Спустя сто лет после появления первых фотоматонов Euronews Culture рассказывает о энтузиастах, которые восстанавливают и сохраняют их для мира, истосковавшегося по аналогу.
В нашу цифровую эпоху фотокабины почти превратились в пережиток прошлого.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Иногда вы проходите мимо них в глухих уголках пустующих торговых центров и вокзалов или слышите, как внутри кто-то ворчит, пытаясь получить всего «одну приличную фотографию на паспорт».
Они все еще существуют, но призрачно незаметны — как мебель из дома, который давно покинут.
И все же в каждой из них хранится бесчисленное множество воспоминаний. Каждый шорох занавески, каждая вспышка камеры когда-то фиксировали тайные гримасы незнакомцев; отпечатанные снимки становились редкой формой постоянства в этом мимолетном существовании.
Первые фотокабины появились более ста лет назад, когда еврейский иммигрант Анатол Джозефо в 1925 году установил на Бродвее в Нью-Йорке свой первый автоматический «Photomaton».
«Аппарат делал восемь снимков за двадцать секунд, и журнал British Journal of Photography отмечал, что по вечерам к этим машинам выстраивались очереди развеселённых театралов», — рассказал Euronews Culture историк фотографии и бывший генеральный директор Королевского фотографического общества доктор Майкл Притчард.
По принципу работы они напоминали автомат по продаже жвачки: нужно было опустить монету, которая автоматически запускала затвор и вспышку, а затем начиналась химическая обработка чёрно-белого изображения на светочувствительной бумаге.
В то время такая мгновенность была немыслима. Если вы хотели получить фотографию, нужно было найти профессионального фотографа — это обходилось недёшево и, к тому же, требовало немалой удачи. Поэтому спрос на фотокабины рос стремительно — вместе с новым ощущением творческой свободы.
«Photomaton предлагал фотографию без фотографа. Вы одновременно были и объектом съёмки, и самим фотографом», — рассказал Euronews Culture французский режиссёр и писатель Рейнал Пеллиссер.
«Теперь вы могли нарушать все фотографические условности: поворачивать спиной к объективу, расслабляться и корчить любые гримасы. Прежде всего это было интимное пространство. Пространство полной свободы для пар… Всевозможных пар: гей, межрасовых».
Финальный занавес
Когда на рубеже тысячелетий окончательно победили цифровые технологии, большинство старых аппаратов заменили. Новые модели получили сенсорные экраны, доступ к интернету и возможность предварительного просмотра кадров, из-за чего казались более современными и управляемыми, но уже не столь магическими.
«Аналоговые кабины превратились в редкие артефакты; они часть фотографического наследия, которое почти исчезло», — рассказал Euronews Culture Эдди Буржуа, совладелец французской компании Fotoautomat.
«Цифровые кабины, пришедшие им на смену, позволили быстро производить фотографии и резко сократить затраты на обслуживание и эксплуатацию — но ценой конечного результата, ведь качество печати никогда не было решающим фактором».
Буржуа начал восстанавливать старые фотокабины примерно в 2007 году — в эпоху стремительного исчезновения аналоговых носителей.
Однако, устанавливая эти аппараты в музеях по всему Парижу, он заметил неожиданное: они вновь стали восприниматься как новинка. Как порталы в ушедший мир, которые снова подталкивают к творчеству и игре.
«Люди перестали пользоваться ими ради документов и стали заходить туда ради удовольствия — чтобы сбросить комплексы, поэкспериментировать, что-то создать», — рассказал он Euronews Culture.
«Сам формат идеально этому способствует: качество четырёхкадровых полосок и вертикальный, почти кинематографический формат буквально приглашают к созданию историй».
На пересечении времён
На протяжении десятилетий тесное пространство за занавеской фотокабины будоражило воображение множества художников. Среди них — Энди Уорхол и Сальвадор Дали, которых привлекала эта «пограничность»: бессознательное пространство, свободное от общественных правил и рациональности.
«Снимок из фотокабины никогда не бывает полностью контролируемым; в нём сохраняется спонтанность, лёгкий элемент случайности — полная противоположность отполированным, ретушированным изображениям, которые сегодня повсюду», — говорит Буржуа.
«Есть и парадоксальная интимность кабины: замкнутое пространство посреди публичного места».
В фильмах «Буффало, 66» (1998) и «Амели» (2001) именно эта «парадоксальная интимность» превращает фотокабины в механизм, высвечивающий внутренние эмоции и конфликты героев.
Именно ярко-красный автомат Photomaton сводит Амели с её возлюбленным — мужчиной, который собирает выброшенные фотополоски, — и становится катализатором романтики, загадок и приключений.
Более того, это сильная метафора ключевых тем фильма: символ тихих, незаметных способов, которыми мы устанавливаем связи с другими и позволяем им по-настоящему нас увидеть.
В эпоху бесконечного самопиара фотокабина остаётся его противоположностью. Это место, свободное от критики, сравнений и навязчивых размышлений. Пространство анонимное, непредсказуемое и до предела человеческое.
Пеллиссер, который уже много десятилетий собирает старые снимки из фотокабин, уверен: именно эти качества обеспечат им долгую жизнь.
«Молодое поколение проявляет поразительный энтузиазм к этому олдскульному способу автопортрета. Коллективы в крупных европейских и американских городах восстанавливают и обслуживают эти винтажные кабины», — говорит он.
«В эпоху цифры мало кто поставил бы на выживание аналоговых кабин: ещё пятнадцать лет назад по всему миру работало лишь около пятидесяти. Сегодня их уже от 300 до 400».
При этом обслуживать старые кабины становится всё сложнее. Специализированная чёрно-белая бумага, которую используют классические аналоговые аппараты, традиционно выпускалась российской компанией Slavich, но из-за войны в Украине доступ к ней теперь закрыт.
«Есть ещё и механическая сторона», — продолжает Буржуа. «Кабины до сих пор работают на оригинальных деталях своего времени, которые приходится чинить и беречь, ведь заменить их невозможно. Нам постоянно приходится искать и придумывать альтернативы, чтобы аппараты оставались в строю».
Но, несмотря на всё это, для энтузиастов усилия того стоят.
Цифровые фотокабины по-прежнему уместны — особенно на временных площадках и свадьбах, — но старые модели дают то, чего почти не найти нигде больше.
Отблеск ностальгии, ощущение побега из реальности.
«Стоит задёрнуть занавеску — и свобода становится абсолютной, её гарантирует отсутствие негативов и внутренней памяти: каждый отпечаток — единственный экземпляр», — говорит Буржуа.
«К этому добавляется чёрно-белая эстетика, особая резкость аналоговой плёнки и само ощущение того, что ты уходишь, держа в руках материальный снимок».