Новый премьер Венгрии ратует за расширение V4 за счёт других стран ЕС, конкретно Австрии. Но сначала нужно оживить союз, который существенно ослаб за последние четыре года. Смогут ли сделать это лидеры стран-членов, принявшие приглашение Мадьяра на встречу в Гёдёллё?
Петер Мадьяр надеется выполнить своё предвыборное обещание - вдохнуть новую жизнь в блок V4, который, будучи обременённым внутренними разногласиями, в последние годы утратил свой вес на международной арене. Первым шагом в этом направлении станет визит во вторник премьер-министров Словакии, Чехии и Польши в Венгрию: в дворце Грашшалковичей в Гёдёллё они обсудят вызовы, стоящие перед Вышеградской четвёркой.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Особый оттенок встрече придаёт то, что силы внутри блока сейчас поделены примерно пополам между условными трансатлантистами и суверенистами. В то время как польский премьер Дональд Туск после апрельской победы партии «Тиса» заявлял, что рад ей больше, чем собственному избранию на пост главы правительства, чешский премьер Андрей Бабиш и его словацкий коллега Роберт Фицо поддерживали тесные связи с Виктором Орбаном. Настолько тесные, что Бабиш на прошедшем в выходные брюссельском саммите «Патриотов» ещё в приподнятом настроении коротал время в беседе с уходящим венгерским премьером.
Но политика остаётся политикой: в ней часто превалируют не устойчивые принципы, а сиюминутные интересы. И лидеры стран Центральной Европы тоже поняли, что венгры подавляющим большинством проголосовали за перемены, которые олицетворяет фигура Петера Мадьяра.
О том, что это понимание берёт верх, свидетельствует и публикация, которую Роберт Фицо сделал в мае после встречи лидеров Европейского политического сообщества в Ереване: он выложил у себя в соцсетях совместную фотографию с чешским и польским коллегами с подписью:
Вежливый жест не отменяет того, что отношения Роберта Фицо и Петера Мадьяра в последние недели были далеко не безоблачными. Премьер-министры по-разному оценивают декреты Бенеша. Принятые в 1945–1948 годах постановления возложили коллективную ответственность на венгерское и немецкое меньшинства, что привело к лишению их гражданства, конфискации всего имущества и земли без компенсации, а также к принудительному выселению. По мнению Фицо, речь шла о законной процедуре, тогда как Петер Мадьяр остаётся на позиции, что Братислава должна осудить декреты Бенеша, если хочет, чтобы венгерское меньшинство чувствовало себя в Словакии в безопасности.
Сам Петер Мадьяр тоже допустил неудачную с точки зрения дипломатии оговорку в начале июня, когда на праздновании Дня национального единства заявил: «Венгрия, пожалуй, единственная страна в мире, которая граничит сама с собой».
Фицо возразил, что Венгрия граничит не с собой, а со Словакией, и в нынешние кризисные времена нерационально, когда государство использует столь агрессивную националистическую риторику. Это сказал тот самый Роберт Фицо, который в нулевые годы, будучи коалиционным партнёром ультраправого политика Яна Слоты, закрывал глаза на инциденты с избиением венгров в Словакии.
Как бы то ни было, на саммите в Гёдёллё вряд ли стоит ожидать жарких споров. Петер Мадьяр обещал придерживаться прагматичного подхода, а Фицо ещё по пути в Москву написал:
Действительно ли при Викторе Орбане отношения Венгрии с V4 были особо крепкими? Или речь шла только о Словакии? Были ли серьёзные переломные моменты в дипломатических контактах? Вторая часть статьи напоминает ключевые вехи этой истории.
Орбан дал, Орбан взял
Если среди региональных форматов сотрудничества в Европе после 2010 года и есть такой, который всего за несколько лет превратился в один из важнейших центров силы на континенте, а затем столь же стремительно утратил значимость, то это точно Вышеградская четвёрка. Во второй половине 2010-х она стала одним из самых обсуждаемых политических блоков в ЕС. В Брюсселе, Берлине и Париже приходилось считаться с тем, что думают страны этого альянса о миграционной политике, полномочиях ЕС и евроинтеграции.
Примечательно то, что и за подъёмом, и за последующим упадком стоял один и тот же политик – Виктор Орбан.
