Пенсии в центре кампании к выборам 29 ноября в Испании: на грани ли банкротства пенсионная система

5 октября Педро Санчес объявил о проведении всеобщих выборов на 29 ноября, и тема пенсий снова оказалась в центре внимания, как это бывает накануне любых выборов. Один из самых частых вопросов: «находится ли пенсионная система на грани банкротства?» Цифры не позволяют дать окончательный ответ ни в одну из сторон.

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

В этом году Испания побила рекорд по размеру ежемесячной пенсионной ведомости, почти 14,5 млрд евро. Бухгалтерский дефицит системы социального обеспечения также стал минимальным с 2011 года и составляет 0,4% ВВП. Однако более 20% доходов системы социального обеспечения поступает из государственного бюджета, долг перед казначейством превышает 136 млрд евро, а массовый выход на пенсию поколения бэби-бума лишь начинается.

Может ли обанкротиться распределительная пенсионная система?

Пенсионная система Испании является распределительной, то есть сегодняшние взносы финансируют сегодняшние пенсии. Не существует счёта на имя каждого работника и нет отдельной «кассы», которую можно было бы исчерпать. Конституция, в частности статья 50, обязывает государство обеспечивать достаточные пенсии и регулярно их индексировать. В случае нехватки средств дефицит должен покрываться государством через кредиты или трансферты.

Поэтому термин «банкротство» к этой проблеме неприменим. Распределительные системы не разоряются как частные компании. Пока за ними стоит государство или страна, пенсии продолжают выплачиваться. Но возможна ситуация, когда стоимость системы растёт быстрее, чем экономика, которая её поддерживает. В итоге кому‑то приходится решать, кто именно возьмёт на себя эти расходы.

Сантьяго Кальво, профессор количественной и публичной экономики и заместитель директора Центра Рут Ричардсон, исходит из тех же посылок. Система социального обеспечения не может обанкротиться как фирма, поясняет он, поскольку за ней стоит способность государства взимать налоги и выпускать долговые обязательства.

Проблема в том, что таким образом риск переносится на само государство. В книге «Слон в комнате», написанной им совместно с Даниэлем Фернандесом, речь идёт о «греческом» сценарии банкротства. Кальво описывает его как ситуацию, когда после лет, проведённых заштопывая дыру за счёт долга, рецессия или скачок процентных ставок резко увеличивают риск‑премию, и Испания теряет возможность занимать на приемлемых условиях.

«В этот момент параметры сокращения расходов перестают определяться в Конгрессе по заранее утверждённому графику и начинают обсуждаться с кредиторами в обмен на пакет помощи, а первой под нож попадает крупнейшая статья бюджета», предупреждает он. В Греции, напоминает он, сокращения затронули даже тех, кто уже был на пенсии, а средний размер пенсии снизился с примерно 1350 евро в 2009 году до 833 евро всего через несколько лет. Следующие далее цифры иллюстрируют суть нынешней дискуссии.

Официальный баланс: дефицит 0,4% ВВП

По данным Министерства включения, социального обеспечения и миграции, ситуация выглядит относительно спокойной. В 2025 году система социального обеспечения закрыла год с дефицитом в 7,387 млрд евро, что стало заметным улучшением по сравнению с 2024‑м, когда дефицит составлял 9,834 млрд.

Дефицит по итогам 2025 года составил 0,4% ВВП – это наименьшее значение с 2011 года и серьёзный прогресс по сравнению с 1,7% ВВП в 2016‑м. Страховые взносы выросли на 6,9% в 2025 году и достигли 176,918 млрд евро, а к августу 2026‑го их сумма составила 126,032 млрд, что на 7,5% больше. Рекордный рост рынка труда стал одним из ключевых факторов увеличения поступлений взносов, наряду с ростом числа занятых.

В июле 2026 года было зарегистрировано 22 509 200 застрахованных работников – впервые в истории Испании их число превысило 22,5 млн. Иностранцы составляли 15,6% от общего числа, а в июне на одного пенсионера приходилось 2,37 работающих – главный показатель для распределительной системы. При этом на Балеарских островах в июне приходилось 3,48 плательщика взносов на одного пенсионера, тогда как в Оренсе – всего 1,14.

