Важнейший в мире морской транспортный узел превращается в арену геополитического противостояния, и неожиданным победителем может стать Россия.
Последствия совместного удара США и Израиля по Ирану довольно быстро вышли за пределы поля боя.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
В среду Корпус стражей исламской революции Ирана объявил, что берет под «полный контроль» 39-километровый пролив и пригрозил атаковать любое судно, которое попытается его пересечь.
Президент США Дональд Трамп оперативно пообещал направить военно-морской флот для сопровождения танкеров через пролив — шаг, который сведет американские силы в прямое противостояние с иранскими в одном из стратегически важнейших районов мирового судоходства.
А в эпицентре этой бури, вероятно, с тихим удовлетворением наблюдает за происходящим одна страна — Россия.
Может ли Москва оказаться главным бенефициаром?
«Потребность Китая продолжать закупки нефти теперь в значительной степени зависит от России как одного из ключевых поставщиков, поскольку ни Иран, ни Венесуэла уже не могут удовлетворить этот спрос», — заявил Euronews Андрей Коватариу, приглашенный старший научный сотрудник Центра глобальной энергетики Атлантического совета.
Кризис грозит также вернуть Европу в зависимость от российского газа как раз в тот момент, когда Брюссель стремился от него отказаться.
«Мы можем увидеть, как некоторые страны ЕС начнут выступать за отсрочки или исключения в отношении отказа от российского газа, — продолжил он, — поскольку Европе необходимо природное сырье, чтобы пополнить свои стратегические запасы».
Для Кремля расчеты идут еще дальше.
Сохраняя скидки на свою нефть вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией для повышения цен, Москва может попытаться углубить свое влияние на Пекин.
«Это может быть геополитический ход Кремля — удерживать скидки и наращивать политическое влияние на Китай», — пояснил Коватариу, описывая сценарий, при котором Россия превращает энергетический кризис, к началу которого она не имела прямого отношения, в стратегический актив.
Бурные воды
Ормузский пролив — ключевая узкая точка для мировой торговли нефтью, газом и морских перевозок: через него проходит около 20% глобальных поставок нефти и примерно 30% мирового объема СПГ.
В обычное время через него ежедневно проходят около 20 миллионов баррелей нефти.
Судоходные трекеры сейчас фиксируют сотни танкеров, бездействующих по обе стороны пролива, между Персидским заливом и Оманским заливом, пока страховщики и операторы ждут, выяснится ли, насколько реален озвученный риск.
Для азиатских импортеров последствия уже ощутимы.
Только у QatarEnergy 82% продаж приходятся на Китай, Южную Корею и Индию — и 4 марта компания объявила форс-мажор, то есть задействовала юридический механизм, позволяющий освободить сторону от выполнения контрактных обязательств в чрезвычайных обстоятельствах.
«Это наглядный показатель масштабов перебоев и рисков в регионе, — пояснил Коватариу, — как в части добычи, хранения и транспортировки, так и с коммерческой точки зрения, ведь контракты как раз и призваны защищать стороны в подобных ситуациях».
Насколько это вообще законно?
Полная блокировка Ормузского пролива нарушила бы нормы международного права, которое гарантирует свободу судоходства через стратегически важные водные пути. Но, по словам аналитиков, вопрос законности здесь может оказаться не главным.
«Разумеется, с правовой точки зрения закрытие Ормузского пролива противоречит международному праву, — говорит Коватариу.
— Но речь идет о способности нарушить, частично или полностью, работу этого маршрута или хотя бы посеять страх перед такими нарушениями. Этого уже достаточно, чтобы фрахтовые и страховые ставки оставались высокими».
Возможности Ирана поддерживать этот уровень угрозы, добавляет он, напрямую зависят от его способности наносить и продолжать наносить удары.
«По мере снижения этих возможностей будет снижаться и вероятность перебоев в Ормузском проливе».
В ближайшей перспективе, отмечает Коватариу, мировые стратегические запасы энергоресурсов остаются на относительно комфортном уровне.
Но если нарушения судоходства в Ормузе затянутся дольше чем на несколько недель, последствия быстро станут ощутимее: резкий скачок цен, рост розничных тарифов и, в конечном счете, падение спроса по мере того, как потребители и промышленность будут вынуждены сокращать потребление.
«Если масштаб атак и физические перебои подтвердятся в гораздо большем объеме, в сочетании с блокировкой Ормузского пролива, и это продлится дольше нескольких недель, — предупреждает он, — мы действительно можем говорить о резком росте цен, удорожании топлива для конечных потребителей и, в конечном счете, о разрушении спроса».
Итог, по его словам, прост: «Ключевым фактором остается длительность кризиса».
29d62890439df35463e12e9b94b13175