Когда Орбан вернулся к власти в 2010 году, Вышеградский форум оставался скорее технической и дипломатической площадкой, чем полноценным политическим союзом. Спустя шестнадцать лет он формально существует, но его политический вес заметно снизился. Чтобы понять, почему так произошло, нужно проследить путь, по которому V4 сначала обернулась успехом внешней политики Орбана, а затем частично из-за той же стратегии оказалась в кризисе.
Начало: вместе - на Запад
Когда в 1991 году было создано Вышеградское партнёрство, цель участников была ясна: после падения коммунистических режимов они стремились объединить усилия для вступления в НАТО и Европейский союз. Изначально V4 была не идеологическим проектом, а геополитическим инструментом.
К началу нулевых эта задача была выполнена: все четыре страны стали членами НАТО, а затем и ЕС. В глазах многих Вышеградское сотрудничество утратило смысл. Встречи продолжались, культурные и образовательные программы работали, но V4 перестала быть значимым игроком на политической арене.
На момент прихода Виктора Орбана к власти в 2010 году ничто не предвещало, что уже через несколько лет Вышеградскую группу будут называть одним из сильнейших региональных блоков в Европе.
2010–2014: заново открыть Центральную Европу
В первые годы второго пришествия Орбана к власти сотрудничество в рамках V4 не играло определяющей роли. Внимание венгерского кабинета было сосредоточено прежде всего на перестройке внутренней политической системы. Была принята новая конституция, проведены масштабные институциональные реформы, всё острее становились конфликты между Будапештом и институтами ЕС.
Пока в Западной Европе росла тревога по поводу изменений в Венгрии, Орбан всё больше подчёркивал особую идентичность Центральной Европы. В его выступлениях всё чаще звучала мысль, что исторический опыт региона отличается от опыта Запада, а потому и политическая реакция на происходящие события не может быть такой же.
В 2012 году он, например, сказал:
Поначалу такой подход не выливался в конкретную вышеградскую стратегию, но закладывал её идеологический фундамент. Орбан всё больше смотрел на V4 как на союз, способный уравновешивать доминирование крупных западноевропейских государств.
2014 год стал переломным. Во-первых, Орбан провозгласил концепцию «нелиберального государства». Во-вторых, в том же году Россия аннексировала Крым. На первый взгляд события не связаны, но именно они во многом задали рамки дальнейшей политики V4.
После захвата Крыма Польша заняла одну из самых жёстких антироссийских позиций в Европе. Венгрия формально поддержала решения ЕС, но Орбан уже тогда подчёркивал важность прагматичных отношений с Москвой. Это различие ещё не приводило к кризису, но, оглядываясь назад, именно тогда обозначилась трещина, которая позже привела к расколу внутри Вышеградского блока.
2015: миграционный кризис и ренессанс V4
Настоящий его подъём начался с миграционного кризиса. Летом и осенью 2015 года по балканскому маршруту в Европу прибыли сотни тысяч людей. Венгрия стала одним из ключевых транзитных государств. Виктор Орбан принял решение построить заграждение на южной границе и рассматривать миграцию не как проблему гуманитарного характера, а как проблему безопасности.
Это вызвало бурную критику. Многие западноевропейские политики считали, что Венгрия пошла против принципа европейской солидарности. Но вскоре Орбан нашёл союзников в регионе.
Польша, Чехия и Словакия поддерживали далеко не все шаги Будапешта, однако сходились в одном: Евросоюз не имеет права навязывать им систему обязательного распределения беженцев по квотам.
На встречах в Праге и Братиславе четыре премьера единым фронтом отвергли квотный механизм. Роберт Фицо тогда заявил:
Именно тогда сложилась политическая идентичность, которая на долгие годы определила политику V4. Вышеградские страны перестали быть просто географическим объединением и стали политическим блоком со своим видением будущего Европы.
Во время миграционного кризиса Орбан фактически превратился в самого известного политика V4. Многие западные издания представляли его заявления как позицию всей Вышеградской группы. Сотрудничество в формате V4 достигло тогда беспрецедентного уровня международной видимости.
2016–2020: вик влияния Вышеградской четвёрки
В последующие годы политический вес Вышеградской четвёрки продолжал расти. После референдума по «брекситу» многие лидеры V4 почувствовали, что позиции ЕС пошатнулись.
«Брюссель не может продолжать работать так, как работал до сих пор», — таково было первое заявление Орбана по этому поводу.
