После 20 раундов санкций ЕС наконец-то видит трещины в российской экономике

После роковых событий февраля 2022 года Европейский союз приступил к реализации беспрецедентного политического проекта, направленного на то, чтобы подорвать способность России вести войну в Украине, надеясь, что постоянное давление в конечном итоге заставит агрессора признать поражение.

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

После 20 раундов экономических санкций, тщательно разработанных, чтобы причинить максимальный урон, конечная цель все еще остается недостижимой. Москва продолжает массированные бомбардировки и отказывается сделать хотя бы одну уступку за столом переговоров.

И все же есть ощущение приближения возмездия.

В последние несколько месяцев растущие признаки напряженности в российской экономике начали подтачивать образ непобедимости, который создает Кремль.

По данным Министерства экономического развития, с января по март экономика России сократилась на 0,3%, что стало первым сокращением с начала 2023 года. За тот же период дефицит государственного бюджета вырос до 60 миллиардов долларов (51 млрд евро), превысив целевой показатель на весь год. Инфляция застряла на уровне почти 6% при непомерно высокой процентной ставке в 14,5%. Фондовый рынок теряет позиции с марта, несмотря на восходящее движение по всему миру. Центральный банк РФ забил тревогу по поводу дефицита рабочей силы.

Даже президент Путин признал, что дела идут не так, как хотелось бы. В прошлом месяце он попросил свою команду объяснить, "почему траектория макроэкономических показателей в настоящее время не соответствует ожиданиям", и "представить дополнительные меры, направленные на восстановление роста".

Европейцы приняли это к сведению.

"Да, санкции оказывают серьезное воздействие на российскую экономику", - заявила в недавнем выступлении Урсула фон дер Ляйен, председатель Европейской комиссии.

"Последствия войны, которую ведет Россия, оплачиваются из карманов людей", - напомнила она.

Министр иностранных дел Франции Жан-Ноэль Барро заявил, что "российская экономика погружается в кризис", и призвал Кремль "открыть глаза на свой провал", а министр финансов Швеции Элизабет Свантессон заключила, что "мы правы" и "санкции работают".

Теперь ЕС пытается убедить других союзников по G7, в частности Соединенные Штаты, ввести скоординированный запрет на морские перевозки для российских нефтяных танкеров, чтобы увеличить транспортные расходы и подорвать столь необходимые прибыли.

В настоящее время эта мера приостановлена из-за перебоев с поставками энергоносителей, вызванных закрытием Ормузского пролива, что принесло Москве в марте доход от продажи нефти в размере 19 миллиардов долларов (16 млрд евро), что заметно больше, чем 9,7 миллиарда долларов (8,2 млрд евро) в феврале.

Брюссель хочет переломить эту тенденцию и вернуться к устойчивому снижению мировых цен на нефть марки Urals, наблюдавшемуся в месяцы, предшествовавшие закрытию Ормуза. Чиновники надеются, что полный запрет в сочетании с пресечением деятельности судов "теневого флота" и нанесением Украиной дальних ударов по российским нефтеэкспортным объектам быстро принесут результаты.

"Сейчас мы видим две вещи, которые играют вместе: вы видите, что России нужно тратить много денег, чтобы поддерживать военные действия, и вы видите, что санкции кусаются, оказывают свое влияние. Боль ощущается острее", - сказал один из высокопоставленных дипломатов ЕС.

"Видите ли вы готовность российской стороны к серьезным переговорам? Я не вижу. Поэтому нам нужно усиливать давление", - отметил наш собеседник.

Нарастающие проблемы

Заявлять о победе санкций - скользкая дорожка, поскольку аргументов в пользу этого утверждения практически столько же, сколько и аргументов против.

Кампания давления, развернутая ЕС и западными союзниками, превратила РФ в самую подверженную санкциям страну в мире. В результате Россия стала изгоем на финансовых рынках: около 300 миллиардов долларов (260 млрд евро) резервов надежно иммобилизованы, десятки банков исключены из основных платежных систем.

В результате Москва вынуждена полагаться на китайский юань для укрепления своих резервов и на криптовалютные платформы для обхода ограничений. Ликвидные активы Фонда национального благосостояния, обеспеченные доходами от продажи углеводородов, в значительной степени иссякли, чтобы покрыть предыдущие дефициты.

Бесчисленные запреты на экспорт-импорт лишили Россию сложных товаров и ноу-хау, которые местные производители не могут полностью заменить, что снижает способность страны к инновациям. И наоборот, российские фирмы больше не могут рассчитывать на богатых европейских клиентов и вместо этого торгуют с рынками с более низким уровнем доходов.

