Софи Дежардан, euronews: “С нами на связи Доминик Вольтон из Национального центра научных исследований, специалист по СМИ, политическим коммуникациям
Софи Дежардан, euronews:
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
“С нами на связи Доминик Вольтон из Национального центра научных исследований, специалист по СМИ, политическим коммуникациям и журналистике. Добрый день. Что эта драма, которая разыгралась в редакции “Шарли эбдо”, изменит в будущем?
Доминик Вольтон, Национальный центр научных исследований:
“Я думаю, что это вынудит серьезно относиться ко всему тому, что считалось окантовкой свободы информации, то есть – к наиболее радикальной прессе, наиболее сатирической, наиболее неординарной, которую, как правило, рассматривали как второстепенную. И, как часто бывает в демократии, мы лишь наблюдали за тем, как часто “Шарли эбдо” становился объектом язвительных нападок за свою позицию, за свои рисунки и так далее. А сейчас мы понимаем, что та пресса, которую мы считали работающей почти за гранью, оказалась в конце концов сердцем демократии. Я думаю, что это очень важно, потому что я считаю, что нет свободы слова, нет свободы информации, нет свободы прессы, если эта пресса рассматривается как чрезмерно смелая и не обладающая хорошим вкусом. Но на деле она несет в себе самую крайнюю величину критического выражения”.
euronews:
“То, что представителей интеллигенции, журналистов убивают за их идеи – в мире не ново. Но во Франции это было невообразимо. Станет ли 7 января разделительной чертой?”
Доминик Вольтон:
“Да, будут периоды до и после 7 января. Сплоченность оказалась настолько сильной, потому что речь идет о “Шарли эбдо”. Кроме того, среди убитых – пять самых известных ее личностей. Именно поэтому. Они были “красной линией” в культурной и политической истории Франции. Добавлю, что если бы в связи с этой трагедией мы могли бы также обратить внимание общественности и на другие человеческие трагедии, на миллионы иммигрантов, которые прибывают к европейским берегам и тонут, я думаю, мы нашли бы связь между сутью вероятной полемики по этому вопросу и тем, что происходит с фундаментальными ценностями Европы в контексте свободы информации”.
euronews:
“Это что-то изменит для прессы?”
Доминик Вольтон:
“Что касается прессы, то это ставит под сомнение образ мышления, который она зачастую использует именем права на информацию и который, будучи для одних радикальным, в глазах других является расистским и ненавистническим. Это не только ислам, речь вообще – о том, кто другой. Уважаем ли мы другого или всегда видим в нем опасность? Когда в другом видят опасность, то проводят политику плавильного котла. Если мы можем быть полезны Соединенным Штатам, которые выразили свою солидарность по отношению к нам, то должны им сказать, послушайте: “Мы не собираемся учить вас, но все же, может быть, мы попытаемся не воспроизводить у себя такую же антиисламскую и антимусульманскую истерию и катастрофическую ненависть, которая развилась в США после 11 сентября”.
euronews:
“Мы видели отменную реакцию – будь то на улице, в социальных сетях, повсюду, что это говорит о французском обществе?”
Доминик Вольтон:
“Это также, возможно, положительный урок. Мы не перестаем говорить о том, что французы и европейцы в целом одрябли, готовы уступить экстремизму и больше ни во что не верят. Это не так, и Франция, в связи с этим может еще раз блестяще продемонстрировать, что ее большая сила заключается в том, что она многонациональная страна, где сосуществуют многие религии, многие культуры. И даже если социальная интеграция не происходит так же, как 50 лет назад, а сосуществование религий стало сложнее, появилась политическая зрелость и никто сейчас не станет проводить политику плавильного котла. Но, возможно, это не продлится долго”.
euronews:
“Станет ли следствием этого нападения политическая рекуперация и каковы потенциальные риски?”
Доминик Вольтон:
“Не думаю. Если будет предпринята попытка политической рекуперации, произойдет обратный эффект. Потому что то, что происходит в минуты молчания, то, что будет происходить в субботу и воскресенье на крупной манифестации, все, что может быть сказано, даже если слов слишком много и часто доходит до словесной истерии, это лишь слова. Слова, которые переполнены глубоких эмоций”.