После десятилетий, когда военные расходы считались чужой проблемой, Европа выписывает рекордные оборонные чеки. Вот отрасли, которые выиграют.
Европа решила, что хочет обеспечивать свою безопасность на своих условиях после десятилетий, когда военные расходы считались строкой бюджета, которую можно тихо сокращать или вовсе игнорировать.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Переломным моментом стало полномасштабное вторжение России в Украину в 2022 году, хотя необходимость пересмотра подхода назревала уже много лет. По данным Европейского оборонного агентства, военные расходы ЕС выросли с 218 млрд евро в 2021 году до ориентировочных 381 млрд евро в 2025-м, то есть на 75 % всего за четыре года.
Мировые военные расходы в том году достигли рекордных 2,9 трлн долларов, и главным драйвером стала Европа: рост составил 14 %, до 864 млрд долларов (742 млрд евро), по данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI). Германия впервые с 1990 года превысила целевой показатель НАТО в 2 % ВВП, доведя расходы до 2,3 %.
Затем заработал политический механизм, призванный сделать этот курс необратимым. План ЕС «ReArm Europe» (официальное название Readiness 2030) нацелен на разблокирование до 800 млрд евро оборонных инвестиций, при этом Европейская комиссия намерена привлечь до 150 млрд евро на рынках капитала через новый инструмент SAFE (Security Action for Europe).
Оговорка об исключениях в Пакте стабильности и роста теперь позволяет государствам-членам увеличивать оборонные расходы в обход обычных бюджетных правил. По оценкам Еврокомиссии, рост оборонных бюджетов на 1,5 % ВВП может создать почти 650 млрд евро дополнительного бюджетного пространства за четыре года.
Пока ведущие страны ЕС пытаются оживить ранее отстававшее военное производство, выгоду от этого получают несколько ключевых отраслей.
1. Производство для нужд оборонной отрасли
Традиционные европейские оборонные подрядчики – Rheinmetall, Leonardo, Saab и их конкуренты – переживают подъем, который десять лет назад показался бы невероятным, когда акции оборонных компаний считались политически неудобными инвестициями.
Мощности ЕС по выпуску боеприпасов увеличились примерно с 300 000 снарядов в год в 2022 году до ориентировочных 2 млн к концу 2025-го – темпы индустриального роста, которые, по данным Financial Times и аналитического центра Европарламента, в три раза превышают характерные для мирного времени.
В Германии внутренние заказы, связанные с оборонной промышленностью, в конце 2025 года были более чем на 50 % выше, чем уже возросший уровень сразу после вторжения.
Еврокомиссия теперь направляет средства прежде всего на расширение производственных линий у крупных подрядчиков и сокращение сроков поставки, которые по некоторым системам противовоздушной обороны сейчас растягиваются на несколько лет.
Структурная проблема в том, что рынок оборонной продукции в Европе с самого начала так и не был по-настоящему интегрирован: по данным Мюнхенской конференции по безопасности, исторически лишь 9 % объявленных тендеров доставались поставщикам из других стран ЕС, тогда как национальные компании выигрывали более трех четвертей всех контрактов.
Именно эту неэффективность и пытается устранить новая волна расходов, пока что с ограниченным успехом.
2. Беспилотники
Если есть технология, которая благодаря Украине прочно вошла в европейское военное мышление, то это беспилотники. Дешевые, расходуемые, смертоносные – и выпускаемые Россией в таких масштабах, с которыми европейская промышленность пока не в состоянии тягаться.
Ответ оказался быстрым и затратным. Франция в рамках обновленного закона о военном планировании выделила 8,5 млрд евро на наращивание запасов боеприпасов и беспилотников, предусмотрев в том числе рост запасов ударных дронов на 400 % к 2030 году.
В апреле 2026 года Германия и Украина подписали оборонный пакет на 4 млрд евро, в который вошли договоренности о совместном производстве беспилотников. Это часть более широкой стратегии по наращиванию европейского производства автономных систем.
В начале 2026 года ЕС запустил Европейскую инициативу по противодействию беспилотникам (European Drone Defence Initiative, EDDI), цель которой – к 2027 году создать многоуровневый круговой щит от дронов на территории государств-членов.
