Иранские радикалы представили рамочное соглашение как свою победу, хотя Трамп отверг сообщения о фонде на 300 млрд долларов на восстановление и пригрозил возобновить удары, если Тегеран не выполнит условия.
Иранский истеблишмент преподносит рамочное соглашение между США и Ираном как доказательство того, что Тегеран "перетерпел" Вашингтон, а не как уступку, хотя вопросы о том, насколько Корпус стражей исламской революции контролировал его условия, по‑прежнему остаются.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Командующий силами "Кудс" КСИР Эсмаил Каани в понедельник вечером впервые за несколько месяцев появился на публике, чтобы обсудить соглашение, заявив в эфире иранского государственного телевидения, что пролив Баб-эль-Мандеб "полностью находится в руках парней из "Хезболлах", (хуситов) в Йемене и даже некоторых товарищей и детей сопротивления, которые не являются йеменцами".
Эта ремарка о Баб-эль-Мандебе, соединяющем Красное море с Аденским заливом, стала предупреждением о том, что региональная сеть Тегерана сохраняет рычаги влияния и на другой мировой морской маршрут, даже если блокада Ормузского пролива будет снята.
Силы "Кудс" - разведывательно-диверсионное крыло КСИР - являются главным архитектором "оси сопротивления", сети вооруженных группировок на Ближнем Востоке, включая ХАМАС в Газе, хуситов в Йемене и шиитские ополчения в Ираке, которые Тегеран финансирует, вооружает и направляет.
Тем временем базирующийся в Вашингтоне Институт изучения войны (ISW) на протяжении нескольких месяцев оценивает, что высший командир КСИР Ахмад Вахиди и его ближайшее окружение использовали заявляемый Ираном контроль над Ормузом для укрепления внутриполитического влияния Корпуса Стражей, в том числе над такими соперниками как спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф, и для формирования более широкой переговорной позиции страны.
По сообщениям, Вахиди выступает в прямой оппозиции к политическому руководству Ирана, которое добивалось скорейшего соглашения для прекращения войны и возобновления работы заблокированных морских маршрутов в надежде оживить экономику, тогда как КСИР, контролирующий военное присутствие Ирана в Ормузском проливе, каждый раз сопротивлялся и в итоге одерживал верх.
"Полномасштабная гибридная война"
Для иранских "ястребов" меморандум, скорее всего, будет представлен внутри страны как стратегическая победа - доказательство того, что Исламская Республика пережила войну и вынудила Вашингтон сесть за стол переговоров. Однако такой взгляд разделяют далеко не все в иранском политическом спектре.
Официальный представитель комитета парламента Ирана по национальной безопасности и внешней политике Эбрахим Резаеи назвал меморандум "несбалансированным" и заявил, что все красные линии Ирана соблюдены не были.
"Мы находимся в состоянии полномасштабной гибридной войны, и мы должны использовать эту возможность, чтобы стать сильнее", - сказал он в телеинтервью.
Реакция последовала в щекотливый момент, когда Иран готовится к официальным траурным церемониям по аятолле Али Хаменеи, убитому в результате американо-израильских авиаударов в первые часы войны 28 февраля.
Ожидается, что государственные СМИ будут подчеркивать, что документ не содержит положений о смене режима, политических реформах или внутреннем управлении Ирана, а сосредоточен на пунктах, обязывающих стороны уважать суверенитет друг друга.
Смягчение санкций, возобновление экспорта нефти, разморозка активов и восстановление морского сообщения, вероятно, будут представлены как доказательство того, что Иран добился крупных экономических уступок, не поступившись политическим устройством.
Иранские государственные СМИ уже сообщили, что три иранских нефтяных танкера с совокупным грузом в 5 миллионов баррелей нефти прошли Ормузский пролив после того, как Трамп объявил о снятии военно-морской блокады США.
"Любое соглашение в итоге провалится"
Даже среди иранских "ястребов" поддержка сделки не означает доверия к Вашингтону.
Главный редактор радикальной газеты "Кейхан" Хоссейн Шариатмадари раскритиковал иранских переговорщиков за то, что они не опубликовали текст меморандума сами, вынудив иранцев узнавать его содержание из американских СМИ, и призвал к парламентскому рассмотрению документа до его вступления в силу.
Соглашение также усложняет положение оппозиционных деятелей в изгнании, которые рассчитывали, что продолжительное давление ослабит или уничтожит Исламскую Республику.
Вице-президент США Джей Ди Вэнс отреагировал на эти ожидания так. "Трамп никогда не говорил, что его целью было привести к власти Резу Пехлеви как нового лидера Ирана, - заявил он. - То, чего мы хотим, - это прекращения их ядерной программы".
Пехлеви, наиболее заметный оппозиционный лидер за рубежом, решительно отверг соглашение.
"Любое соглашение с этим режимом в конечном итоге провалится, - сказал он в интервью ITV News. - Ему никогда нельзя доверять. Он продолжит шантажировать мир, смелых, невинных иранцев и распространять террор и нестабильность в регионе и в мире".
Президент США Дональд Трамп, со своей стороны, подчеркивает, что рамочное соглашение, за которым должны последовать 60 дней дополнительных переговоров для выработки окончательного договора между сторонами, остается лишь меморандумом о взаимопонимании.
"И если он мне не понравится, мы вернемся к тому, чтобы стрелять по ним, сбрасывать им бомбы на голову", - сказал Трамп. Теперь ожидается, что соглашение подпишут не в Женеве, а в швейцарском отеле Bürgenstock, который часто используется для проведения переговоров на высоком уровне.
Сам Трамп продолжает посылать противоречивые сигналы. Выступая вместе с президентом Египта Абдель Фаттахом ас-Сиси, он отверг сообщения о том, что в соглашение входит фонд на восстановление Ирана объемом 300 миллиардов долларов.
"Это ложь, - сказал он. Мы не инвестируем и 10 центов", - повторив, что договоренность остается условной. "Если они будут вести себя неправильно, мы сразу вернемся к тому, чтобы сбрасывать бомбы прямо им в голову", - добавил Трамп.
Израильские официальные лица открыто критикуют поспешный характер сделки, предупреждая, что она может укрепить позиции Тегерана, - позиция, которая, вероятно, серьезно повлияет на шансы соглашения пережить последующее 60‑дневное окно переговоров.