Задержка с ИИ Siri у Apple превратила дискуссию о DMA из брюссельского пузыря в повседневную потребительскую тему. DMA должен обеспечить честный рынок, но какие реальные выгоды он приносит потребителям и основателям стартапов?
Объявление Apple о том, что запуск её искусственного интеллекта Siri в Европейском союзе откладывается из-за закона о цифровых рынках (DMA), явно раздражило Европейскую комиссию.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Всё больше технологических компаний предпочитают откладывать или вовсе не выводить новые функции и сервисы на рынок ЕС, а дискуссии о цифровой политике постепенно выходят за пределы брюссельского пузыря и попадают в поле зрения потребителей и местных политиков.
Так, прошлогоднее решение компаний Meta и Google ограничить размещение политической рекламы в ответ на регламент ЕС о прозрачности и таргетинге политической рекламы (TTPA) уже вызвало недовольство как у политиков, так и у неправительственных организаций.
«ЕС не будет делать никаких исключений, так же как полицейский не освобождает водителя от обязанности соблюдать скоростной лимит»
Тон и посыл заявления официального представителя Еврокомиссии на недавней пресс-конференции заслуживают того, чтобы привести их полностью:
«Нужно расставить все точки над i. Решение не допускать Siri AI принято Apple и только Apple. В DMA нет абсолютно ничего, что запрещало бы Apple выводить новые продукты на рынок ЕС. Но то, чего Apple, как и другим „привратникам“, делать нельзя, – это закрывать рынок. Не им решать, кто будет заниматься инновациями в Европе, и не им выбирать, какими инструментами ИИ смогут пользоваться граждане ЕС, а какими нет».
«Apple просто не смогла разработать решения по обеспечению совместимости, которые соответствовали бы базовым стандартам ЕС в области конфиденциальности и безопасности. Вместо того чтобы искать приемлемый вариант соблюдения правил, Apple просто обратилась в Еврокомиссию с просьбой освободить её от обязательств по обеспечению совместимости, предусмотренных DMA».
«Как нетрудно догадаться, такой вариант исключён. Потому что это означало бы, что ни у одного другого ИИ-агента, кроме Siri AI, который, кстати, работает на технологиях Google, не было бы равных шансов быть выбранным пользователями iPhone. <...> И что ещё важнее, право ЕС не подлежит торгу: ЕС не делает никаких исключений, так же как полицейский не освобождает водителя от обязанности соблюдать скоростной лимит».
Сравнение DMA с правилами дорожного движения, вероятно, должно было удовлетворить запрос брюссельского пузыря на эффектный ответ, но логика здесь неочевидна. Правила дорожного движения задают чёткие и неизменные нормы поведения, тогда как DMA опирается на подвижный набор мер со стороны Еврокомиссии, который многие техногиганты описывают как систему с постоянно передвигающимися «воротами».
Действительно, на «привратников» DMA возлагает ряд предварительных обязанностей (например, обеспечивать совместимость, предоставлять пользователям доступ к их данным, воздерживаться от самопредпочтения), но практическая реализация и оценка предлагаемых технокомпаниями решений остаются расплывчатыми и строятся на постоянной, гибкой оценке со стороны Комиссии.
Теоретически у Комиссии есть широкий набор инструментов, позволяющих «передвигать ворота»:
«В качестве органа по применению DMA Комиссия может принимать решения о несоблюдении, проводить рыночные расследования для установления нарушений, при необходимости обновлять обязанности „привратников“ (посредством имплементационных актов) и разрабатывать меры для борьбы с систематическими нарушениями правил DMA. Она может запрашивать у „привратников“ информацию и получать доступ к любым данным и алгоритмам, в том числе через интервью или выездные проверки. В неотложных случаях у неё есть полномочия предписывать временные меры в отношении „привратников“».
