Казахстан разрешил майнерам криптовалюты использовать попутный газ на месторождениях для выработки электроэнергии, снижая сжигание газа, повышая добычу нефти и привлекая майнеров обратно в страну.
Хотя процесс получения криптовалют принято называть майнингом, у него мало общего с добычей природных ресурсов. Для криптомайнинга требуются большие объёмы электроэнергии: она питает специализированные компьютеры, которые решают сложные математические задачи в обмен на цифровые монеты.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Правительство Казахстана объединяет эти два мира в рамках нового проекта: криптомайнеры смогут использовать избыточный попутный газ с нефтяных месторождений для выработки электроэнергии на собственных электростанциях.
В 2021 году в Казахстане произошёл крупный бум криптомайнинга, который выявил слабые места в устаревшей энергетической инфраструктуре страны, значительная часть которой была построена ещё в советский период.
Наплыв майнеров создал дополнительную нагрузку на систему, способствуя дефициту электроэнергии и отключениям в ряде регионов.
В ответ власти начали ограничивать доступ майнеров к электросетям, а затем ввели систему аукционов, по которой компании могли покупать только избыточную электроэнергию через отдельную платформу. На практике же излишков энергии часто не было вовсе или их объём был незначительным.
В сочетании с налогами, лицензированием и прочими ограничениями эти меры вынудили многих майнеров либо уйти из Казахстана, либо перейти в теневой сектор.
В прошлом году подход правительства начал меняться: власти запустили льготы и программы, призванные вернуть легальный криптомайнинг в страну.
Превращая попутный газ в электроэнергию
Одна из последних инициатив правительства связывает криптомайнеров с нефтяными месторождениями, где сжигается попутный газ.
Попутный нефтяной газ выделяется в процессе добычи нефти. Он содержит метан, который легко воспламеняется и наносит серьёзный ущерб окружающей среде.
Когда месторождение расположено далеко от существующей инфраструктуры, транспортировка газа или его хранение в сжатом виде часто оказывается экономически нецелесообразным.
В таких случаях газ обычно просто сжигают — фларинг позволяет превратить метан в углекислый газ. Хотя углекислый газ также усиливает парниковый эффект, потенциал потепления у метана намного выше. В итоге часть нефтяных компаний предпочитает сжигать газ и платить экологические штрафы.
Новая модель выгодна и криптомайнерам, и недропользователям. Майнеры получают более стабильный и дешёвый источник электроэнергии, не создавая дополнительной нагрузки на национальную энергосистему.
«Криптомайнинг — это крупная индустрия сама по себе, с высокой волатильностью и высокими затратами на вход, поэтому доступ к дешёвому электричеству имеет абсолютно критическое значение», — говорит Батыр Бауыржан, технический директор WES LLP, технологического партнёра, предлагающего комплексное решение, включающее подготовку газа, генерацию электроэнергии и майнинговую ферму/дата-центр.
По его словам, имея собственную электростанцию, майнеры могут зафиксировать стоимость электроэнергии на годы вперёд и не зависеть от тарифов сетей и ограничений по мощности. Для майнинга это «ключевой фактор, определяющий срок окупаемости».
Не менее важна и стабильность энергоснабжения: оборудование для криптомайнинга работает круглосуточно, и каждый час простоя оборачивается прямыми финансовыми потерями.
Нефтяные компании, в свою очередь, смогут получать прибыль от продажи газа и одновременно экономить миллионы на экологических штрафах.
«Много лет попутный газ был для нас проблемой: его приходилось сжигать, платить за выбросы и ограничивать добычу нефти. Для нас раньше сжигаемый газ не имел альтернативной стоимости, поэтому мы готовы продавать его по цене значительно ниже рыночной стоимости товарного газа», — пояснил Бауыржан.
Основной экономический эффект, по его словам, заключается не столько в экономии на штрафах, сколько в снятии ограничений на добычу нефти, напрямую связанных с утилизацией газа. При этом для нефтяных компаний проект не предполагает затрат: необходимую инфраструктуру оплачивают криптомайнеры.
Как это будет работать?
Объём попутного газа на месторождениях зависит от газонефтяного фактора и уровня добычи нефти, поэтому для каждого месторождения он различен.
Чтобы представить возможную выработку, возьмём месторождение, которое производит 100 000 м³ газа в день. Если газопоршневая установка генерирует примерно 3–3,5 МВт·ч электроэнергии из 1 000 м³ попутного газа, то из 100 000 м³ можно обеспечить электростанцию мощностью около 13–15 МВт.
Средняя промышленная майнинговая ферма потребляет от 5 до 20 МВт, а крупные фермы — 50 МВт и более, то есть одно месторождение способно полностью обеспечить энергией одну полноформатную промышленную майнинговую ферму.
«Согласно имеющимся данным, в Казахстане в 2024 году было сожжено примерно 300–340 млн кубометров попутного нефтяного газа. Если бы его переработали в электричество, это дало бы около 1,2–1,3 ТВт·ч», — говорит Данияр Мубараков, глава Ассоциации блокчейна и цифрового майнинга.
Он добавил, что крупные майнинговые операторы рассматривают месторождения с запасами газа, достаточными для генерации минимум 5 МВт. Это связано с необходимостью покрывать затраты на инфраструктуру и обслуживание оборудования. Майнеры также оценивают возможные площадки по качеству интернет-соединения и наличию воды для систем охлаждения.
Мубараков поясняет, что майнеры готовы инвестировать в закупку и установку генерирующего оборудования, однако строительство собственной станции с нуля экономически непривлекательно.
С ним согласен Бауыржан, отмечая, что создание электростанции требует серьёзной экспертизы, поэтому обе стороны предпочитают работать через специализированную инжиниринговую компанию.
«Переработка попутного нефтяного газа, газопоршневые установки, их обслуживание, а также получение разрешений и согласований от недропользователя — это отдельная инженерная специализация. Ошибка на этом этапе обходится дороже, чем услуги профессионального подрядчика», — поясняет он.
По оценке Мубаракова, строительство новой электростанции обойдётся примерно в €1,7–2,2 млн за 1 МВт мощности и займёт более трёх лет.
В Министерстве энергетики Казахстана сообщают, что сегодня попутный газ сжигается примерно на 40–60 месторождениях.
По словам Гиззата Байтурсынова, вице-министра искусственного интеллекта и цифрового развития Казахстана, оба министерства сейчас работают над правовой базой, чтобы чётко прописать правила, поскольку интерес к такой схеме уже проявили и крупные, и небольшие майнеры.
Он также подчеркнул, что механизм чрезвычайно выгоден для Казахстана: страна сможет получать дополнительную прибыль за счёт роста добычи нефти и одновременно улучшить состояние окружающей среды.