Российский стартап превращает птиц в биодроны и мечтает "перепрошивать" культурный код людей. Первые голуби с чипами уже совершили пробные полеты.
Российский стартап Neiry Group имплантирует голубям чипы в мозг, превращая их в управляемые биодроны. Проект финансируют структуры, связанные с Кремлём и миллиардером Владимиром Потаниным, а в научной части задействованы учёные из института, которым руководит дочь Владимира Путина, пишет издание T-invariant.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Основатель компании Александр Панов публично рассуждает о "нежном стиле проведения СВО" и "перепрошивке" людей, включая украинцев, под нужный "культурный код".
На фоне войны в Украине его нейротехнологический проект выглядит не только как эксперимент над животными, но и как идеологический манифест.
Голубь с рюкзаком и проводом из головы
Neiry Group называет своё детище "биодроном PJN‑1". Это всё ещё голубь, но с проводом, торчащим из головы, мини‑рюкзаком с электроникой и камерой на груди. В мозг птицы имплантированы электроды, подключённые к стимулятору и контроллеру: система посылает импульсы, заставляя голубя поворачивать, взлетать или садиться.
По данным компании, первые испытания прошли 25 ноября 2025 года: птицы вылетали из лаборатории и возвращались обратно. Neiry утверждает, что уже "произвела" десятки таких биодронов и заявляет о мирных целях - мониторинге объектов и поисково‑спасательных операциях.
Но идея управляемых животных не нова. Во время холодной войны ЦРУ пыталось контролировать собак с помощью электродов, позже учёные экспериментировали с крысами и голубями, добиваясь лишь простых реакций - поворота, взлёта, остановки. Ни одна из этих систем не стала практической: механические дроны оказались проще, надёжнее и этически менее проблемными.
Наука, хайп и "принудительный оптимизм"
Neiry не публикует научных данных о работе своих биодронов. В открытом доступе лишь видео, где птицы по команде поворачивают, но это не похоже на полноценное автономное управление. Мозг голубей изучен недостаточно для сложных маршрутов, а стабильное управление в открытой среде и в стае остаётся нерешённой задачей.
Эксперты по нейроинтерфейсам подчёркивают: достижения в области "слияния мозга и ИИ" часто сильно преувеличены. Даже корректные исследования подаются как прорывы - от "чтения мыслей" до "контроля сознания". На практике инвазивные интерфейсы либо стимулируют мозг, либо считывают активность для управления протезами или курсором. Это не управление человеком и не "загрузка информации".
В академической среде подобные проекты описывают термином "принудительный оптимизм" - когда маркетинг и идеология заставляют верить в возможности, которых технологии пока не имеют.
Кто платит за голубей‑биодронов
Группа компаний Neiry была основана в 2018 году предпринимателем Александром Пановым, ранее занимавшимся маркетингом и рекламой.
Помимо голубей, компания экспериментирует с крысами и коровами. Первым имплантировали чипы для управления поведением, вторым - для увеличения надоев.
Стартап привлёк около миллиарда рублей (более 11 млн евро) инвестиций. Среди инвесторов - фонд НТИ и структуры Владимира Потанина, находящиеся под западными санкциями. Для российской науки такие бюджеты огромны, поэтому в проект вовлечены серьёзные учёные. Они становятся витриной для стартапа, чьи публичные заявления всё дальше уходят от науки и всё ближе к идеологическому радикализму.
След МГУ и института дочери Путина
Neiry тесно связана с Институтом искусственного интеллекта МГУ, которым руководит Катерина Тихонова, дочь Владимира Путина. В институте работает лаборатория инвазивных нейроинтерфейсов — технологий двойного назначения, пригодных как для гражданских, так и для военных задач.
Её руководитель, биолог Василий Попков, участвовал в экспериментах Neiry с крысами. В проекте "Пифия" животным имплантировали интерфейсы, соединённые с нейросетью: ИИ посылал сигналы «да» или «нет» в разные зоны мозга, а крыса выполняла нужное действие.
Эти опыты представлялись как шаг к проекту "ИИнтуиция" - идее прямой связи между искусственным интеллектом и человеческим сознанием.
