Европейцы теряют в среднем 294 евро покупательной способности на каждые 10 000, хранящиеся на счетах, выяснила Revolut: 6,3 трлн в 20 странах ЕС лежат на низкодоходных депозитах, пока Брюссель пытается направить их на рынки капитала.
У бездействия со сбережениями есть своя цена, и новые данные показывают, какова она.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
На прошлой неделе Revolut представил индекс утечки капитала европейских домохозяйств (European Wealth Drain Index), объединив опрос 20 007 взрослых в 20 государствах-членах с официальной статистикой по вкладам и инфляции. Картина, которая из этого складывается, — это континент, где домохозяйства тихо беднеют, держа деньги на счетах.
В 12 из 20 рынков, охваченных исследованием, средняя ставка по годовому депозиту не поспевает за инфляцией.
В целом по выборке вклады приносят в среднем 2,76% при инфляции 2,94%, то есть даже те, кто размещает деньги на депозитах, в реальном выражении теряют.
Инерция, растерянность и усталость от приложений
Упущенная выгода оказывается больше, чем прямые потери от инфляции.
Если оттолкнуться от среднегодовой доходности ETF MSCI Europe за последние десять лет в 9,06%, Revolut подсчитывает, что, оставаясь в наличности, домохозяйства ежегодно недополучают в среднем 638 € с каждых 10 000 €.
Если экстраполировать это на 6,3 трлн €, речь идёт о 422 млрд € в год капитала роста, который не доходит до европейского бизнеса.
Причины, по которым вкладчики ничего не меняют, сводятся к трём факторам.
Две трети никогда не переходили в другой банк ради более выгодной ставки: 26% говорят, что им просто больше нравится их нынешний банк, 18% считают разницу несущественной, а 15% не знают, где искать лучшие условия.
Почти половина (46%) неправильно оценивают свою доходность с поправкой на инфляцию, а 19% вовсе не знают, что инфляция вообще влияет на их деньги. Более половины пользуются несколькими финансовыми приложениями, и из них 45% считают, что такая раздробленность напрямую мешает им инвестировать.
Ситуацию усугубляет то, что каждый пятый европеец вовсе не имеет сбережений.
Если инерция зашла так далеко, возникает вопрос, смогут ли её преодолеть более выгодные продукты или же нужны более жёсткие меры, такие как автоматическое подключение, которое уже используют для повышения участия в пенсионных программах.
Роландас Ютейка, руководитель направления богатства и торговых операций в Revolut, с таким подходом не согласен.
Впрочем, его компания, у которой более 80 миллионов клиентов, имеет очевидный коммерческий интерес к ответу на этот вопрос: она продаёт инвестиционные продукты, которыми, как говорится в исследовании, европейцам следовало бы пользоваться, и сообщает, что число активных розничных инвесторов из ЕС на её платформе за год выросло на 56%.
Среди тех, кто не инвестирует, опрос показал: для 29% главным барьером является воспринимаемый риск, для 27% — нехватка знаний.
«Принудительное подключение не устраняет коренные причины инерции: восприятие риска (29%) и нехватку знаний (27%), — сказал Ютейка Euronews и добавил: — При медианном первом вложении клиентов из ЕС всего в 18 € мы наглядно видим, что снижение порога до 1 € естественным образом побуждает потребителей действовать».
На вопрос, действительно ли объединение банковских услуг, сбережений и инвестиций в одном приложении снижает раздробленность, а не просто переносит её в другое место, Ютейка ответил, что различие носит структурный характер.
Консолидация этих функций «снимает административную стену между зарплатой человека, его сбережениями и рынками капитала», — сказал он.
Континент, разделённый на три части
Региональные различия бросаются в глаза.
В Центральной и Восточной Европе разрыв между инфляцией и ставками по вкладам самый широкий: лидируют Болгария (2,3%), Словакия (1,7%) и Литва (1,3%). При этом там же самый высокий интерес к инвестированию небольших сумм: 51% жителей Болгарии и Румынии готовы начать.
В Западной и Южной Европе сосредоточены самые крупные объёмы бездействующих накоплений: в Германии — 1,9 трлн €, во Франции — 588 млрд €. Там же наблюдается и самый большой разрыв возможностей — 6–7 процентных пунктов.
