С Бродвея нам сообщают – рампа перестала быть модной. Точнее, рампы уже просто нет. Театр, когда-то снявший котурны, а спустя столетия разрушивший
С Бродвея нам сообщают – рампа перестала быть модной. Точнее, рампы уже просто нет. Театр, когда-то снявший котурны, а спустя столетия разрушивший четвертую стену, сегодня отказывается от своего, казалось бы, главного атрибута: сцены, которая отделяет действие от зрителей.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Постановка, посвященная знаменитому ревю Зигфельд Фоллиз, обошлась, во всяком случае, без нее.
По словам актера Джоуи Кэлвери, “это дает иные выразительные возможности театральному ремеслу, придавая и совершенно иной смысл происходящему. Это еще и иной способ рассказать историю, и это новый способ воспринимать спектакли”.
Если термин “интерактивность”, или “взаимодействие” в данном случае применим, то это и новая возможность для зрителей стать участником действия.
Еще один пример. Поставленная по мотивам моцартовской “Волшебной флейты” Царица ночи.
В главной роли – Кэтрин Крокетт: “Нет ощущения сценического задника, вы работаете на все 360 градусов, и публика – тоже действующее лицо”.
Рэнди Вейнер – продюсер и режиссер-постановщик Царицы ночи, это ему пришла в голову идея трансформировать знаменитый ночной клуб, который находился в подвальном помещении одного из отелей, в театральный зал.
“Мне кажется, что сегодня, как никогда раньше, людям нравится ощущать некую совместность – в том числе и тогда, когда они идут в театр. Мне кажется, что идея соучастия в постановке сегодня актуальна, а в современном театре – особенно”.
А вот точка зрения зрителей: “Сумасшествие, очень здорово, новые ощущения. Мы именно такой спектакль и хотели посмотреть”.
Как бы то ни было, но вдохновленные успехами коллег, служители Терпсихоры, обосновавшиеся на Бродвее, рассматривают иные проекты, в которых публика оказывается не только зрителем, но и исполнителем режиссерской воли.