Идеология основателя
Если бы Neiry ограничивалась экспериментами над животными, это выглядело бы как очередной пример агрессивного техно‑хайпа. Но публичные заявления её основателя выводят историю в совершенно иную плоскость.
В своих записях в соцсетях и выступлениях Александр Панов рассуждает о "нежном стиле проведения СВО", говорит о "захвате мира нейротехнологиями", мечтает о создании Homo superior и описывает идею "продажи государству" людей, которых можно "перепрошить" под нужный культурный код. В том числе украинцев, которых он предлагает "перепрошить под русский код".
Подобные высказывания могли бы показаться карикатурным техно‑фашизмом, если бы не сочетались с реальными инвестициями, операциями на мозге живых существ и связями с государственными структурами и институтами, близкими к Кремлю.
В одном из постов Панов прямо связывает свой следующий проект с падением рождаемости и потребностью государства в "людях нужного культурного кода". Он уверяет, что "продажа людей государству" будет "экологичной, социальной, православной и гуманной", без "клонов", но с возможностью "перепрошивки" граждан под нужные параметры. В его логике украинцы превращаются в ресурс, который можно "исправить" и встроить в систему.
На фоне полномасштабной войны России против Украины такие заявления перестают быть маргинальной фантазией предпринимателя и превращаются в идеологию, где нейротехнологии подаются как инструмент контроля, подчинения и "коррекции" людей - политическая доктрина, замаскированная под техно‑лексикон.
От голубей к людям: где заканчивается технология и начинается пропаганда
С научной точки зрения Neiry не предлагает ничего принципиально нового: управление животными через стимуляцию мозга известно десятилетиями. Но в публичной риторике Панова и в маркетинговых материалах компании граница между реальной наукой и фантазией размывается. Управляемые крысы превращаются в "пифий", голуби с электродами — в "биодроны будущего", а инвазивные интерфейсы — в инструмент "захвата мира" и "создания нового вида человека".
Тревогу усиливает то, что проект поддерживают структуры, связанные с государством и крупным бизнесом, а в научной части задействованы учёные из института, которым руководит дочь президента страны, ведущей агрессивную войну.
На этом фоне гиперболы о Homo superior и "мировом доминировании нейротехнологий" работают как дымовая завеса: радикальные идеи подаются как эксцентричный футуризм, хотя в итоге формируют нарратив, где война становится "стилем", люди - "материалом", а технологии - инструментом контроля.
Этический тупик: животные как сырьё, люди как материал
Биоэтики называютпревращение голубей в биодронов аморальным. Панов же сравнивает это с обычной эксплуатацией животных. Но его риторика выводит проект за рамки науки и ставит вопрос о дегуманизации.
Термины вроде "перепрошивка людей" и "культурный код" создают иллюзию научности, но по сути человек превращается в объект, который можно "исправить" или "обновить". Особенно тревожно это звучит в контексте его заявлений о том, что украинцев можно "перепрошить под русский код".
Технологии пока не позволяют реализовать эти фантазии. Но сама связка - война, государственные деньги, институт дочери Путина, нейроинтерфейсы, управляемые животные и мечты о "перепрошивке" людей - уже сегодня описывает политический и моральный ландшафт, в котором такие проекты возникают и получают поддержку.
Почему эта история важна не только для науки
История Neiry - это не просто сюжет о спорном стартапе с экзотическими голубями, а концентрат сразу нескольких тенденций: милитаризации технологий под видом "мирных" проектов, государственно‑олигархического финансирования инициатив с явной идеологической нагрузкой, техно‑хайпа, скрывающего реальные ограничения науки, и радикализации риторики предпринимателей, которые открыто поддерживают войну и говорят о людях как о материале для "перепрошивки".
Голуби‑биодроны Neiry вряд ли станут массовым инструментом мониторинга или оружием будущего — механические дроны все еще проще, дешевле и надёжнее. Но как символ эпохи, в которой война, техно‑утопия и презрение к человеческой и животной субъектности сплетаются в единый нарратив, этот проект уже состоялся.
И главный вопрос здесь не в том, насколько продвинулись нейроинтерфейсы, а в том, насколько далеко общество готово зайти, когда техно‑хайп, война и идеология начинают говорить одним языком.