Государственные трансферты: 20% всех доходов

Ключ к пониманию динамики испанской системы социального обеспечения скрыт в деталях её баланса. Из 232,782 млрд евро доходов системы социального обеспечения в 2025 году 47,815 млрд пришлись на государственные трансферты, что на 11% больше, чем годом ранее.

Таким образом, доля доходов, поступающих из госбюджета, выросла до 20,5%. По данным министерства, значительную часть такого роста объясняет Пакт Толедо (источник на испанском языке), согласно которому ряд расходов должен финансироваться за счёт налогов. То же касается пособия по минимальному гарантированному доходу и доплат к минимальным пенсиям.

Фонд Fedea использует более широкую базу для оценки финансового состояния системы социального обеспечения. Согласно анализу Fedea по счетам за 2005–2025 годы, государственные трансферты в расширенную систему достигли 61,342 млрд евро в 2025 году.

Если учесть эти трансферты в балансе, совокупный дефицит составит около 8,4 млрд евро – величину того же порядка, что и 7,387 млрд по данным министерства. Но если их не учитывать, базовый дефицит достигает 69,783 млрд евро, или 4,15% ВВП, то есть примерно в восемь раз больше.

Обе цифры верны, поскольку отражают разные показатели. Часть этих трансфертов идёт на выплаты, которые по общему согласию должны финансироваться из налогов. В 2024 году из 58,301 млрд евро трансфертов 12,951 млрд были направлены на неконtributивные выплаты, а 15,234 млрд – на пенсии госслужащих.

Наибольший блок – 27,505 млрд – пришёлся на финансирование страховых пенсий. В исследовании Fedea это учитывается как дефицит, тогда как в отчётности министерства – как дополнительные доходы.

Таким образом, речь идёт не об ошибке между 7 и 70 млрд, а о вопросе, какую часть расходов должны покрывать страховые взносы, а какую – налоги. В обоих подходах сходятся в одном: и с учётом трансфертов, и без них система остаётся убыточной.

Кальво соглашается, что оба показателя «корректны, но отвечают на разные вопросы». Показатель министерства показывает, сколько не хватает системе социального обеспечения уже после того, как она получила от государства почти 53 млрд евро трансфертов, и его величина зависит прежде всего от того, сколько Минфин решит перечислить в конкретном году.

Оценка Fedea сравнивает собственные доходы системы с её расходами, «а это ключевой вопрос, когда речь идёт о её устойчивости». По расчётам экономиста, страховой дефицит, который оценивает Fedea – разрыв между страховыми выплатами и взносами, которые их финансируют, – составляет около 63,7 млрд евро, или порядка 3,8% ВВП.

Официальный показатель, по его мнению, имеет ещё и «проблему интерпретации». В 2025 году бухгалтерский дефицит сократился примерно на 2,45 млрд, тогда как государственные трансферты выросли примерно на 4,86 млрд, «так что без увеличения господдержки баланс бы ухудшился». И поскольку консолидированный бюджет всех уровней власти по‑прежнему дефицитный, на практике эти деньги обеспечиваются за счёт нового долга.

Трансферты – не единственный инструмент. Государство также выдаёт займы системе социального обеспечения. На конец 2024 года её долг перед государством составлял 135,253 млрд евро, а долгосрочные кредиты достигали 7,9% ВВП, согласно отчёту Счётной палаты о задолженности системы социального обеспечения перед государством за 2024 год.

Пакт Толедо установил 2023 год как крайний срок использования кредитов. Тем не менее в продлённом бюджете на 2023 год были одобрены ещё два кредита по 10,004 млрд евро каждый, которые должны были быть перечислены в 2024 и 2025 годах соответственно.

С декабря 2022 года по декабрь 2025‑го долг вырос на 30,001 млрд евро и превысил 136 млрд. Это более чем вдвое превышает сумму, поступившую в резервный пенсионный фонд за тот же период. По мере роста фонда резервов долг увеличивается ещё быстрее.

Оценка «на троечку»

29 мая Независимый орган фискальной ответственности (AIReF) оценил, соответствует ли пенсионный расход правилу, согласованному с Брюсселем (он не должен в среднем превышать 13,3% ВВП в период 2022–2050 годов после учёта новых мер по доходам). Было установлено, что он составляет 13,0% – на три десятых ниже порога.

