В начале года Урсула фон дер Ляйен, глава Еврокомиссии, предложила полностью запретить морские услуги российским нефтяным танкерам. Но из-за необычного сочетания факторов санкция зависла в политическом лимбо.
Все должно было быть иначе.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Когда председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен представила свой план 20-го пакета экономических санкций против России, в центр этого пакета она поставила морские услуги.
«В сфере энергетики мы вводим полный запрет на предоставление морских услуг при транспортировке российской сырой нефти. Это еще сильнее сократит энергетические доходы России и усложнит ей поиск покупателей на ее нефть», — заявила фон дер Ляйен в начале февраля.
Для Брюсселя это был давно назревший шанс довести до конца начатое.
Впервые ЕС попытался запретить предоставление морских услуг для российских танкеров еще в 2022 году в рамках запрета на импорт российской сырой нефти и нефтепродуктов. Если блок прекращает закупать российскую нефть, рассуждали в Брюсселе, он должен перестать и помогать России ее перевозить.
Но на фоне стремительного роста инфляции и цен на энергоносители администрация бывшего президента США Джо Байдена опасалась новых шоков и убедила европейцев вместо полного запрета ввести ценовой потолок, чтобы услуги могли продолжаться при соблюдении определенных условий.
ЕС согласился, и в декабре 2022 года потолок цен на российскую нефть установили на уровне 60 долларов (около 52 евро) за баррель. Это был беспрецедентный шаг со стороны союзников по G7.
С тех пор блоку так и не удалось добиться строгого соблюдения этого механизма. Москва задействовала свой изношенный «теневой флот», чтобы обойти западный контроль и продавать нефть по более высоким ценам. Слабая система подтверждения сделок, постоянные колебания цен на нефть и отсутствие участия Китая и Индии еще больше запутали ситуацию.
В Брюсселе решили, что пора перейти к следующему этапу и заменить потолок цен полным запретом на предоставление морских услуг, реализовав первоначальную задумку 2022 года. Запрет должен был быть всеобъемлющим — от банковского обслуживания и страхования до судоходства и регистрации судов под флагом — и ударить в сердце прибыльной энергетической империи Москвы.
Однако необычное сочетание факторов — внутренних и внешних, ожидаемых и неожиданных — кардинально изменило сценарий.
Сегодня запрет на морские услуги завис в неопределенности, о нем фактически забыли и отодвинули в сторону.
Вот как этот план сорвался.
Санкция, которой так и не было
Первую ловушку на этом пути расставила сама фон дер Ляйен.
«Поскольку судоходство — глобальный бизнес, мы предлагаем вводить этот полный запрет в координации с единомышленниками после решения G7», — сказала она в феврале.
Связав вопрос с G7, как Брюссель уже сделал в случае с потолком цен, фон дер Ляйен подняла планку на уровень, который не контролировала. Преемник Байдена Дональд Трамп радикально изменил политику США в отношении России, в том числе в сфере санкций. Администрация Трампа так и не проявила интереса ни к потолку цен, который считала идеей эпохи Байдена, ни к каким-либо другим совместным шагам.
Поэтому одобрение на уровне G7 было маловероятно, если не сказать невероятно.
Комиссия быстро изменила тон. Через несколько дней после заявления фон дер Ляйен еврокомиссар по экономике Валдис Домбровскис уточнил, что соглашение в рамках G7 не является «абсолютным предварительным условием» для введения запрета на морские услуги, и пообещал, что блок не станет «уклоняться» от самостоятельного продвижения вперед.
Большинство государств-членов с этим согласились и рассматривали участие G7 как плюс, а не как обязательное условие.
При этом заручиться поддержкой Соединенного Королевства считали ключевым шагом, учитывая его ведущие позиции в мире на рынке страхования ответственности судовладельцев (Protection and Indemnity, P&I), без которого танкеры не могут покрыть риски на море.
Но затем, в конце месяца, США и Израиль нанесли удары по Ирану, Ормузский пролив закрыли, а цены на нефть взлетели. Внезапно идея запрета на морские услуги во многом утратила свою привлекательность.
Рыночная турбулентность усилила позиции Греции и Мальты — скептиков за столом переговоров, на территории которых расположены мощные морские кластеры, традиционно задействованные в торговле российскими энергоносителями. (Кипр разделял их подход, но сохранял нейтралитет, поскольку в тот момент председательствовал в Совете ЕС.)
