Договор по открытому морю вступил в силу в январе 2026 года. Euronews Earth обсудил с Натали Рей из High Seas Alliance, что это означает.
«Открытое море занимает две трети Мирового океана. Это почти половина площади планеты», — говорит в интервью Euronews Earth Натали Рей, старший стратегический советник альянса High Seas Alliance.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Но до января этого года не существовало правовой рамки, специально посвящённой защите этих международных вод и справедливому распределению их ресурсов между государствами.
Договор по открытому морю — официально Соглашение о сохранении и устойчивом использовании морского биологического разнообразия районов, находящихся за пределами национальной юрисдикции (BBNJ), — вступил в силу 17 января 2026 года.
Это первое юридически обязывающее международное соглашение, специально нацеленное на защиту биоразнообразия в водах за пределами юрисдикции каких‑либо государств, охватывающее акваторию, которая составляет две трети мирового океана и почти половину поверхности Земли.
Открытое море начинается там, где заканчиваются национальные морские воды, — за пределами 200 морских миль, то есть примерно 370 километров от берега. «Для наглядности: это примерно расстояние между Лондоном и Парижем», — поясняет Рей.
Этот огромный простор — часть того, что Рей называет глобальным общим достоянием. «Он принадлежит всем нам, — говорит она. — Значит, на всех нас лежит ответственность заботиться о нём».
Ежегодно там обнаруживают около 2 000 новых видов, а открытое море играет ключевую роль в регулировании климатического и водного циклов, а также в обеспечении глобальной продовольственной безопасности.
«Лоскутное управление океаном»
До сих пор управление открытым морем было раздробленным. «У нас было лоскутное управление океаном: одни структуры отвечают за судоходство, другие — за рыболовство, — говорит Рей. — Но их основной мандат связан с добычей и использованием ресурсов, а не с охраной этой акватории».
По мере развития технологий угрозы только нарастали. Перелов, донное траление, загрязнение пластиком и химикатами, глубоководная добыча полезных ископаемых, геоинжиниринг и изменение климата — всё это давит на воды, которые до этого года не имели всеобъемлющей правовой защиты.
Переговоры, чтобы устранить этот пробел, заняли более двух десятилетий и объединили свыше 190 стран. «Я не считаю, что переговоры когда-либо заходили в тупик, — говорит Рей. — Политические изменения требуют времени».
Глобальная пандемия также задержала прогресс на несколько лет. Окончательный текст был согласован в 2023 году, а необходимых для вступления в силу 60 ратификаций договор набрал менее чем за два года — очень быстро по меркам международного права.
«Некоторые соглашения ждут этого по десять лет, — отмечает Рей. — Это показывает, насколько сильна политическая поддержка этого договора». На момент интервью его ратифицировали 89 стран.
Франция сыграла заметную роль в наращивании политического импульса, добиваясь того, чтобы договор стал одним из ключевых результатов созванной ею в 2025 году Конференции ООН по океану. «Был мощный политический импульс со стороны Франции, но и многих других стран», — говорит Рей.
Что меняет Договор по открытому морю
Договор предоставляет практический инструмент для выполнения уже взятых обязательств, устраняя давние пробелы в управлении океаном за счёт координации между такими механизмами, как Барселонская конвенция, региональные рыболовные организации и морские организации.
Впервые прописываются чёткие юридические процедуры создания морских охраняемых акваторий в открытом море — как разрабатываются, согласуются и затем реализуются такие предложения. Кроме того, договор вводит обязательные оценки воздействия на окружающую среду до начала потенциально вредной деятельности.
Но Рей обращает внимание и на другой, менее обсуждаемый аспект: океанскую справедливость. В соответствии с договором развивающиеся страны получат более справедливый доступ к выгодам от использования общего достояния — включая морские генетические ресурсы, содержащиеся в глубоководных организмах, например губках, которые могут привести к прорывам в фармацевтике.
«Сейчас преимущества получают лишь те страны и компании, у которых есть ресурсы, чтобы этим заниматься, — говорит она. — Но ведь это часть глобального общего достояния».
Договор также предусматривает наращивание потенциала развивающихся стран для участия в морских научных исследованиях и самостоятельной реализации его положений.
Что касается соблюдения договора, Рей признаёт, что здесь будет непросто: «Контролировать выполнение будет сложно, — говорит она, — но мы наблюдаем стремительное развитие технологий мониторинга, в том числе спутникового мониторинга, так что вовсе не всегда нужно физически находиться в океане, чтобы видеть, что там происходит». Спутниковые инструменты уже позволяют отслеживать рыболовную активность в удалённых водах без физического присутствия в море.
Почему это важно для Средиземноморья
Договор имеет особое значение для Средиземного моря, которое занимает менее одного процента Мирового океана, но вмещает около 18 процентов известных морских видов.
Несмотря на то что это один из важнейших в мире центров морского биоразнообразия, управление его тесно взаимосвязанными экосистемами раздроблено между разными секторами и юрисдикциями. Это затрудняет учёт совокупного воздействия или эффективное управление общими ресурсами, поясняют в WWF.
Поэтому, подчёркивает природоохранная организация, этот регион — один из нагляднейших реальных примеров того, насколько эффективной может стать реализация договора.
Благодаря таким инструментам, как морские охраняемые территории, оценки воздействия на окружающую среду и механизмы наращивания потенциала, соглашение позволяет государствам перейти от обещаний к конкретным действиям, отмечают в WWF, призывая страны, ещё не ратифицировавшие договор, сделать это.
От бумаги к делу: как будет работать Договор по открытому морю на практике
Опасность того, что договор превратится в то, что Рей называет «бумажными парками» — охраняемыми зонами лишь по названию, — вполне реальна, признаёт она. «Такой риск существует всегда». Но она указывает и на механизмы, призванные этого не допустить. В отличие от многих международных соглашений этот договор позволяет принимать решения о создании охраняемых морских территорий голосованием, а не только консенсусом, то есть ни одна страна не сможет в одиночку бесконечно блокировать прогресс. «Всё уже не зависит от одной‑двух стран, которые способны остановить процесс», — подчёркивает Рей.
Альянс High Seas Alliance — коалиция из более чем 80 природоохранных организаций, выступавших за договор на всех этапах переговоров, — был признан лауреатом премии Earthshot Prize в 2025 году. Рей видит в этом признание «силы совместных усилий правительств, учёных, коренных народов, местных сообществ, молодёжи и гражданского общества, когда все работают вместе».
Следующим шагом станет первая Конференция сторон по Договору ООН об открытом море, которая запланирована на январь 2027 года. На ней будут созданы руководящие органы договора, утверждены правила процедуры и ключевые процессы, которые определят, как он будет работать на практике и насколько амбициозным окажется.
«Крайне важно, чтобы договор и дальше оставался в центре политического внимания и пользовался поддержкой, — говорит Рей. — Только тогда он перестанет быть набором слов на бумаге и воплотится в реальные действия на воде».