В этот Всемирный день книги мы обсуждаем часто недооценённое искусство литературного перевода и его будущее с переводчицей и судьёй Международной Букеровской премии 2026 года Софи Хьюз.
Парадокс корабля Тесея, о котором спорят уже тысячи лет, рассказывает о греческом герое, который по мере гниения каждой доски своего корабля заменяет её новой. Возникает вопрос тождества и изменений: можем ли мы сказать, что обновлённая версия по-прежнему, по сути, тот же самый корабль? Или, что ещё важнее, привела ли замена досок к существенному изменению его идентичности?
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Литературные переводы нередко сравнивают с этим парадоксом. Если все слова стали другими, сохраняет ли текст свою тождественность? Споры вокруг этого вопроса зависят от формы произведения: о переводной поэзии, к примеру, говорят совсем иначе, чем о переводной прозе.
Со временем разговор об искусстве и труде литературного перевода сместился от того, что в нём теряется, к тому, что переосмысливается, преобразуется и приобретает новую ценность ради служения первоначальному повествованию.
В этот Всемирный день книги Euronews Culture беседует с переводчицей Софи Хьюз, членом жюри Международной Букеровской премии 2026 года и рекордсменкой по числу номинаций в истории этой награды. Мы поговорили о том, что такое литературный перевод, о роли переводчиков в создании международных сообществ читателей и писателей и о будущем профессии.
{{quotation_v2 align="center" size="fullwidth" ratio="auto" quote="Невозможно переоценить, насколько кропотлива и творческая работа литературного переводчика." author="Sophie Hughes" }}
Euronews Culture: С момента учреждения Международной Букеровской премии почти десять лет назад награда отмечает переведённую художественную прозу со всего мира, присуждая её и авторам, и переводчикам. Почему так важно награждать обоих?
Софи Хьюз: Действительно можно сказать, что переведённая книга написана дважды. Невозможно переоценить, насколько кропотлива и творческая работа литературного переводчика. Два разных языка отличаются друг от друга не чуть-чуть, а зачастую очень сильно, порой радикально. Это означает, что слова, которые вы читаете в переводе, принадлежат переводчику, даже если он подбирает их с оглядкой на слова автора.
Переводчики, как и все читатели, интерпретируют прочитанное. Они постоянно принимают решения от имени автора и будущего читателя, удерживая в голове обоих. Если роман насчитывает 60 000 слов и у двух языков нет общего лексикона, это как минимум 60 000 решений на каждую книгу. Но, разумеется, их в разы больше, если учесть синтаксис, пунктуацию, орфографию, диалект, авторское намерение, интонацию, языковые и культурные нормы, варианты английского и многое другое.
Вот почему так важно, что Международная Букеровская премия, пользующаяся известностью и популярностью Букеровских премий, рассматривает переводчика как своего рода соавтора, которому достаётся половина денежного вознаграждения, а вместе с ним и половина признания за создание произведения выдающихся литературных достоинств.
Как перевод влияет на литературный процесс и на то, как действует на читателя готовое произведение?
Переводчик и член жюри Международной Букеровской премии 2017 года Дэниел Хан писал, что переводчики должны «написать ровно ту же книгу — ровно ту же, — не используя при этом ни одного и того же слова». Иными словами, перевод преображает текст. К счастью, за последние два десятилетия разговор сместился от того, что в переводе теряется, к тому, что в нём приобретается.
Прежде всего и очевиднее всего: многие читатели получают доступ к книгам, которые иначе не смогли бы прочитать. Публикация современной прозы со всего мира расширяет горизонт и обогащает качество разговоров (и даже споров) о мире — от самых актуальных новостей до унаследованных или глубоко укоренившихся представлений о людях и местах, которых мы не знаем.
Многое приобретается и на уровне самой страницы. Мне очень нравится история о том, как Сэмюэл Беккет, написав рассказ «Sans»изначально по-французски, при автопереводе обнаружил, что особая пластичность английского позволяет ему отказаться от предлога в пользу, как он считал, гораздо более метафизически насыщенного названия «Lessness». Когда он вернулся к французскому варианту и попытался адаптировать исходное название, то, по его словам, «не нашёл во французском ни одного существительного, способного выразить отсутствие само по себе». Перевод улучшил оригинал. И такое случается совсем нередко!
{{image align="center" size="fullwidth" ratio="auto" id="4526659" src="https://images.euronews.com/articles/stories/09/72/99/29/808x539_cmsv2_5337ee1a-dfbe-572a-8d54-cddc8275bd6d-9729929.jpg" url="https://images.euronews.com/articles/stories/09/72/99/29/{{w}}x{{h}}_cmsv2_5337ee1a-dfbe-572a-8d54-cddc8275bd6d-9729929.jpg" caption="АРХИВ — переводчица Софи Хьюз (слева) и автор романа " Perfection="" (="" )="" .="" alt="АРХИВ — переводчица Софи Хьюз (слева) и автор романа " credit="AP Photo/Alberto Pezzali" naturalwidth="2000" naturalheight="1333" }}{{quotation_v2 align="center" size="fullwidth" ratio="auto" quote="Для читателей, желающих расширить горизонты, читать истории, действие которых разворачивается за пределами их собственной жизни, наша задача — быть очень надёжными, по-настоящему осведомлёнными проводниками." author="Sophie Hughes" }}
Как работа переводчиков влияет на более широкое сообщество читателей и писателей?
Все профессиональные переводчики, которых я знаю, — чрезвычайно увлечённые читатели, а увлечённость заразительна. В значительной степени благодаря интернету сегодняшние переводчики не только переводят тексты, но и предлагают издателям новых авторов или тех, кто ещё не переводился на английский, а также продвигают их книги среди читателей через статьи, интервью и выступления на книжных мероприятиях.
