По мере того как изменение климата вызывает всё более частые и разрушительные наводнения, придётся ли европейским городам делать столь же тяжёлый выбор?
В их доме, поднятом более чем на три метра над землей в центральной провинции Аюдхья в Таиланде, семья Камончанок Сатапонамонвут из трех человек спит на временных настилах и не может пользоваться залитым водой туалетом.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Их деревню заливает уже шестой год подряд: одни уезжают, другие поднимают свои дома еще выше.
«Наш район просто больше не способен справляться с таким количеством воды», – говорит 34‑летняя женщина, шагая по своему промокшему дому.
Но, по ее словам, пока власти в первую очередь защищают от наводнений Бангкок и другие деловые центры, «о наших жилых районах они просто забывают».
Защита городов от наводнений оставляет деревни под водой
Каждый год во время сезона дождей в Таиланде происходят наводнения, и ученые отмечают, что вызванное человеком изменение климата делает ливни и паводки все более частыми и разрушительными.
После разрушительных наводнений 2011 года правительство расширило дамбы, водосбросы и другую инфраструктуру, чтобы отводить воду от Бангкока, исторического города Аюдхья и промышленных зон вдоль реки Чао‑Прайя, протекающей через столицу.
Эти защитные сооружения в значительной степени уберегли коммерческие центры, но жителей других районов оставили справляться с бедствием самостоятельно.
Примерно в 20 километрах от вековых храмовых руин Аюдхьи, входящих в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, местные жители говорят, что вода, которая раньше доходила им лишь до колен, теперь в некоторых местах поднимается выше головы и держится по нескольку месяцев.
Служащая Камончанок вынуждена добираться на работу на лодке и подвешивать бытовую технику и вещи повыше, чтобы их не затопило.
«Все, что мы можем, – это разбираться с последствиями», – говорит она.
«У нас очень ограничены возможности приспособиться».
«Жестокая» цена защиты от наводнений
По словам представителя департамента ирригации Таиланда Танета Сомбуна, к более тяжелым наводнениям в прибрежных районах ниже по течению привели изменение климата, низинный рельеф и недавно построенные дамбы, изменившие естественное течение Чао‑Прайи.
«Даже когда из плотины на Чао‑Прайе сбрасывают воду с прежней скоростью, последствия теперь ощутимее», – объясняет он.
И когда оросительные каналы полностью заполняются перенаправленной водой, у властей, по его словам, «не остается иного выхода, кроме как сбрасывать излишки ниже по течению».
При этом Танет признает, что чиновникам, возможно, придется пересмотреть инфраструктуру, чтобы «обеспечить удержание паводковых вод в запланированных пределах».
Эколог и общественный деятель Сасин Чалермларп добавляет, что правительство «отлично справилось» с управлением паводками на центральных равнинах, но при этом его действия оказались «жестокими» по отношению к людям, на которых пришелся основной удар.
В низинных прибрежных районах, служащих водохранилищами для паводков, целые деревни этой осенью оказались под водой: одни дома заброшены, другие затоплены до самой крыши.
По словам Сасина, если раньше паводковые воды разливались по большей части провинции Аюдхья, то теперь они концентрируются лишь на «пяти–десяти процентах» ее территории.
Все дороже оставаться на суше
По мере того как наводнения в наиболее пострадавших районах становятся серьезнее, многие оставшиеся жители вынуждены за свой счет поднимать свои дома на сваях, чтобы жилые помещения оставались сухими.
Семья Камончанок дважды поднимала дом в 1990‑е годы, во второй раз – на 1,5 метра. Но в 2011 году вода все равно дошла до их жилища, и с тех пор дом затапливает уже шесть лет подряд.
По словам жителей, поднять дом может стоить от 100 000 до одного миллиона бат (около €2 700–27 000) – в зависимости от его размера и требуемой высоты.
Некоторые семьи за несколько лет поднимали жилье дважды, исчерпав все сбережения и залезая в долги, чтобы выжить.
Несмотря на то что 87‑летняя Савонг Раксри потратила более миллиона бат (около €27 000), чтобы поднять свой дом, она смирилась с нынешней реальностью. «В последние годы так заливает каждый сезон. Какой смысл жаловаться?» – говорит она.
Поможет ли «налог за жизнь без потопов»?
Сасин признает, что низинный рельеф этих мест природным образом делает их путем для паводковых вод. «Но у деревенских жителей нет выбора. Их вынуждают жертвовать собой», – подчеркивает он.
Сасин, живущий в защищенной части Аюдхьи, предложил ввести «налог за жизнь без потопов» с тех, кто выигрывает от защитных сооружений, чтобы помогать пострадавшим семьям поднимать дома и устранять ущерб.
Танет, в свою очередь, говорит, что эта идея заслуживает дальнейшего изучения, чтобы понять, «как поддержать людей, которые жертвуют своей землей ради приема паводковых вод».
Ключевым проектом правительства стал канал‑обводной стоимостью €700 млн, рассчитанный на пропуск 1 200 кубометров воды в секунду – около половины объема олимпийского бассейна – в обход «узкого горлышка», где Чао‑Прайя сужается, протекая через Аюдхью.
Завершить его планируют к 2030 году.
До тех пор, говорит Камончанок, ее община даже не требует полного отказа от намеренных подтоплений, а лишь ограничения уровня воды и финансовой помощи тем, чьи дома находятся ниже линии затопления.
«Все, чего мы просим, – это возможности нормально жить в собственных домах», – говорит она. – «Почему они не могут нам этого дать?»
c73074553f09621cca4df2b4b6815d01