Валовый показатель расходов составлял 14,6% ВВП, а меры по увеличению доходов сократили его на 1,6 пункта. Реформа взносов самозанятых стала основным фактором улучшения оценки по сравнению с предыдущей. При таком результате так называемая «запирающая» оговорка не активируется – это механизм, который в случае отклонения, если не будет достигнута договорённость о корректировке, автоматически повышает взносы по Межпоколенческому механизму справедливости (MEI).

Менее оптимистичная трактовка этих данных состоит в том, что без мер по увеличению доходов валовые расходы превысили бы лимит на 1,3 пункта ВВП. Правило соблюдается лишь потому, что было решено собирать больше средств. То же исследование прогнозирует, что без изменений в политике госдолг снова начнёт расти с 2035 года, достигнув 123% ВВП к 2050‑му.

Кроме того, государственные трансферты в пенсионную систему к тому времени должны будут увеличиться до 3% ВВП, а три четверти роста расходов придутся на центральное правительство. Это вынудит его сокращать другие программы или ещё больше наращивать долг. Соблюдение правила и удержание долга под контролем, исходя из этих данных, – это два разных задания.

Министерство включения, социального обеспечения и миграции представило свою модель прогнозов INTegraSS (источник на испанском языке) 9 апреля. Согласно пресс‑релизу ведомства, средний уровень пенсионных расходов останется в районе 14% ВВП до 2050 года.

Эта оценка ниже, чем последние расчёты AIReF, который прогнозирует в среднем валовые расходы на уровне 14,6% ВВП, то есть примерно на шесть десятых выше. Разница определяется исходными допущениями – динамикой занятости и рождаемости, а также масштабом иммиграции.

По мнению Кальво, уязвимость страны «растёт с каждым годом». Испания удерживает государственный долг на уровне около 100% ВВП, трансферты в систему социального обеспечения уже приближаются к 4% ВВП, а расходы на пенсии продолжат расти по мере выхода на пенсию поколения бэби‑бума и, по оценкам AIReF, достигнут 16,4% ВВП к 2050‑му.

Он предпочитает не называть дату возможного кризиса по греческому сценарию, поскольку он зависит от триггера, предсказать который невозможно, но считает, что период наибольшей уязвимости придётся на ближайшие два десятилетия. «Сегодня Испанию от Греции отделяет лишь возможность заблаговременно и по собственной инициативе провести реформу, которая в противном случае была бы навязана извне», утверждает он.

Реформа 2023 года ввела MEI – целевой взнос, стартовавший с 0,6% заработной платы, который будет ежегодно расти до 1,2% к 2029 году и сохранится затем. Эти поступления направляются в Резервный фонд и не могут использоваться до 2033‑го. Уже собрано 10,976 млрд евро, а официальные оценки предполагают ещё 5,298 млрд евро в 2026 году.

Резервный пенсионный фонд на максимуме за десятилетие

На 31 марта 2026 года Резервный фонд составлял 15,267 млрд евро – максимум за последние десять лет. Для понимания масштабов важно сопоставить эту сумму с текущими выплатами. В сентябре только ежемесячная обычная выплата обошлась в 14,498 млрд евро, то есть фонд покрывал лишь чуть более одного месяца пенсионных выплат.

В конце 2011 года, на пике, он достигал 66,815 млрд евро, или 6,22% ВВП. В последующие годы фонд постепенно расходовали на выплату пенсий, а в течение 2025 года он вырос примерно на 4,7 млрд евро – этого хватило бы лишь на выплату пенсий примерно за 10 дней.

Резервный фонд изначально задумывался как инструмент для сглаживания временных разрывов между доходами и расходами. Тот факт, что сегодня он достиг максимума за десятилетие, говорит скорее о том, насколько низким он был ранее, чем о его нынешней устойчивости.

Поколение бэби‑бума уже в пенсионной ведомости

Нагрузка на пенсионную систему уже сегодня видна по объёму выплат, а прогнозы на ближайшие годы выглядят ещё более тревожно. В сентябре система социального обеспечения выплатила 10 547 417 пенсий 9 529 386 получателям. Общий объём ведомости вырос на 6,3% в годовом выражении, тогда как число пенсий увеличилось лишь на 1,6%.

