Джонатан Глейзер снял один из самых страшных фильмов в истории кино. Его "Зона интересов" потрясает до глубины души, при этом формально страшного в кадре нет. Картина, получившая Гран-при в Каннах, теперь номинирована на "Оскар". Слово - режиссеру.
Ужас обыденного зла: Джон Глейзер, автор фантастического триллера "Побудь в моей шкуре", спустя десять лет вновь погрузил зрителя в пучину страха, на этот раз экзистенциального. Его драма о буднях нацистского офицера в Освенциме стала одним из самых долгожданных участников последнего Каннского кинофестиваля, получив там и Гран-при, и премию Международной федерации кинопрессы.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
В "Зоне интересов" Глейзер выступил и режиссером, и сценаристом, взяв за основу одноименный роман Мартина Эмиса,
Действие разворачивается во время Второй мировой войны на территории Освенцима. Его комендант Рудольф Хёсс с женой стремятся построить жизнь своей мечты в доме и саду буквально через забор от лагеря. Фильм снят в отстраненной манере, камера статична, а сюжета как такового нет. Игры детей, залитый солнцем газон, огород, хлопоты матери и прислуги - перед нашими глазами разворачивается жизнь семьи, оказавшейся причастной к одному из величайших преступлений человечества.
То, что в нескольких метрах сжигают и мучают узников, не трогает заботливую Хедвиг, супругу коменданта, которую блестяще сыграла Сандра Хюллер. Сцена, в которой Хедвиг примеряет одежду сожженных еврейских женщин, пожалуй, стала кульминацией. Камера Глейзера превратилась в зеркало: вот Хедвиг любуется нарядом, глядя прямо в душу зрителю, а в качестве саундтрека звучит шум фабрики, сжигающей евреев.
В "Зоне интересов" ни режиссер, ни зритель не заглядывают за бетонный забор, отделяющий благополучную жизнь семейства от концлагеря. Ужас разливается где-то поблизости, поддерживаемый мрачной и яростной музыкой Мики Ливай, ранее написавшей санудтрек к сай-фаю "Побудь в моей шкуре".
"Зона интересов" номинирована сразу на пять категорий "Оскара", в том числе и как "Лучший фильм года".
Наш корреспондент встретился с Джонатаном Глейзером в прошлом году после награждения в Каннах. Мы приводим их разговор сегодня.
Euronews: Такое совпадение: Мартин Эмис (автор книги, по мотивам которой написан сценарий "Зоны интересов" - прим.) умер в день первого показа фильма в Каннах. Верно ли говорить, что его смерть в какой-то степени символизирует новую жизнь его произведения?
Джонатан Глейзер: Да, это как будто вторая жизнь. Интересно, что вы это заметили. Я и сам так подумал, когда узнал. Мы были в курсе, что Мартин Эмис очень болен, в течение нескольких недель до фестиваля поддерживали связь с его женой. Нам удалось получить для Мартина копию фильма, чтобы он мог его посмотреть. Но да, это очень странное совпадение.
Euronews: Это ваш первый фильм за 10 лет. Столько времени у вас заняла разработка темы...
Джонатан Глейзер: Это правда. Мне потребовалось время. Невозможно представить, что к такой теме можно подойти легкомысленно. Первые пару лет я провел за чтением, еще не зная, что буду делать в этом направлении. Я просто читал и фантазировал. Это такая обширная история! Мне нужно было понять, что именно в ней так меня зацепило. Так всегда и бывает: темы, сюжеты приходят к вам, а не вы к ним. Я попытался понять, что чувствую и что могу сделать. Так важно, чтобы эта история рассказывалась снова и снова каждым поколением. Надеюсь, что однажды придет день, когда больше рассказывать об этом не будет нужды, но он еще не наступил.
Когда я прочел книгу Мартина, то увидел, что он написал историю с точки зрения главных героев. Для меня это стало ключом к моей собственной точке зрения и моему собственному направлению.
Euronews: "Зона интересов" - фильм, в котором сделан смелый выбор, эстетический и повествовательный, и в музыке, и в фотографии, и монтаже. Вы хотели снять очень современную картину?
Джонатан Глейзер: Да, именно так. Я хотел фильм о сегодняшнем дне. Мне не хотелось снимать так, чтобы после просмотра можно было сказать: "Ну, это же случилось давным-давно и к нам отношения не имеет".
Это не так. Действие фильма происходит в последние годы войны, но сам лагерь Освенцим, а также дом и сад, в котором происходит действие, были совсем новыми, построенными буквально за несколько лет до этого. Я хотел как бы соответствовать этой новизне, воссоздать ее и потом найти способ снять с точки зрения XXI века, представить историю как нечто актуальное, недавнее.
Евроньюс: С помощью этой обстановки, этой образцовой семьи вы, по сути, показываете банальность зла, как ее концептуализировала Ханна Арендт. И зло в вашем фильме полностью за кадром?
Джонатан Глейзер: Именно так. Ужас вне экрана. Я думаю, что люди не так подвержены влиянию, возможно, даже десенсибилизированы к определенным образам, которые мы все не раз видели. Я их не хотел воссоздавать, это было бы неправильным решением, не думаю, что это нужно в данном контексте. Но я знал, что звук привнесет в картину искомое измерение. Работая дальше, я понял, насколько важен саундтрек, он скрепляет фильм, заставляет нас осознать весь ужас происходящего.
Euronews: Центральную пару в нацистской семье играют Сандра Хюллер и Кристиан Фридель, два немецких актера. Какие указания вы давали им, чтобы они сыграли таких отвратительных персонажей?
Джонатан Глейзер: Это было очень интересно. Сандра, безусловно, фантастическая актриса, она полностью вжилась в роль Хедвиг Хёсс. Причем и физически тоже - до такой степени, что стала похожа на нее. Кристиан Фридель сыграл более внутреннюю, камерную роль, но очень деликатную.
Это странно, но я выбирал актеров, исходя из моего понимания персонажей, которых нужно было сыграть, о людях, которых они представляли. Потом моей задачей стало уйти на второй план, заставить их забыть о том, что мы там работаем со всей технической командой. Таким образом, тот дом стал их домом, он был большим, мы могли позволить им действовать без нашего физического присутствия. Мы, конечно, снимали и видели на мониторе, что происходит, но я хотел, чтобы они погрузились в роль и окружение, чтобы жили, как их герои, в текущем моменте, не заботясь о киноатрибутике, чтобы развивались на наших глазах. Мы не использовали никакого дополнительного света или других приемов. Прежде всего мы хотели, чтобы этот фильм был максимально лишен авторства.
Интервью Фредерика Понсара.