По словам старшего советника Банка Финляндии Лауры Соланко, отшлифованный эффект санкций изменил РФ "во многих отношениях", хотя разделить напряжение от санкций и напряжение от военной политики "не очень возможно".

"Доступ к мировым финансовым рынкам практически закрыт, а это значит, что все финансирование, как для правительства, так и для частного сектора, должно быть найдено из внутренних источников. Изменились валюты расчетов во внешней торговле, банковский сектор дедолларизировал как активы, так и обязательства, ограничен доступ ко многим высокотехнологичным товарам и материалам", - сказал Соланко в интервью Euronews.

"Все это дополнительные издержки для бизнеса", - отмечает эксперт.

Картина может быть еще более мрачной: западные спецслужбы подозревают, что Москва манипулирует официальными данными, чтобы скрыть масштабы экономических трудностей. Глава Центрального банка РФ Эльвира Набиуллина публично призвала к честности в отчетности.

Дорогостоящая война

Российская экономика сегодня менее динамична, менее привлекательна и менее богата, чем до начала полномасштабного вторжения в Украину.

Но это не означает, что она близка к краху.

России удалось избежать трех наихудших сценариев, которые, как полагали европейские чиновники, вызовут санкции: затяжной рецессии, катастрофического дефолта по суверенному долгу и народного бунта, вызванного снижением уровня жизни.

Причина такой "выживаемости" кроется в высокоинтенсивной и дорогостоящей военной экономике, которую Кремль внедряет железным кулаком.

В 2021 году, за год до вторжения, военные расходы России составили 65 миллиардов долларов, или 3,6% ВВП. В прошлом году эти же расходы достигли 190 миллиардов долларов, уже 7,5% ВВП.

Масштабные вливания государственных средств изменили целые отрасли промышленности, цепочки поставок и рабочие места, а также перекинулись на другие секторы экономики. В то время как войска погрязли в войне на истощение в Украине, российские заводы вынуждены день и ночь производить оружие и боеприпасы, создавая неустанный спрос на ресурсы, энергию и рабочую силу, что приводит к нескончаемому циклу производства и потребления.

Кремль вступил в войну с низким соотношением долга к ВВП, известная политика, которую Путин начал после своего неожиданного прихода к власти в 1999 году. Это означает, что у федерального бюджета достаточно пространства, чтобы справиться с раздувающимся дефицитом и поддерживать гигантские военные расходы в краткосрочной перспективе. То, что Путин рассматривает войну в экзистенциальных терминах, помогает оправдать противоречивые сокращения программ социального обеспечения и повсеместную цензуру.

По оценкамМеждународного валютного фонда (МВФ), рост российской экономики в 2026 году составит 1,1%, что соответствует 1%, зафиксированному в 2025 году. Этот показатель скромнее, но фактически выше, чем прогнозы для трех крупнейших экономик ЕС - Германии (0,8%), Франции (0,9%) и Италии (0,5%) - еще одно свидетельство устойчивости.

Несмотря на то, что военная экономика России является искусственной и чрезвычайно дорогостоящей, она оказалась мощной движущей силой для поддержания экономической активности и эффективным щитом для частичной компенсации "заслонов", создаваемых санкциями ЕС. Эти санкции вводились постепенно, что дало Кремлю время адаптироваться и разработать способы обхода ограничений.

"Экономики, попавшие под санкции, как правило, живут долго. Они просто не очень хорошо себя чувствуют, но не склонны к краху", - говорит младший научный сотрудник Chatham House Тимоти Эш.

"Путин знал, что война будет, поэтому россияне создали много буферов и уменьшили свою зависимость. Когда началась война, они были в очень сильной позиции", - отмечает эксперт.

Тем не менее, признаки напряжения сейчас очевидны, отмечает Эш. Хотя закрытие Ормузского пролива дало кратковременную передышку, существует "реальная опасность" для российской экономики, как только водный путь снова откроется и цены на нефть упадут. Буферы, созданные в начале войны, за четыре года уменьшились, увеличив риск.

"У вас двухскоростная экономика: все, что связано с ВПК, работает хорошо, а в других секторах дела идут не так хорошо. В целом, если посмотреть на показатели, Россия близка к рецессии, несмотря на рост цен на энергоносители", - говорит он.

"Если бы я был в Кремле, я бы сейчас беспокоился больше, чем полгода назад", - резюмировал Эш.