Художник предупреждает об опасности использования ИИ как инструмента цензуры во время визита в Бельгию, где этой осенью откроет ретроспективу
Если в мире искусства и есть кто-то, кто обладает подлинной легитимностью, чтобы ставить под сомнение дискурсы власти, то это Ай Вэйвэй. Китайский художник провёл детство в изгнании вместе с семьёй в отдалённом регионе Китая из-за репрессий режима Мао и в 2015 году решил покинуть страну после жестокой кампании преследования за то, что попытался привлечь внимание к более чем 5 000 школьникам, погибшим во время сычуаньского землетрясения 2008 года. Теперь, в 69 лет, ведя спокойную жизнь в своём загородном доме в португальском Алентежу, он не теряет бдительности и направляет свою недоверчивость к западным демократиям и их использованию искусственного интеллекта как утончённой формы цензуры.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
«Возможно, уже слишком поздно, чтобы избежать его опасностей. У нас больше нет приватности, а когда у человека нет приватности, он перестаёт быть личностью и превращается в идеальный продукт», — заявил Ай Вэйвэй во дворце изящных искусств Бозар в Брюсселе перед более чем 2 000 человек, заполнивших большой зал, чтобы послушать беседу художника с бельгийским куратором Крисом Дерконом из фонда Cartier по случаю его новой книги «Ai Weiwei on Censorship» (Thames & Hudson, 2026), представленной в начале октября.
Для художника, который не признаёт разделения между искусством и политическим несогласием, главным препятствием, с которым сталкивается гражданин в западном обществе, становится склонность к самоцензуре из страха перед последствиями. «Но ведь здесь каждый свободен думать и говорить всё, что хочет», — заметил Крис Деркон. «На самом деле это не так, потому что всегда существует негласный консенсус, навязываемый властью, государством, который определяет, что считается правильным и приемлемым, а что нет», — возразил Ай Вэйвэй и подчеркнул «силу личности» менять несправедливую реальность, ведь «каждый из нас отличается от других», добавил он.
Уважение к отличиям, которые власть стремится сделать невидимыми, проходит красной нитью через работы Ай Вэйвэя. Один из примеров — инсталляция «Sunflower Seeds» (2010), для которой он заполнил пространство Tate Modern миллионами семечек, изготовленных тысячами ремесленников как уникальные керамические объекты, которые, будучи собранными вместе, создавали игру восприятия между однородностью и разнообразием и побуждали зрителя задуматься о напряжении между личностью и массой.
Ещё более очевидным послание стало в работе «Remembering» (2009), когда он преобразил фасад мюнхенского Haus der Kunst — здания, которое нацистский режим использовал для продвижения своего видения культуры через искусство, — разместив на нём 9 000 рюкзаков, принадлежавших школьникам, погибшим во время сычуаньского землетрясения. Они были развешены так, чтобы складываться в китайскую фразу «Она прожила в этом мире семь счастливых лет». Эти слова всплыли во время разговора художника с одной из матерей погибших девочек. «Она просто хотела, чтобы все знали: её семилетняя дочь была счастлива, пока жила, и я пообещал помочь ей исполнить это желание», — рассказал Ай Вэйвэй.
Искусство как активизм
Он напомнил о последствиях своего активизма, когда выступил против плачевного состояния инфраструктуры в китайских школах, а также о закрытости государства, которое не раскрыло имена жертв и реальное число погибших.
«Полиция пришла за мной в три часа ночи, и я понял, насколько я слаб, потому что от одного удара упал», — вспоминает он. Затем он показывает селфи, сделанные уже в больнице, где он демонстративно показывает средний палец — китайскому правительству. Потом начался кошмар ареста с новой волной насилия, за которым последовали домашний арест и годы, когда он не мог выехать из страны из-за конфискации паспорта.
У Криса Деркона как у модератора в тот вечер возник вопрос: почему твои произведения всегда либо очень маленькие, либо очень большие? «Малое и большое — всего лишь иллюзия», — ответил Ай Вэйвэй. «Планета Земля может казаться огромной, но Земля настолько мала во Вселенной, что её даже невозможно найти», — продолжил он. «В Уганде были убиты тысячи людей; на Украине тысячи солдат лишились конечностей из-за войны и, пожалуй, ещё могут считать себя удачливыми, раз остались живы. По сравнению со всем этим то, что я делаю своим искусством, — ничто», — подчеркнул активист.
Так выстраивался диалог с изрядной долей иронии, как это присуще художникам, осознающим собственные противоречия. «Я никогда не считал себя китайским художником, хотя мой желудок определённо создан для китайских ресторанов», — пошутил Ай. Прозвучали и говорящие детали, например история о том, как компания Lego отказалась продать ему детали конструктора для одной из работ, чтобы её продукция не была связана с политикой. «Будто само это заявление не было политическим», — усмехнулся художник.
После краткого обзора жизненного пути, неразрывно связанного с протестом и искусством и отмеченного наследием поэзии его отца Ай Цина, беседа подошла к логическому завершению вопросом о том, как он описал бы самого себя. «В разные периоды жизни я отвечал бы по-разному», — сказал он. «Но в целом я бы определил себя как человека с огромным любопытством к человеческой природе, свободе самовыражения, правам человека и художественному творчеству».
Для любителей культуры, собравшихся поприветствовать Ай Вэйвэя в Брюсселе, стало очевидно, что ни один его шаг не бывает случайным: перед нами современный художник, всегда учитывающий контекст, в котором размещает свои работы. «Некоторые люди не становятся более цивилизованными лишь потому, что причиняют другим ещё больше страданий», — отметил он, напомнив о страданиях Конго, причинённых Бельгией в колониальную эпоху.
Две выставки
Таким образом открывается осенняя культурная жизнь Брюсселя, которая в этом году отдаёт значительную часть внимания этому художнику: выставке «Ai Weiwei: The Art of Defiance» в галерее Patrick Derom, работающей до 14 ноября, и экспозиции «Ai Weiwei: Life, Revolt, Poetry. An homage to Ai Qing & Emile Verhaeren» в музее Эмиля Верхарена, открытой до 13 декабря.
Первая из них заявлена как первая крупная ретроспектива Ай Вэйвэя в Бельгии с работами в самых разных форматах, которые он использовал на протяжении всей карьеры, чтобы отстаивать свободу выражения перед лицом репрессий со стороны властей. Вторая, более личная, выстраивает диалог между великим бельгийским поэтом Эмилем Верхареном и поэтом Ай Цином, отцом Ай Вэйвэя, который помог распространить наследие Верхарена в Азии, став первым переводчиком его стихов на китайский язык.
Подходящий момент для столицы Европы, чтобы принять художника, который призывает пробудить критическое мышление и не проживать жизнь, не совершив хотя бы один, пусть самый малый, акт несогласия с повсеместной несправедливостью.