Средиземноморский дуэт утверждал, что запрет приведет к экономическим потерям для европейской экономики и усилит иностранных конкурентов, которые перехватят у них бизнес. Россия, по их словам, опиралась бы на Китай и Индию, чтобы продолжать торговлю нефтью.
На закрытых заседаниях они ясно дали понять, что без соглашения в рамках G7 наложат вето.
Государства-члены восприняли угрозу всерьез. Когда в апреле пакет санкций был утвержден, запрет на морские услуги одобрили лишь в принципе. Его вступление в силу отложили на неопределенный срок в ожидании «координации и обсуждения» в рамках G7.
Чиновники Еврокомиссии настаивали, что формулировки в правовом тексте достаточно гибкие и запрет все еще может стать реальностью. Но возражения Греции и Мальты, отсутствие интереса со стороны США и молчание Лондона, Канады и Японии оставили Брюссель в неловком одиночестве.
Когда фон дер Ляйен представила в июне 21-й пакет санкций, она не стала предлагать запускать запрет. Более того, она вообще не упомянула о нем, переключив внимание на потолок цен — тот самый, от которого всего за несколько месяцев до этого пыталась отказаться.
На саммите G7 в Эвиане, Франция, эта тема даже не поднималась.
Долгая тень права вето
Сегодня ЕС оказался с санкцией, которая повисла в воздухе, и не понимает, как и стоит ли вообще двигаться дальше.
Швеция и Финляндия, наиболее активные сторонники, продолжают призывать блок реализовать запрет. План также поддерживают страны Балтии, Польша, Дания и Нидерланды, а также Украина.
Все они расценивают энергетические доходы как незаменимое топливо российской военной машины.
«Работа над полным запретом на морские услуги — важнейшая часть этих усилий, поскольку такой шаг значительно увеличит транспортные издержки и гарантирует, что ни одна структура из ЕС не участвует в торговле российской нефтью, углем или газом», — заявила в интервью Euronews министр иностранных дел Швеции Мария Мальмер Стенергард.
«К тому же полный запрет будет проще обеспечивать, чем действующий потолок цен на нефть».
Напротив, Греция, Мальта и Кипр настаивают на необходимости соглашения в рамках G7 — условия, которое, по мнению некоторых дипломатов, служит тактической уловкой, чтобы запрет так никогда и не вступил в силу.
Афины, в частности, готовы задействовать все рычаги, чтобы защитить свой сектор.
Во время бурных переговоров по 21-му пакету санкций Греция пользовалась своим правом вето до тех пор, пока не добилась исключения, позволяющего ей и после 1 января 2027 года, первоначальной даты прекращения, продолжать перевозку российского СПГ для клиентов за пределами ЕС.
Споры вокруг греческого вето вывели на свет Dynagas, оператора газовозов СПГ, и его основателя Георгиоса Прокопиу. Этот миллиардер и судоходный магнат также контролирует Dynacom — компанию, которая предоставляет танкеры для мировой торговли российской нефтью.
По оценкам Financial Times, греческие судоходные компании, такие как Dynacom, заработали не менее 3,8 млрд долларов (около 3,35 млрд евро) на перевозке российской нефти за последние три года. Этот поток доходов будет сохраняться, пока Афины блокируют запрет.
Еврокомиссия оказалась между двух огней. Исполнительный орган ЕС по-прежнему поддерживает предложенную им когда-то санкцию, но осознает, что былой импульс утрачен, а сложная обстановка как внутри Союза, так и за его пределами делает продвижение этой меры политически токсичным.
Дальнейшую дорогу осложняет и сохраняющаяся неопределенность на Ближнем Востоке.
«Вовремя введенный и строго исполняемый запрет на морские услуги сократил бы доступную России танкерную емкость, повысил бы транспортные издержки и дестабилизировал жизненно важный для Кремля нефтяной экспорт. Но резкое введение такого запрета могло бы подтолкнуть вверх мировые цены на нефть, частично нивелировав удар по российским доходам», — говорит старший аналитик Центра исследований энергетики и чистого воздуха Айзек Леви.
«ЕС, вместо этого, должен использовать этот исключительный рычаг давления, чтобы раздавить российские доходы, не убирая ее нефть с рынка: для этого нужно жестко добиваться соблюдения потолка цен», — добавил Леви.
«Без серьезного контроля потолок цен — бумажный тигр, все равно что установить скоростное ограничение, но не поставить камер, не вывести на дорогу полицию и не назначить штрафов».