Германская компания Quantum Systems, чей беспилотник Vector прошел боевую проверку в Украине, стала одним из наиболее заметных в Европе производителей платформ для разведки, наблюдения и рекогносцировки (ISR), наращивая выручку как в военном, так и в коммерческом сегменте.
3. Кибербезопасность
Киберпространство теперь официально признано сферой ведения войны, и правительства европейских стран выстраивают расходы соответственно, хотя акцент сместился с «IT-безопасности» на защиту критически важной инфраструктуры.
В 2025 году ЕС выделил 145,5 млн евро на укрепление кибербезопасности малого и среднего бизнеса, органов государственной власти и медицинских учреждений.
20 января 2026 года Еврокомиссия представила новый пакет по кибербезопасности, включая поправки к директиве NIS2, направленные на упрощение соблюдения требований и усиление устойчивости цепочки поставок ИКТ ЕС к рискам, связанным с третьими странами.
Европейский инвестиционный банк прямо называет кибербезопасность одним из приоритетов финансирования в сфере обороны и безопасности. Рынок огромен, хотя методики оценки у исследовательских компаний различаются.
Согласно данным Panel Europe компании CONTEXT, выручка европейского рынка кибербезопасности в апреле 2026 года выросла на 10 % в годовом выражении, при этом сегмент управления идентификацией и доступом (Identity and Access Management), наиболее тесно связанный с защитой чувствительных гос- и военных систем, прибавил 18 %.
Двойное назначение инвестиций в кибербезопасность означает, что рост оборонных расходов тянет вверх и коммерческий сегмент защиты.
4. Промышленные металлы
Логика проста: военная техника тяжелая и сделана из металла. Корабли, бронемашины, артиллерийские системы, пусковые установки ракет – все это требует куда больше металла, чем, скажем, контракты на программное обеспечение или консалтинговые услуги.
По оценкам Goldman, около 40 % дополнительного оборонного бюджета Европы пойдет на закупку металлоемкого вооружения, что примерно вдвое превышает обычную для НАТО норму в 20 %.
Совокупный эффект значителен. Goldman прогнозирует, что перевооружение Европы увеличит общий спрос региона на промышленные металлы к 2027 году на 6 % – впечатляющий рост с учетом того, что в 2023-м на оборону приходилось лишь около 2 % европейского потребления металлов.
На глобальном уровне банк оценивает, что оборонный фактор может добавить 0,9 % к мировому спросу на медь, 1,3 % – на никель и 0,4 % – на сталь. Особенно выигрывает медь, которая проходит практически через каждую военную систему – от техники и вооружений до проводки, энергетической инфраструктуры и средств связи.
В отраслевом обзоре ING по ЕС на 2026 год металлоемкое оборонное производство также названо одним из главных драйверов роста обрабатывающей промышленности наряду с искусственным интеллектом и инфраструктурой для электрификации.
5. Полупроводники
Этот пункт, пожалуй, самый неприятный в списке: бум отчасти объясняется тем, что Европа осознала, насколько уязвима к сбоям в цепочках поставок полупроводников.
Современные оборонные платформы – от блоков наведения ракет до архитектур ISR и зашифрованных систем связи – основаны на сложных защищенных процессорах, которые Европа в большинстве своем не производит.
Десятилетиями континент опирался на американских поставщиков микросхем военного класса, а производство размещал на азиатских фабриках. Такая цепочка поставок была эффективной в мирное время, но оказалась хрупкой в кризис.
Европейская программа оборонной промышленности (European Defence Industry Programme, EDIP) – трансграничный механизм закупок объемом 1,5 млрд евро, запущенный в 2026 году, – напрямую нацелен на решение этой проблемы: как отмечает CEPA, часть средств в нем специально отведена на полупроводники из нитрида галлия, применяемые в радиолокационных системах и радиоэлектронной борьбе.
Глава Европейского оборонного агентства предупреждает, что европейская оборонная промышленность по-прежнему раздроблена и зависит от неевропейской микроэлектроники.
Как отмечает журнал Global Policy, структурное положение Европы в более широкой полупроводниковой экосистеме дает ей определенный рычаг влияния, но превращение его в собственное производство микросхем военного класса – проект на долгие годы.