Лента Джима Джармуша, получившая «Золотого льва», знаменует его возвращение к формату альманаха ради осмысления напряжённых семейных отношений и непостижимости самых близких.
Джим Джармуш всегда виртуозно умел извлекать необычное из на вид обыденных ситуаций. Лучшего примера не найти, чем великолепный альманах режиссёра 2003 года Coffee And Cigarettes, неожиданно поэтичная коллекция этюдов, превращающая неловкие встречи и несостоявшиеся разговоры во что-то созвучное и глубоко человеческое.
В этом году он возвращается с Father Mother Sister Brother, ещё одной работой в недооценённом кинематографическом формате, удостоенной «Золотого льва» на прошлогоднем Венецианском кинофестивале. На этот раз его меньше занимают кофеин и никотин, а больше — вода и часы. И, главное, потрёпанные семейные узы между родителями и их взрослыми детьми.
Первая глава, «Отец», показывает, как брат и сестра Джефф (Адам Драйвер) и Эмили (Майим Бялик) едут навестить папу (Том Уэйтс) в его удалённой хижине в занесённом снегом Нью-Джерси. Они не видели его со дня похорон матери, когда у него случился «инцидент», и темы здоровья и денег явно вызывают тревогу. У отца, похоже, накопились разные бытовые проблемы — оседающая стена и неисправный септик. Джефф помогает ему деньгами и приезжает на семейное свидание с небольшой коробкой продуктов для холодильника. И тут же — тяжёлые паузы и груз невысказанного.
Второй эпизод, «Мать», вращается вокруг ещё одной столь же краткой семейной встречи. Мать (Шарлотта Рэмплинг) беседует со своим терапевтом в шикарном доме в Дублине, готовясь к приезду двух диаметрально противоположных дочерей — начитанной Тимофеи (Кейт Бланшетт) и панковской Лилит (Вики Крипс). У них сложился своеобразный ежегодный ритуал: формальная встреча за послеобеденным чаем и безупречным набором канапе. Дальше — новые многозначительные паузы: троица примеряет привычные семейные маски, осторожно лавируя между недоговорёнными эмоциями.
Третья и последняя новелла, «Сестра и брат», нарушает заданную динамику, перенося действие в Париж, где близнецы Скай (Индиа Мур) и Билли (Лука Саббат) переживают отсутствие родителей. Они встречаются, чтобы зайти в квартиру недавно умерших родителей — последнее прощание, во время которого Билли, который складывал их вещи на хранение, показывает сестре серию фотографий и бумаг, доказывающих, что о них они многого не знали.
Каждый эпизод автономен, но начинается схоже: двое детей в машине едут в дома родителей. И это не всё, дополнительной связкой служат повторяющиеся визуальные мотивы и эхом отражающиеся реплики: скейтбордисты в слоумо, часы Rolex, случайные совпадения цветов, стаканы воды, британская идиома «Bob's your uncle» и упоминание «Nowheresville».
В моменте это приятно, но из симметрий и пересекающихся мотивов вырастает не так уж много, и Father Mother Sister Brother остаётся обаятельной картиной, намекающей на глубину, скрытую в простоте, но спотыкающейся на финальной прямой.
Повторяемость этих мотивов, конечно, подсказывает, что как бы ни были по-своему сложны семьи, всем знаком опыт коммуникационных сбоев, накапливающихся со временем. И всё же в эмоциональном смысле это может привести в «Nowheresville». Тогда как Coffee And Cigarettes (в нём тоже играли Уэйтс и Бланшетт), более ехидный и остроумный альманах, тихо ошеломлял зрителя, Джармуш на этот раз чуть промахивается, исследуя сложность, абсурдность и порой нежность напряжённых семейных динамик.
Это не значит, что в этом портрете семейного отчуждения нечем восхищаться, особенно в первых двух главах. Том Уэйтс — недооценённое экранное присутствие - великолепен в роли, идеально подогнанной под его трикстерскую персону. Уэйтс как-то сказал: «Большинству людей всё равно, говорите ли вы им правду или лжёте, лишь бы их это развлекало» - и намеренно shabby-by-design образ отца явно развлекается. Эпизод «Отец» выигрывает и от подмигивающей развязки, которая была бы как дома в одной из его озорных баек.
В «Матери» Шарлотта Рэмплинг сияет в, пожалуй, лучшей новелле. Будь то невнимательность или лукавая наблюдательность, она идеальна в роли напряжённой матриарха, озабоченной внешней картинкой подобно отцу Уэйтса - но по совершенно другим причинам. Вторая новелла дарит и лучшие моменты Father Mother Sister Brother. То это прячущий лица букет на столе, то застёгнутая на все пуговицы дочь Бланшетт, старательно копирующая «mummy» (вплоть до того, как она вгрызается в кусок торта Баттенберг), то короткое касание рук сестёр у ворот — «Мать» развивает заложенное «Отцом» обещание, разбирая обман и то, что витает над разговорами, но так и не проговаривается.
К сожалению, финальная глава не собирает всё воедино. «Сестра и брат», при всей искренности и хорошей актёрской игре, заигрывает с эмоциональной выразительностью, но не достигает пронзительности. В результате фильм завершается жёсткой нотой, которая, как и две предыдущие родительские встречи, ощущается как упущенная возможность.
Присутствие можно найти в отсутствии. Многослойные эмоции могут прятаться и оставаться невысказанными в тишине. У каждого из нас есть коконы, секреты, выдуманные уловки, призванные лучше беречь приватность и защищать чувство собственного «я». И, возможно, с возрастом мы приходим к негласному пониманию, что большинство из нас уйдёт из жизни, оставив фотографии и так и не узнав по-настоящему тех, кого считаем самыми близкими. Не случайно ни один из родителей в Father Mother Sister Brother не имеет имени.
Джармуш почти добирается туда. Его стремление исследовать, что отделяет близость от отчуждения, нельзя принимать как должное - как и его неприязнь к чересчур украшенным банальностям в историях о напряжённых семейных делах. Но даже если Father Mother Sister Brother работает как обаятельный диптих, лишь касающийся глубины, то как меланхолический триптих, ищущий резонанса, он буксует.
Father Mother Sister Brother уже вышел в Италии, Испании и Франции. Европейский кинотеатральный релиз продолжится в январе и феврале, после чего картина отправится на стриминговую платформу MUBI.