ФРС на первом заседании под руководством Кевина Уорша сохранила ставку, но почти половина членов допускают её повышение позже в этом году на фоне высокой инфляции.
В резком отходе от прежних прогнозов девять представителей ФРС ожидают как минимум одно повышение процентной ставки в этом году, при этом центробанк также убрал из своего заявления по политике формулировки, которые ранее намекали, что его следующим шагом будет снижение ставки.
Необычно краткое заявление, вероятно, отражает влияние нового председателя ФРС Кевина Уорша, назначенного Трампом, который прежде критиковал регулятора за чрезмерно обширные комментарии о состоянии экономики.
Шесть членов комитета заложили в прогноз два и более повышения ставки в этом году — резкий разворот по сравнению с мартом, когда ни один из них не предусматривал ужесточения, а комитет в целом ожидал одного снижения в 2026 году.
Этот разворот отражает растущую обеспокоенность устойчивой инфляцией, которая сейчас находится на максимуме за три года. Ряд представителей ФРС в последнее время предупреждали, что может потребоваться более высокая стоимость заимствований, если ценовое давление не ослабнет.
Еще восемь участников заседания высказались за сохранение ставок без изменений в этом году, тогда как один прогнозирует их снижение. Сам Уорш не представил свой прогноз по ставке.
Он заявил, что призывал коллег сделать это, однако ранее критиковал подобные прогнозы за то, что они могут привязывать ФРС к определённой траектории политики. ФРС также убрала из своего заявления элементы прямого указания на будущие действия.
Уорш также сообщил журналистам на пресс-конференции, что формирует пять рабочих групп, которым предстоит изучить, в частности, то, как ФРС коммуницирует с общественностью, какие источники данных она использует при принятии решений и какие подходы применяет для оценки инфляции, чтобы убедиться, что ФРС «трезво оценивает ситуацию и сосредоточена на будущем».
Среда стала первым заседанием по вопросам политики для Уорша, назначенного Трампом после того, как президент резко раскритиковал его предшественника Джерома Пауэлла за то, что тот недостаточно сильно снижал ставки. Эта атака во многом обернулась против самого Трампа: в итоге Пауэлл остался в руководящем органе ФРС и в среду проголосовал за сохранение ставки на уровне около 3,6 %.
Теперь перед Уоршем стоит непростой выбор. Обычно ФРС борется с инфляцией, повышая процентные ставки, чтобы охладить заимствования, расходы и экономическую активность. Однако такой шаг почти наверняка вызовет недовольство Белого дома и может повысить стоимость ипотечных кредитов, автозаймов и других видов заимствований буквально накануне промежуточных выборов.
Если война с Ираном завершится, цены на бензин, вероятно, продолжат снижаться, и в ближайшие месяцы инфляция может остыть. Но цены на многие товары и услуги — одежду, стоматологическую помощь, услуги по уходу за детьми — начали расти еще до войны с Ираном, а инфляция уже пять лет превышает целевой уровень ФРС в 2 %, что говорит о сохраняющемся в экономике инфляционном давлении.
Уорш неоднократно подчеркивал, что руководство ФРС привержено обеспечению ценовой стабильности.
«Мы уже пять лет не выполняем нашу цель по инфляции и собираемся это исправить», — сказал он.
Уоршу также приходится иметь дело с резко изменившейся экономической конъюнктурой по сравнению с прошлым годом, когда он, по сути, вел кампанию за назначение председателем ФРС. Тогда он открыто выступал за более низкие ставки, как того требовал Трамп. В качестве аргумента он ссылался на развитие искусственного интеллекта как технологии, которая может резко расширить возможности экономики по выпуску товаров и услуг по низкой цене и со временем снизить инфляцию.
Даже тогда многие экономисты скептически относились к его утверждениям. По крайней мере в краткосрочной перспективе, отмечают аналитики, стремительный рост инвестиций в производство полупроводников и компьютерного оборудования способствует ускорению инфляции.
И действительно, с тех пор как 28 февраля началась война с Ираном, инфляция разогналась до трехлетнего максимума в 4,2 %, главным образом из-за подорожания топлива на фоне конфликта. Обычно ФРС борется с ускорением инфляции, повышая ключевую ставку, чтобы охладить потребительские расходы и экономический рост.
Трамп объявил о предварительном мирном соглашении, которое может положить конец трехмесячному конфликту, но пока неясно, удастся ли сохранить мир. И даже если поставки нефти с Ближнего Востока восстановятся в полном объеме, может пройти несколько месяцев, прежде чем начнут снижаться цены на бензин, продукты питания и, например, авиабилеты.
Одновременно в последние месяцы усилился найм, что лишило смысл одного из ключевых аргументов в пользу снижения ставок. В январе ФРС в рамках квартальных экономических прогнозов ожидала, что дважды снизит ставку в этом году. Главной причиной возможных тогда послаблений было сокращение рабочих мест, и политики опасались роста безработицы. Обычно центробанк снижает ключевую ставку, чтобы стимулировать экономический рост и занятость.
Однако в начале этого месяца правительственный отчет показал, что в мае занятость резко выросла: работодатели создали 172 000 рабочих мест — это третий подряд месяц уверенного роста найма.
Портфельный менеджер компании Quilter Стюарт Кларк заявил: «Эта ситуация целиком создана самими США, и с учетом того, что цены на энергоносители, скорее всего, останутся повышенными по сравнению с началом года, инфляция не начнет внезапно падать».
По его словам, с учетом свежих данных по рынку труда и опубликованных в среду показателей потребительских расходов, превысивших ожидания, «совсем не исключено, что к концу этого года ФРС уже повысит ставки, вместо того чтобы снижать их, как ожидалось в начале 2026 года».
На Уолл-стрит индекс S&P 500 снизился на 1,4 % после публикации прогнозов представителей ФРС по ставке. Отвечая на вопрос, могут ли изменения, такие как пересмотр состава экономических прогнозов, напугать рынки, Уорш сказал: «Я считаю, что финансовые рынки лучше всего работают, когда реагируют на поступающие данные. Менее эффективно они функционируют, когда задаются вопросом: „Как Федеральная резервная система отреагирует на эту информацию?“».