Продовольственная инфляция резко снизилась по сравнению с пиком 2023 года, но цены в европейских магазинах почти на треть выше допандемийных из‑за структурных факторов.
Инфляция снижается, Европейский центральный банк в целом доволен, а побочные эффекты войны с Ираном пока удаётся держать под контролем. Так почему же поход в супермаркет по-прежнему напоминает небольшое финансовое самоистязание?
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Короткий ответ в том, что более низкая инфляция автоматически не оборачивается снижением цен на продукты. Низкая инфляция лишь означает, что цены растут медленнее, чем раньше, тогда как ущерб от самого жёсткого за последнее поколение скачка цен на еду уже нанесён — и этот эффект никуда в ближайшее время не денется.
1. Уровень цен так и не снизился: он просто перестал стремительно расти
Вот в чём уловка инфляционной статистики. Когда аналитики говорят, что продовольственная инфляция «упала до 2,8%», это означает, что еда дорожает медленнее, а не дешевеет. При падении инфляции цены не идут вспять — они лишь перестают расти так быстро. Гора остаётся на месте, даже если подъём становится менее крутым.
По данным гармонизированной статистики Eurostat, в ЕС продукты питания и безалкогольные напитки за последнее десятилетие подорожали сильнее всего среди всех категорий потребительских товаров: с 2016 по 2025 год их цены выросли на 33,2% — больше, чем на энергоносители, услуги или любой другой компонент потребительской корзины.
Во всём мире, по данным ОЭСР, уровень цен на продукты к середине 2025 года оказался почти на 46% выше, чем в декабре 2019-го. На такой масштабный рост потребовалось всего шесть лет, тогда как до пандемии на сопоставимое увеличение уходило около шестнадцати.
Большую роль играет и психология. Исследование потребительских ожиданий Европейского центрального банка (ЕЦБ) показывает, что именно цены на продукты сильнее всего влияют на общее восприятие инфляции — потому что люди часто ходят за продуктами, еда занимает значительную часть семейного бюджета, а возможностей отказаться от неё или заменить чем-то другим немного.
По данным ЕЦБ, каждый третий потребитель в зоне евро сегодня тревожится, сможет ли он позволить себе те продукты, которые хочет.
2. Зарплаты выросли — и за это тоже платите вы
Когда цены на энергоносители и логистику стабилизировались, на смену им пришло новое давление — со стороны труда. Все участники продовольственной цепочки — фермеры и сезонные рабочие, сотрудники заводов и фабрик, водители и грузчики, кассиры в магазинах — получили прибавку к зарплате.
В целом это хорошая новость. Но есть нюанс: это стоит денег, и эти деньги в итоге появляются в вашем чеке.
Исследование ЕЦБ о факторах роста цен на продукты в еврозоне показывает, насколько значимым был этот фактор: зарплаты в сельском хозяйстве выросли в 2022 году на 6,2% в годовом выражении и ещё более чем на 5% в 2023-м.
В транспорте и складском хозяйстве — ключевом звене доставки еды на полки — зарплаты поднялись на 4,3% в 2022-м и на 6,3% в первые три квартала 2023 года. По оценке ING Research, трудовые затраты обычно составляют 10–15% от общих издержек в пищевой промышленности.
По всей Европе, по данным отчёта McKinsey «Рынок продовольствия в Европе 2026», расходы на оплату труда в 2025 году выросли в среднем на 5,1%, всё ещё обгоняя инфляцию на продукты.
В Германии зарплаты выросли на 4,0%, тогда как инфляция на продукты составила лишь 2,2%. Это означает, что ритейлеры взяли на себя часть нагрузки, но только часть.
Собственный индикатор заработных плат ЕЦБ показывает, что согласованный рост зарплат стабилизируется на уровне около 2,6% до 2026 года. То есть это структурное давление не исчезнет, даже если по краям оно будет немного ослабевать.
3. Вновь дорожают сырьё и ресурсы — а цены на полках отстают
Как только на сырьевых рынках стало полегче, последовали новые шоки. По данным Eurostat, в первом квартале 2025 года цены на молоко выросли на 12,6%, на яйца — на 10,7%, на зерновые — на 9,6% в годовом выражении.
