После кризиса в Сеуте Санчес идет на самый рискованный шаг, объявляя досрочные выборы. Он привык быть в центре внимания, но сейчас ситуация изменилась и ему приходится менять тщательно созданный образ.
Педро Санчес утратил контроль над ситуацией в стране — и именно поэтому объявляет досрочные выборы.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
За восемь лет у власти испанский премьер прошёл через все мыслимые испытания, доказав, что он столь же хитер, сколь беспощаден. Он перекроил испанскую политику, изменил свою партию и переформатировал левый фланг.
Он виртуозный политический игрок. Но это срабатывает только тогда, когда ты контролируешь повестку.
С тех пор как разразился кризис в Сеуте, в ходе которого более 70 000 мигрантов перешли границу, что стало худшим провалом в сфере нацбезопасности в новейшей истории Испании, — Санчес утратил контроль над тем, что в испанской политике называют el relato.
В буквальном переводе el relato означает «рассказ».
Но к реальности он нередко имеет мало отношения. Речь идёт о восприятии: тщательно выстроенном нарративе, который испанский премьер раз за разом подстраивал под себя, менял и переворачивал, чтобы оставаться впереди.
Раз за разом он переигрывал соперников, доказывая, что именно он лучший политик.
По ходу дела он выстраивал образ последнего прогрессиста в всё более реакционной Европе, готовой склоняться перед Трампом и закрывать границы. Единственного человека, противостоящего internationale réactionnaire — во главе с американским президентом, технолордами из окружения Маска и новой цифровой олигархией.
Объявляя досрочные выборы на 29 ноября, Санчес позаботился о том, чтобы страна услышала его главный тезис: всё время пребывания у власти он боролся с «очень могущественными элитами».
Проблема в том, что этот нарратив изнашивается. Он столкнулся с реальностью лоб в лоб.
История с Сеутой не урегулирована. Мигранты оказались в подвешенном состоянии. Несовершеннолетние остаются без сопровождения. И гуманная миграционная политика Санчеса больше не находит отклика у общества, которое всё чаще воспринимает кризис как вопрос национальной безопасности.
Его кабинет парализован: он не в состоянии провести бюджет через парламент, вынужден управлять конфликтующей коалицией и всё в большей степени зависит от каталонских сепаратистов. Социалисты также потеряли значительную часть региональных правительств — наглядное свидетельство того, с какими трудностями Санчес сталкивается внутри страны, даже если его международный вес только растёт.
В политике детали решают всё — а из Брюсселя их не всегда разглядишь, там национальные сюжеты часто тонут в общем потоке европейской повестки.
Санчес — последний прогрессист за столом Европейского совета, а испанская делегация возглавляет прогрессивный лагерь в Европарламенте. Это обеспечило ему непропорционально большую роль в Европе по сравнению с куда более слабой позицией дома.
И эту роль он играл очень умело.
Но в самой Испании — картина сложнее.
Его партнёры слева — Sumar и Podemos — почти исчезли с радаров, что для Санчеса не обязательно плохая новость. Чем слабее пространство слева от него, тем сильнее доминирование его Социалистической партии. Однако это осложняет формирование будущей коалиции: меньше партнёров — меньше мандатов.
Тем временем консервативные соперники ловко используют общеевропейский дух времени: ужесточение отношения к миграции и растущее сопротивление прогрессивным социальным нормам.
Союз между традиционной консервативной Народной партией (PP) и крайне правой Vox уже вряд ли кого-то шокирует. Подобные альянсы возникают по всей Европе. И если раньше в PP и колебались, сейчас мало кто сомневается, что партия войдёт в правительство вместе с Vox, если это будет ценой за власть в ноябре.
Санчес доказал, что умеет держать удар, но лишь тогда, когда сам задаёт правила игры.
Назначая досрочные выборы, он надеется отодвинуть тему Сеуты на задний план, мобилизовать свой электорат вокруг лозунга социальной справедливости и вернуться к проверенной формуле: либо он побеждает, либо Испания оказывается по неправильную сторону истории.
Популизм? Несомненно. Но Санчес всегда был популистом — чтобы выигрывать, ему приходится быть таким.
И момент выбран не случайно. Он хочет воспользоваться нарастающим общественным раздражением по поводу жилищного кризиса, превратив площади в места массового протеста по вопросу, затрагивающему миллионы испанцев.
Марикармен, 87‑летняя женщина, принудительно выселенная из своей квартиры в прошлом месяце, стала символом этого движения — искрой для более масштабной мобилизации, которую Санчес теперь воспринимает как последний шанс изменить el relato.
Ход умный. Дерзкий. В стиле Санчеса.
В 2016 году, будучи куда более молодым репортёром, я освещала один из самых сюрреалистичных эпизодов, которые мне доводилось видеть в политике.
Тогда Санчеса вынудили уйти с поста лидера Социалистической партии после череды слабых результатов на выборах. За этим последовала невероятная политическая психодрама в прямом эфире: с обвинениями в мятеже, фальшивыми бюллетенями и заявлениями о фальсификациях. В конце концов Санчес объявил, что отходит в сторону.
Помню, как сказала тогда коллеге: este tío va a volver. Этот парень ещё вернётся. И он вернулся.
Дальше последовало одно из самых эффектных возвращений в современной политической истории Испании. Он стал премьер‑министром после успешного вотума недоверия, пережил кризис за кризисом и с возвращением Трампа нашёл для себя очередную возможность выгодно проявить себя на европейской сцене.
Санчес всегда бросал вызов политической гравитации — пока именно он руководил спектаклем.
И поэтому нынешний кризис ощущается иначе.
Впервые историю пишут за него, а не он сам. Инициатива перешла к правым.
Для человека, который всю политическую карьеру строил вокруг себя как главного героя, это неизведанная территория.