Европейцы теряют в среднем 294 евро покупательной способности на каждые 10 000 евро на счетах, говорится в исследовании Revolut: 6,3 трлн евро лежат на малодоходных вкладах в 20 странах ЕС, пока Брюссель пытается направить эти средства на рынки капитала.
Бездействие в отношении собственных сбережений имеет свою цену, и новые цифры показывают, какова она.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
На прошлой неделе Revolut представил индекс утечки капитала европейских домохозяйств European Wealth Drain Index, в котором компания сочетает опрос 20 007 взрослых в 20 государствах-членах ЕС с официальной статистикой по депозитам и инфляции. Картина, которая вырисовывается, — континент, где семьи, держа деньги на счетах, тихо беднеют.
В 12 из 20 рынков, охваченных исследованием, средние годовые ставки по депозитам не успевают за инфляцией.
В целом по выборке депозиты приносят в среднем 2,76 % годовых при инфляции 2,94 %, то есть даже вкладчики, которые «запирают» деньги на счетах, в реальном выражении теряют.
Инерция, растерянность и усталость от приложений
Упущенная выгода при этом заметно больше, чем прямые потери от инфляции.
Если сравнивать с десятилетней среднегодовой доходностью ETF MSCI Europe в 9,06 %, Revolut подсчитывает, что, оставаясь в наличности и на счетах, домохозяйства ежегодно недополучают в среднем 638 евро с каждых 10 000 евро.
Перенесённое на весь объём сбережений в 6,3 трлн евро это означает, что европейские компании ежегодно недополучают 422 млрд евро инвестиционного капитала.
Причины, по которым вкладчики не двигаются с места, сводятся к трём факторам.
Две трети никогда не переходили в другой банк ради более выгодной ставки: 26 % говорят, что им просто нравится их нынешний банк, 18 % считают разницу несущественной, а 15 % не знают, где искать варианты.
Почти половина, 46 %, неверно оценивают доходность своих сбережений с поправкой на инфляцию, а 19 % вообще не осознают, что инфляция влияет на наличные. Более половины пользуются несколькими финансовыми приложениями, и из них 45 % считают, что такая раздробленность напрямую мешает им инвестировать.
Ситуацию усугубляет то, что каждый пятый житель Европы вообще не имеет никаких сбережений.
При такой глубокой инерции возникает вопрос: способны ли более привлекательные продукты сами по себе её преодолеть, или же нужны более жёсткие меры вроде автоматического включения граждан в пенсионные схемы.
Роландас Ютэйка, руководитель направления Wealth & Trading в Revolut, такой подход отвергает.
В то же время у его компании, обслуживающей более 80 млн клиентов, есть очевидный коммерческий интерес к результатам: она продаёт именно те инвестиционные продукты, которыми, по выводам исследования, европейцам следовало бы пользоваться. Revolut сообщает, что число активных розничных инвесторов из ЕС на её платформе за год выросло на 56 %.
Среди тех, кто не инвестирует, опрос показал, что главным барьером для 29 % является воспринимаемый риск, а для 27 % — недостаток знаний.
«Принудительное подключение не устраняет коренные причины инерции: воспринимаемый риск (29 %) и нехватку знаний (27 %)», — сказал Ютэйка в интервью Euronews, добавив: «При медианном первом вложении в ЕС всего 18 евро мы на практике видим, что снижение порога до 1 евро естественным образом даёт потребителям возможность действовать».
Отвечая на вопрос, действительно ли объединение банковских услуг, накоплений и инвестиций в одном приложении снижает раздробленность, а не просто переносит её в другое место, Ютэйка настаивает: разница здесь структурная.
По его словам, такое объединение «убирает административную стену между зарплатой человека, его сбережениями и рынками капитала».
Континент, разделённый на три части
Региональные различия бросаются в глаза.
В Центральной и Восточной Европе разрыв между инфляцией и ставками по депозитам самый большой: лидируют Болгария с разницей в 2,3 %, Словакия — 1,7 % и Литва — 1,3 %. При этом именно там выше всего готовность инвестировать небольшие суммы: в Болгарии и Румынии по 51 % респондентов готовы начать.
