейском союзе делает нас более защищёнными от преступности и терроризма», – заявила Мэй в апреле 2016 года.
Свои выводы она основывала на том, что после выхода Великобритания лишится доступа к целому ряду баз данных ЕС – что в итоге и произошло.
Среди них – Шенгенская информационная система SIS II, позволяющая странам ЕС обмениваться в режиме реального времени ориентировками на разыскиваемых лиц и подозреваемых в терроризме; база отпечатков пальцев Eurodac, используемая для отслеживания нелегальных пересечений границы; а также прямой доступ к информационным системам и аналитическим сетям Европола и Евроюста.
Исследователи отмечают, что всё это не сделало Великобританию заметно менее безопасной, но создало излишние препятствия для борьбы с трансграничной преступностью.
«Я бы не стал утверждать, что Brexit радикально ослабил защиту Великобритании от преступности и терроризма, но эффект был отрицательным, – говорит Инглиш. – Все эти базы данных помогают выявлять и задерживать опасных людей, и не менее важно, что Лондон больше не может пользоваться европейским ордером на арест, чтобы быстро возвращать в страну преступников, бежавших в Европу».
Портес проводит параллели с торговыми барьерами после "брексита": сотрудничать с европейскими партнёрами стало сложнее.
«Это явно не способствует делу, но в то же время я не вижу каких‑то очевидных, масштабных и катастрофических провалов, связанных с этим», – сказал он The Cube. «На практике сотрудничество продолжается, просто оно стало немного более громоздким».