В Северной Европе ставки по вкладам в целом сопоставимы с инфляцией, но осведомлённость населения ниже всего: менее 40% опрошенных в Дании и Швеции понимают, как инфляция влияет на долгосрочное благосостояние.
Брюссель тоже хочет сдвинуть эти деньги с места
Результаты исследования оказались в центре острой политической дискуссии.
Выступая в прошлом месяце перед представителями французского бизнеса в Париже, председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен говорила почти о том же, представляя «спящие» вклады не как проблему личных финансов, а как вопрос конкурентоспособности Европы.
«В Европе нет недостатка ни в технологиях, ни в сбережениях, — заявила фон дер Ляйен. — Но всё ещё не хватает возможностей для масштабирования европейского бизнеса».
По её словам, компании, начинающие путь в Европе, слишком часто уезжают за финансированием, перенося центр тяжести за океан или будучи целиком выкупленными.
«У Европы есть сбережения. И, к сожалению, эти сбережения простаивают», — продолжила она.
«Сегодня 10 трлн € сбережений домохозяйств лежат на банковских счетах. И значительная часть европейских сбережений инвестирована за пределами нашего континента. Теперь Европе нужно заставить эти сбережения работать на её компании. В этом и состоит цель Союза сбережений и инвестиций».
Цифра в 10 трлн €, которой оперирует Еврокомиссия, и 6,3 трлн € от Revolut означают разное.
Оценка Комиссии охватывает сбережения домохозяйств на банковских счетах по всему ЕС, тогда как Revolut учитывает только ликвидные депозиты в 20 исследованных странах, то есть без семи государств-членов.
Математика, стоящая за интересом Брюсселя, проста.
В докладе Драги дополнительные инвестиционные потребности Европы к 2030 году оцениваются в 750–800 млрд € в год на цифровизацию, энергетику, оборону и инфраструктуру — сумму, которую государства-члены не могут привлечь за счёт заимствований.
По данным Eurostat, в первом квартале этого года государственный долг составил 82,9% ВВП ЕС и 88,9% в зоне евро. Если деньги не могут прийти от правительств, им нужно найтись где-то ещё.
Союз сбережений и инвестиций, принятый в качестве стратегии в марте 2025 года и находящийся в ведении еврокомиссара по финансовым услугам Марии Луиш Албукерке, и есть такой инструмент.
Он не является механизмом, позволяющим трогать чьи-либо вклады, и не даёт никому таких полномочий.
Вместо этого он действует через систему стимулов и развитие инфраструктуры: рекомендацию по сберегательным и инвестиционным счетам, которая должна дать розничным вкладчикам простой путь на рынки капитала, пересмотр общеевропейского пенсионного продукта, по которому Совет согласовал позицию в июне, правила секьюритизации, изменения в том, как банки и страховщики могут инвестировать, и усиленный надзор.
«В совокупности эти меры могут разблокировать до 470 млрд € дополнительных инвестиций», — сказала фон дер Ляйен.
Ютейка поддерживает эту работу, но видит недостающий элемент.
«Важно, чтобы ЕС мог опираться на единый рынок, основанный на принципах открытого банкинга и открытых финансов, позволяющий гражданам видеть полную картину своих финансов, пользоваться плодами инноваций и свободно перемещать капитал, — сказал он Euronews и добавил: — Пока политика догоняет реальность, мы уже закрываем этот разрыв во всех 27 государствах-членах».
Однако довольны не все. Критики считают, что Комиссия, столкнувшаяся с настолько масштабным инвестиционным разрывом, объективно заинтересована в том, чтобы влиять на то, куда попадают деньги домохозяйств, а гармонизированный надзор концентрирует власть в Брюсселе за решениями, которые прежде принимали национальные регуляторы и сами вкладчики.
Времени мало, и фон дер Ляйен уже дала понять, что ждать всех не намерена.
«Нам нужно добиться соглашения до конца года — в идеале при участии всех 27 государств-членов. Но если это не удастся, мы, если потребуется, пойдём вперёд с теми, кто готов», — заявила она.