Это базовые ресурсы, и до прилавков супермаркетов они доходят с задержкой в несколько месяцев. Тем временем из 64 видов продуктов, за которыми следит Eurostat, в 2025 году подорожали все, кроме восьми. Шоколад прибавил 17,8%, замороженные фрукты — 13%, говядина и телятина — 10%.
В пяти странах ЕС яйца подскочили в цене на 20% и более, в том числе на 29% в Чехии и на 27% в Словакии.
Глубже по цепочке поставок вновь назревают проблемы. В апрельском обзоре Всемирного банка по продовольственной безопасности за 2026 год отмечается почти 46-процентный месячный скачок цен на карбамид, ключевое азотное удобрение, вызванный перебоями на энергетических рынках из-за конфликта на Ближнем Востоке.
ЕЦБ прямо указывает на «задержанные эффекты прошлых подорожаний на мировых рынках продовольственных товаров» как на одну из причин, по которой инфляция на продукты останется повышенной как минимум до 2027 года. Согласно прогнозам экспертов банка, она будет держаться «немного выше 2%» в течение всего этого периода.
Между ростом издержек у фермеров и повышением цен в магазинах часто проходит время. Ценовые шоки, приходящиеся на весну на уровне фермерских хозяйств, обычно достигают потребителей к осени.
4. Супермаркеты не наживаются — но и брать расходы на себя не будут
Желание обвинить во всём жадность корпораций понятно и политически выгодно. Но оно не всегда выдерживает проверку фактами.
Рецензируемое исследование, опубликованное в январе 2025 года и охватившее почти 89 тысяч европейских производителей продуктов и напитков в 2013–2022 годах, показало, что ценовые наценки — маржа сверх предельных издержек — за этот период даже снизились.
Тем временем, по данным отчёта McKinsey о европейском розничном рынке продуктов за 2026 год, средняя операционная рентабельность по EBIT в секторе составляет лишь 2,8%. Этот уровень характеризуется как «передышка, а не восстановление» после многих лет сжатия маржи. Аналитики S&P Global также отмечают, что более половины оцениваемых европейских ритейлеров не смогут вернуть доковидную рентабельность даже к 2025 году.
Это не отрасли, купающиеся в прибыли. Это отрасли с минимальным запасом прочности. Когда растут расходы — будь то на зарплаты, энергию, упаковку или сельхозсырьё, — почти негде их компенсировать, кроме как за счёт повышения цен. Вопрос почти никогда не в том, будут ли издержки переложены на потребителя, а в том, как быстро это произойдёт.
5. Средние показатели по ЕС скрывают более печальную картину на востоке
Общая по всему ЕС цифра продовольственной инфляции на уровне около 2,8% в 2025 году звучит терпимо — по крайней мере, если вы живёте в Париже или Риме. Но картина выглядит куда мрачнее, если вы живёте в Бухаресте или Таллине.
Во Франции инфляция на продукты в 2025 году составила всего 0,7%, в Румынии — 6,7%. Но годовые показатели отражают лишь скорость изменения. Более полную картину того, где сейчас находятся цены, даёт гармонизированный индекс потребительских цен Eurostat по продуктам питания (HICP), который отслеживает накопленные уровни цен с 2015 года.
Венгрия имеет значение индекса 204,56, то есть цены на продукты там более чем удвоились по сравнению с 2015 годом. В Эстонии показатель равен 180, в Литве — 177, в Польше — 174. Для Франции он составляет 135.
Особенно тяжело то, что на еду приходится куда большая доля семейных бюджетов в Восточной Европе, чем в Западной.
В Румынии, по данным национальных счетов Eurostat, домохозяйства тратят на продукты и безалкогольные напитки около 25% своих доходов. В Болгарии эта доля составляет примерно 21%, в Латвии — 20%.
Для сравнения: в Германии на еду приходится 11,5% доходов, в Люксембурге — 9,3%, в Нидерландах — 11,7%.
Страна, где продукты стоят в 2,5 раза дороже, чем в 2015 году, и где четверть доходов домохозяйств уходит на еду, живёт в совсем другой реальности, чем Франция — даже если обе формально находятся в еврозоне, где ЕЦБ стремится удерживать инфляцию около целевых 2%.