В ЕС разгорались споры о миграции, верховенстве права, национальном суверенитете и глубине интеграции. По этим темам страны Вышеградского блока часто занимали сходные позиции.
Наиболее крепкий союз образовался между Венгрией и Польшей. Польское консервативное правительство и кабинет Орбана взаимно поддерживали друг друга по целому ряду вопросов. Особенно важно это было в спорах о верховенстве права, когда против обеих стран запускались санкционные процедуры ЕС.
Связка между Будапештом и Варшавой казалась настолько прочной, что некоторые аналитики говорили о новом центральноевропейском осевом союзе. Совокупное население стран V4 превышало 60 миллионов человек, их экономика быстро росла, и всё чаще они выступали согласованно на переговорах в Брюсселе — в 2020 году Венгрия и Польша даже совместно заблокировали бюджет ЕС из-за механизма увязки финансирования с соблюдением принципов правового государства.
Тогда Орбан заявил:
Две страны действовали почти в унисон. Эксперты считают, что тогда польско-венгерский союз вышел на свой пик.
В то время многие полагали, что V4 надолго останется ключевым центром силы в Европе. Но под видимой гладью скрывались серьёзные разногласия.
Главная линия раскола проходила по вопросу России. Польша, исходя из исторического опыта, рассматривала её как экзистенциальную угрозу. Венгрия же видела в России важного партнёра с точки зрения энергоснабжения, экономических связей и геополитического баланса. Противоречия нарастали год от года, но их заслоняли миграционные споры и конфликты с ЕС.
2022-й: год, который изменил всё
24 февраля 2022 года — одна из ключевых дат в истории V4. Российское вторжение изменило не только судьбу Украины, но и потрясло основы вышеградского сотрудничества. Для Польши начало войны стало историческим подтверждением давних опасений. Варшава сразу же превратилась в одного из главных союзников Киева. Чехия пошла по тому же пути и оказала Украине существенную военную помощь.
Венгрия осудила нападение, но избрала иной курс. Правительство начало настаивать на локализации конфликта, ограничении поставок вооружений и скорейшем начале мирных переговоров.
Это было уже не тактическое расхождение, а принципиально иной взгляд на мироустройство. Значительная часть польской политической элиты почувствовала, что Венгрия отдаляется от стратегии, которая прежде сплачивала страны внутри блока. Значение саммитов Вышеградской четвёрки снизилось, на смену былому единству пришло взаимное недоверие.
В 2022 году партнёры перестали обходиться с Орбаном дипломатично. На мартовскую встречу министров обороны V4 в Праге польская и чешская стороны не приехали, бойкотировав мероприятие из-за антиукраинской риторики венгерского руководства. Это был первый очевидный сигнал того, что формат V4 больше не работает как прежде.
В июне польский премьер Матеуш Моравецкий напрямую адресовал своё послание Орбану, заявив: «Украина должна получить всестороннюю поддержку».
А в июле один из старейших союзников Орбана — глава польской консервативной партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский — тоже резко высказался в его адрес:
2023–2026: ослабевший союз
Сотрудничество в рамках V4 и сегодня не прекращается. Культурные, научные и региональные связи поддерживаются. Международный Вышеградский фонд активен, профильные министры регулярно встречаются, множество совместных проектов по-прежнему реализуется.
Но в политическом смысле Вышеградская четвёрка уже не тот блок, страны которого ещё несколько лет назад выступали в Европе единым фронтом.
В 2015–2020 годах Вышеградскую четвёрку объединяли вопросы миграции и споры о разделении полномочий между Брюсселем и национальными правительствами. После 2022 года главным сюжетом стала европейская безопасность и отношение к России — а по этой теме позиции стран V4 существенно расходятся.
Так что наследие Виктора Орбана в отношении V4 двойствоенно. С одной стороны, трудно спорить с тем, что именно при его правительстве Вышеградский альянс был на пике своей мощи и известности как региональный политический формат. С другой стороны, факт в том, что после 2022 года он своими политическими решениями расшатывал основы блока, ставя «палки в колёса» самому же себе.
История Вышеградского партнёрства в конечном итоге — не только в отношениях четырёх стран, но и в вопросе о том, возможна ли устойчивое политическое единство Центральной Европы, когда государства региона по-разному трактуют важнейшие вызовы для безопасности континента. В середине 2010-х казалось, что ответ положительный. К середине 2020-х всё уже не столь однозначно.