Передать смысл и тон чрезвычайно важно. Как писала Эдит Гроссман, великий переводчик «Астерикса» и других шедевров: «верность — наша благородная цель». Но я также считаю, что именно современные переводчики лучше всех в нашем сообществе умеют передать простое, искреннее восхищение книгой или автором. Для читателей, желающих расширить горизонты, выйти за рамки собственной жизни, наша задача — быть очень надёжными, по-настоящему осведомлёнными проводниками.
Были ли переводы, которые особенно запомнились тем, как им удалось передать оригинал? И есть ли примеры, когда с переводом что-то пошло не так?
Что касается неудач, то как раз потому, что перевод всегда предполагает читательскую интерпретацию, легко, сравнивая оригинал и чей-то перевод, сказать: «Это совсем не то, что здесь говорится!» или: «Здесь есть слово получше!». Но если подходить к чтению переводов с такой меркой, мы сами лишаем себя радости чтения.
Мне кажется, удачный переводной текст не оставляет и следа от того, что писательница Лина Мунзер однажды назвала в разговоре со мной «мучительным, изнурительным трудом» перевода. Все 13 книг в длинном списке Международной Букеровской премии этого года отличаются запоминающимися переводами, и у каждой — свои причины: от особенно живых, «прыгучих» диалогов до изящных лирических пассажей; от безупречного ритма фраз до смешных реплик, от которых смеёшься вслух, и остроумных каламбуров. И все они, без исключения, создают ощущение лёгкости — верный признак большого переводческого мастерства.
{{quotation_v2 align="center" size="fullwidth" ratio="auto" quote="Переводчиков нередко и совершенно справедливо сравнивают с актёрами, интерпретирующими роль, написанную драматургом или сценаристом." author="Sophie Hughes" }}
Изменился ли за последнее десятилетие разговор об искусстве перевода и роли переводчиков в литературном процессе?
Он изменился почти до неузнаваемости. Если заглянуть чуть дальше, в 1990-е, то именно тогда в восприятии и исследовании перевода произошёл «культурный поворот»: усилилось внимание к роли культуры в переводе и к пониманию того, что у стран есть не только свой язык или языки, но и собственные культурные представления, обычаи и ценности, которые невозможно отделить от создаваемых там историй. Расхожее представление об идеальной нейтральности переводчика было развенчано, а неизбежно личностная, субъективная природа перевода признана.
В последние десять лет мы продвинулись ещё дальше: от простого признания этой субъективности к её осознанному празднованию. Переводчиков нередко и справедливо сравнивают с актёрами, интерпретирующими роль, написанную драматургом или сценаристом. Всё больше литературных премий, в том числе Международная Букеровская, исходят из этого понимания, и в результате всё больше читателей перестают разделять «чтение в переводе» и чтение книг, изначально написанных по-английски. По последним данным, продажи переводной художественной литературы в Великобритании в последние годы стабильно растут, и особенно обнадёживает активный интерес к ней читателей 25–34 лет.
{{quotation_v2 align="center" size="fullwidth" ratio="auto" quote="Я с определённой уверенностью могу сказать, что нам ещё очень далеко до того момента, когда машины смогут с нуля адекватно переводить литературу, или до того, как большинство издателей литературы всерьёз задумается о замене человеческих переводчиков. " author="Sophie Hughes" }}
С учётом технологического прогресса, в частности развития ИИ-инструментов и программ перевода, как вы думаете, изменится ли роль живых переводчиков в творческом процессе?
Она уже изменилась, и новые перемены, как и почти во всех отраслях, наверняка не за горами. Например, всё чаще издательства нанимают переводчиков для так называемого «обратного перевода» художественных произведений (то есть для редактуры текстов, сначала пропущенных через программу машинного перевода) во имя экономической эффективности.
Как человек, который в этом году, будучи членом жюри Международной Букеровской премии 2026 года, прочитал 128 произведений самой разной литературы в переводе — то до слёз смешных, то странных, многозначных, изощрённо играющих с языком, умных, безудержно фантазийных, до боли человеческих, — я с определённой уверенностью могу сказать, что нам ещё очень далеко до того момента, когда машины смогут с нуля адекватно переводить художественные тексты или когда большинство издателей литературы вообще допустит мысль о замене людей-переводчиков.
Сейчас модели, на которых основано подобное программное обеспечение, позволяют ему «читать» в рассудочном, усреднённом ключе, но кто ходит в библиотеку или книжный магазин за усреднённой, исключительно рациональной литературой? Большинству из нас нужны человеческое взаимопонимание, истории, которые можно прочувствовать. Возвращаясь к мысли о том, что переводчики — тоже писатели: если вы предпочитаете, чтобы писатели оставались людьми, лучше доверять и переводы людям.
Имя автора книги-победительницы Международной Букеровской премии 2026 года объявят во вторник, 19 мая, на церемонии в лондонском музее Tate Modern.
В шорт-лист нынешней премии вошли: Даниэль Кельманн ("The Director" — перевод Росса Бенджамина); Мари Ндьяй ("The Witch" — перевод Джордан Стамп); Ян Шуан-цзы ("Taiwan Travelogue" — перевод Лин Кинг); Ана Паула Майя ("On Earth As It Is Beaneath" — перевод Падмы Висванатан); Рене Карабаш ("She Who Remains" — перевод Изидоры Энджел); и Шида Базьяр ("The Nights Are Quiet In Tehran" — перевод Рут Мартин).