Оценка выгод DMA для потребителей и основателей стартапов
Многие небольшие стартапы, быстрорастущие компании и основатели критически настроены к крупным корпорациям — будь то автопром, фармацевтика, индустрия питания или большие технологические компании. Они часто указывают на несправедливые договорные практики, которые мешают им получать доступ к платформам (например, игровой студии — попасть в подборку App Store) или приобретать данные, необходимые для разработки собственных продуктов (скажем, стартапу в сфере данных — купить информацию о транспортных средствах у той же Mercedes).
Именно поэтому и появились такие акты, как закон о данных (Data Act) и закон о цифровых рынках (DMA). Но и здесь действует универсальное правило: благие намерения не всегда приводят к ощутимым результатам.
Data Act, среди прочего, должен был закрепить более справедливые правила обмена данными — например, помешать держателям данных использовать недобросовестные договорные условия, чтобы блокировать доступ меньших игроков к нужной им информации или возможность её купить.
Этот акт начал применяться лишь в 2025 году и уже подвергается корректировке в рамках стратегии ЕС по «дата-союзу». Надёжных данных о его воздействии пока нет, поэтому остаётся опираться лишь на разрозненные впечатления небольших компаний.
Эти компании нередко скептически оценивают эффект от Data Act: на бумаге правила есть, но на практике всё иначе — очень немногие ориентированные на рост компании готовы вступать в спор с крупными игроками, особенно европейскими, и рисковать испортить отношения, которые могут пригодиться для будущего сотрудничества.
Зато разговор о законе о цифровых рынках (DMA) и назначенных «привратниках» ведётся куда более откровенно: большинство из них базируются за пределами ЕС — за исключением зарегистрированной в Нидерландах Booking[.]com.
(C) Европейская комиссия, портал Gatekeepers
На фоне DMA политики в ЕС порой открыто радуются штрафам против американских технокомпаний, а сама Еврокомиссия время от времени по оговорке Фрейда представляет DMA как инструмент укрепления технологического суверенитета, одновременно отвергая обвинения США в том, что этот закон в первую очередь дискриминирует американские компании.
Оставив в стороне вопрос технологического суверенитета и желание «показать им», какие реальные выгоды приносит DMA европейским потребителям и основателям? Удалось ли закону с 2023 года добиться целей, ради которых его принимали? Есть ли экономические эффекты, которые можно было бы легко отследить?
Недавно Еврокомиссия опубликовала трёхлетний обзор действия DMA, в котором оценивается, выливаются ли его цели в результаты, формирующие более справедливый рынок — в том числе для основателей, малого и среднего бизнеса и потребителей.
Как и следовало ожидать, в документе говорится, что направление выбрано верно, поведение «привратников» меняется, но требуется более жёсткое применение правил.
Подготовленный службами Комиссии документ объёмом 83 страницы, по-видимому, не опирается на твёрдые экономические показатели или количественную оценку выгод и издержек. Вместо этого он базируется на широкой доказательной базе, признавая при этом, что часть эффектов DMA пока остаётся не до конца наблюдаемой. Показательно, что слово «экономический» встречается в документе всего шесть раз. Нам удалось найти лишь один пример позитивного экономического эффекта для малых (и не только) компаний:
«Решения по соблюдению статьи 6(3) DMA уже приносят пользу меньшим компаниям. Альтернативные поставщики, такие как браузеры Aloha21, Opera22 и Vivaldi23, привлекают новых пользователей и фиксируют рост трафика своих сервисов. В частности, Aloha сообщила о росте числа новых пользователей на 250 %, а Firefox отметил двукратное увеличение ежедневной аудитории на iOS в Германии и Франции24».
Читать подобные отчёты без умения «считывать между строк» сложно, но, похоже, даже организации гражданского общества, которые обычно резко критикуют большие технологические компании, не до конца уверены, принёс ли DMA реальные изменения для потребителей и основателей, и призывают зафиксировать вызванные им преобразования документально.
«Информированность конечных пользователей о DMA и прозрачность. Организации гражданского общества предложили создать открытые репозитории, фиксирующие изменения, вызванные действием DMA, интерактивные порталы, объясняющие права пользователей, и многоязычные инструкции. Ряд пользователей поддержал эти предложения, особенно в части прозрачности процессов получения согласия и настроек».