Во время кампании перед референдумом в Исландии Брюссель в основном молчал; 52,8% проголосовали против возобновления переговоров о вступлении в ЕС, напомнив о его сдержанной реакции на "брексит" десять лет назад.
Спустя десять лет после "брексита" европейские лидеры вновь предпочли промолчать во время судьбоносного референдума о членстве в ЕС, наглядно продемонстрировав, как мало Брюссель извлёк уроки из собственных промахов.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
В воскресенье чиновники ЕС получили известие о том, что исландцы проголосовали против возобновления переговоров о вступлении в Союз на референдуме, где лагерь «нет» победил с минимальным перевесом: 52,8% против 47,2%. Их реакция была, мягко говоря, сдержанной.
Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен публично никак не высказалась, поручив безымянному представителю заявить лишь, что Брюссель «принял к сведению» результаты.
Председатель Европейского совета Антониу Кошта стал одним из немногих, кто нарушил молчание: через своего пресс-секретаря он заявил, что «ЕС полностью уважает демократический выбор исландского народа на сегодняшнем референдуме. Исландия остаётся одним из самых близких и надёжных партнёров ЕС».
Эта сдержанность соответствовала линии Еврокомиссии, которая на протяжении всей кампании соблюдала острожность, что ставит вопрос, не наносит ли такой институциональный инстинкт нейтралитета политический ущерб самому ЕС, когда голосование касается его напрямую.
«Кампания была очень жёсткой. Огромные деньги. Можно было почти услышать отголоски "брексита", и весь сценарий "брексита" стал её частью», — рассказал депутат и бывший мэр Рейкьявика Дагур Эггертссон программе Europe Today.
Оставаться в тени
Правительство Исландии попросило Брюссель не вмешиваться.
Отвечая в июне на парламентский запрос, премьер-министр Криструн Фростадоуттир подчеркнула: «Это внутренний вопрос, это внутренняя политика, и решение о том, начинать эти переговоры или нет, должны принимать сами исландцы. И, разумеется, мы не хотим необоснованного вмешательства».
В то же время Криструн Фростадоуттир отметила, что если у людей возникнут вопросы об ЕС, было бы вполне естественно, если бы Брюссель на них отвечал. Такая попытка снизить накал страстей вписывалась в стратегию более широкого проевропейского лагеря.
Хульда Торисдоттир, профессор Исландского университета, рассказала Euronews, что евроскептической кампании удалось поднять ставки, представив референдум как прямой выбор за или против членства в ЕС, в то время как проевропейский лагерь старался эти ставки снизить, подчёркивая, что речь идёт лишь о возобновлении переговоров.
«Это голосование не о членстве и не о приведении законодательства в соответствие: если результат будет положительным, по соглашению о присоединении состоится ещё один референдум», — сказала Криструн Фростадоуттир газете Washington Post накануне голосования.
Высокопоставленные чиновники ЕС придерживались похожей линии. Еврокомиссар по расширению Марта Кос дала несколько интервью исландским СМИ, в том числе общественному вещателю RÚV, сосредоточившись на процессе расширения и том, что на практике будут означать переговоры.
«Решение Исландии — предупреждение для Европы. Страхи вокруг рыболовства и эмоциональные, порой ложные аргументы оказались сильнее доводов в пользу "да". Мы уважаем этот выбор, но сигнал ясен: ЕС должен меняться», — заявил депутат Европарламента Сандро Гози (Франция/Renew).
Вопрос суверенитета
Кампания обеих сторон была сосредоточена на экономических вопросах. Сторонники «да» утверждали, что вступление в ЕС позволит снизить процентные ставки по долгам и уменьшить валютные колебания, открывая путь к введению евро.
Кампания «нет», в свою очередь, предупреждала, что членство в ЕС потребует изменить правила работы рыбной отрасли и сельского хозяйства — жизненно важные интересы для сельских районов, где евроскептики одержали победу.
«Речь была не только об экономических интересах. Всё было гораздо глубже. Аргументы кампании "нет" гораздо сильнее отзывались в людях, потому что были ближе к исландской идентичности», — пояснила Торисдоттир.
Для противников вступления, иначе говоря, голосование затрагивало нечто экзистенциальное: добившись тяжёлой ценой независимости от Дании в 1944 году, Исландия не желает отдавать часть суверенитета другой, более крупной силе.
«Референдум 29 августа — это не только о Европейском союзе. Он о том, считаем ли мы, что сами исландцы лучше всех способны определять своё будущее», — написал в блоге бывший министр от евроскептической Партии независимости Бьёрн Бьярнасон.
Главный посыл успешной кампании «нет» заключался в том, что ЕС — это не щит от более крупных держав, а одна из тех сил, от которых Исландии нужно сохранять независимость, если она хочет оставаться полностью суверенным участником международного сообщества.
Одновременно Брюссель отказался становиться полноценным участником политической борьбы, что многие рассматривают как параллель с кампанией по "брекситу", свидетельствующую о том, что ЕС так и не извлёк нужных уроков.
Напоминает о Brexit
Как и сейчас Рейкьявик, премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон в своё время просил институты ЕС не вмешиваться. В обоих случаях Брюссель уважил эту просьбу.
«Я понимаю политический принцип невмешательства в конституционный референдум государства-члена», — сказал Euronews Чарльз Таннок, бывший депутат Европарламента от британских консерваторов, выступавший за сохранение членства в ЕС.
«Но, на мой взгляд, это была ошибка — не опровергать ложные заявления и дезинформацию».
По словам Таннока, молчание Брюсселя во время референдума по "брекситу" выглядело особенно поразительно на фоне обвинений в том, что одна из иностранных держав финансово поддерживает кампанию за выход, хотя, как он отметил, окончательных доказательств этому так и не нашли.
В Исландии кампания «нет» была значительно лучше профинансирована, чем сторонники «да».
«Это была ошибка — не вмешаться и не вступить в дискуссию, ведь именно мы могли бы развенчать те ложные тезисы, которые распространялись», — признал председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер в 2019 году. «Я ошибся, промолчав в столь важный момент».
Разумеется, задним числом всегда легче рассуждать, что следовало сделать иначе, — и ещё вопрос, помогло бы европейской интеграции вмешательство высших должностных лиц ЕС, учитывая, насколько осторожно им пришлось бы балансировать, чтобы избежать ответной реакции.
Тем не менее в обоих случаях ЕС сумел оттолкнуть часть избирателей, одновременно создавая впечатление угрозы их праву самим решать свои дела и при этом отказавшись играть ту заметную политическую роль, в стремлении к которой его обвиняют противники.
«У ЕС есть репутация, заслуженная или нет, структуры, которая действует сверху вниз и мало прислушивается к аргументам о защите национальной идентичности и суверенитета», — отметил Таннок.
«ЕС мог бы гораздо яснее объяснить, что это проект, основанный на государствах-членах, и что Исландия на все 100% осталась бы Исландией», — добавил он.