В Западной и Южной Европе сосредоточены самые крупные залежи «спящих» денег: в Германии — 1,9 трлн евро, во Франции — 588 млрд евро. Там же фиксируется и самый большой разрыв возможностей — 6–7 %.
В Северной Европе ставки по депозитам в целом сопоставимы с инфляцией, но именно там самая слабая осведомлённость: в Дании и Швеции менее 40 % опрошенных понимают, как инфляция влияет на долгосрочное благосостояние.
Брюссель хочет, чтобы эти же деньги заработали
Выводы исследования прозвучали на фоне острой политической дискуссии.
Выступая перед лидерами французского бизнеса в Париже в прошлом месяце, председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен говорила почти о том же, рассматривая простаивающие депозиты как проблему конкурентоспособности Европы, а не личных финансов.
«В Европе нет нехватки технологий или сбережений, — заявила фон дер Ляйен, добавив: — Но всё ещё не хватает возможностей для масштабирования европейского бизнеса».
По её словам, компании, начинающие путь в Европе, слишком часто уезжают за рубеж в поисках финансирования, смещая центр тяжести своей деятельности или будучи полностью выкупленными.
«У Европы есть сбережения. И, к сожалению, эти сбережения простаивают», — продолжила она.
«Сегодня 10 трлн евро сбережений домохозяйств лежат на банковских счетах. И значительная часть европейских накоплений инвестируется за пределами нашего континента. Сейчас Европе нужно заставить эти деньги работать на её компании. В этом и состоит цель Союза сбережений и инвестиций».
Однако 10 трлн евро Еврокомиссии и 6,3 трлн евро Revolut отражают разные показатели.
Оценка Комиссии включает сбережения домохозяйств, размещённые на банковских счетах по всему ЕС, тогда как Revolut учитывает только ликвидные депозиты в 20 обследованных странах, то есть без семи государств-членов.
Расчёты, стоящие за этим интересом Брюсселя, предельно просты.
В докладе Драги дополнительные инвестиционные потребности Европы к 2030 году оцениваются в 750–800 млрд евро в год — на цифровизацию, энергетику, оборону и инфраструктуру. Такие суммы государства-члены не могут привлечь за счёт заимствований.
По данным Eurostat, в первом квартале этого года государственный долг составлял 82,9 % ВВП ЕС и 88,9 % — в зоне евро. Если эти средства не могут предоставить правительства, их нужно искать в другом месте.
Таким инструментом и призван стать Союз сбережений и инвестиций, одобренный как стратегия в марте 2025 года и курируемый комиссаром по финансовым услугам Марией Луиш Албукерке.
Это не механизм прямого доступа к чьим-либо депозитам и не даёт никому права их трогать.
Вместо этого Союз действует через стимулы и инфраструктурные решения: рекомендацию по сберегательным и инвестиционным счетам, которая предлагает розничным вкладчикам простой вход на рынки капитала, пересмотр общеевропейского пенсионного продукта, по которому Совет в июне согласовал позицию, правила секьюритизации, изменения в том, как банки и страховые компании могут инвестировать, а также усиленный надзор.
«В совокупности эти меры могут высвободить до 470 млрд евро дополнительных инвестиций», — отметила фон дер Ляйен.
Ютэйка поддерживает эту инициативу, но считает, что в ней не хватает одного важного элемента.
«Важно, чтобы ЕС опирался на единый внутренний рынок, основанный на принципах открытого банкинга и открытых финансов, где граждане могут видеть полную картину своих финансов, пользоваться инновациями и свободно переводить капитал», — сказал он Euronews, добавив: «Пока политика догоняет реальность, мы уже закрываем этот разрыв во всех 27 государствах-членах».
Однако согласны с этим далеко не все. Критики считают, что при таком масштабе инвестиционного разрыва Комиссия имеет очевидный интерес влиять на то, куда в итоге направляются деньги домохозяйств, а гармонизированный надзор сосредотачивает полномочия в Брюсселе по вопросам, которые ранее решались национальными регуляторами и отдельными вкладчиками.
Сроки сжатые, и фон дер Ляйен уже дала понять, что ждать всех не намерена.
«Нам нужно договориться до конца года — в идеале всем 27 государствам-членам. Но если это не получится, при необходимости мы сделаем это с теми, кто готов», — заявила она.