Чуть более полутора пунктов роста объясняется увеличением числа пенсий. Остальное – тем, что каждая пенсия становится выше. В этом году страховые пенсии выросли на 2,7%, а минимальные пенсии – более чем на 7%. Дополнительный эффект даёт так называемая «замена поколений»: вновь выходящие на пенсию получают примерно на 500 евро в месяц больше, чем те, чьи выплаты прекращаются. Средняя пенсия по старости выросла на 4,5% за год и в сентябре достигла 1576,1 евро.

2025 год стал рекордным по числу новых пенсионеров – 375 324 человека. Число досрочных выходов на пенсию продолжает расти, и, согласно предварительным данным за первые четыре месяца 2026 года, они составили 31% всех новых пенсий по сравнению с 27,9% в 2025‑м.

Самый сложный отрезок кривой ещё впереди. Люди, рождённые между концом 1950‑х и серединой 1970‑х годов (поколение бэби‑бума), будут выходить на пенсию в ближайшие 20 лет.

Согласно прогнозам, опубликованным Национальным институтом статистики (INE) в июне, доля населения старше 65 лет, которая сейчас составляет 21,1%, увеличится до 30,9% к 2076 году. Эти оценки исходят из чистого миграционного прироста на уровне 6,3 млн человек до 2040 года. Без этой иммиграции давление на страховые взносы было бы ещё выше.

Кальво обращает внимание на то, что это будет означать для тех, кто только начинает трудовую карьеру. Прогнозы уже показывают, что пенсия будет покрывать меньшую часть последней зарплаты: коэффициент замещения, по оценкам, снизится с 77% до 65% к 2050 году, «и это при допущениях, которые сама Fedea считает оптимистичными». Человек, которому сейчас 30 лет, выйдет на пенсию примерно в 2063 году – в стране, где на каждого плательщика взносов будет приходиться заметно больше пенсионеров.

Повышение пенсий в 2027 году: порядка 3,5%

К этому нужно добавить инфляцию. Согласно предварительным оценкам, индексация в следующем году составит около 3,5% – это будет наибольшее повышение с 2024 года. Окончательное значение зависит от предварительного индекса потребительских цен за ноябрь, публикация которого запланирована на 27‑е число и который станет последним ориентиром перед индексацией.

Повышение вновь придётся утверждать в отсутствие нового бюджета, поскольку Испания войдёт в 2027 год с продлённым бюджетом 2023 года. В январе первый декрет с мерами на текущий год был отклонён Конгрессом депутатов, и правительству пришлось принимать новый 3 февраля. Первое заседание нового парламента назначено на 23 декабря (если правительство будет сформировано с первой попытки), а индексация пенсий должна начаться с 1 января 2027 года.

Все приведённые данные выводят на политический вопрос: кто будет оплачивать растущие расходы пенсионной системы? Вариантов немного, и ни один из них не обходится без издержек. Первый вариант – собирать больше доходов.

Реформа 2021–2023 годов пошла по этому пути, введя Механизм межпоколенческой справедливости, который увеличит страховые взносы до 2029 года, а также новые тарифы взносов для самозанятых. Нарушение правила по расходам привело бы к автоматическому повышению взносов по MEI через «запирающую» оговорку. Второй вариант – сократить средний размер пенсии.

Этого можно добиться, повысив фактический возраст выхода на пенсию или изменив формулу расчёта первоначального размера пенсии. Доля досрочных пенсий в 31% наглядно показывает разрыв между законным и фактическим возрастом выхода на пенсию.

Третий вариант – и дальше опираться на государство как источник дополнительных трансфертов или кредитов, что в итоге означает более высокие налоги или больший госдолг. Именно это и происходит: долг системы перед государством уже превысил 136 млрд евро. Четвёртый вариант – увеличить число плательщиков взносов, то есть повысить занятость и производительность, а также расширить численность населения трудоспособного возраста, что во многом зависит от иммиграции и учитывается в прогнозах INE.

Кальво выступает за смену формулы. Он предлагает перейти к системе условно‑накопительных счетов, при которой каждый получает то, что сам внёс, с индексацией по темпам роста экономики, и добавить накопительный компонент. Расчёты Дэвесы, Домэнека и Менеу для Fedea, на которые он ссылается, показывают, что разрыв между нынешней пенсией нового пенсионера и той, которую он бы получал в рамках такой модели, составляет от 12% до 25%.

Оценка в 12% основана на допущении, что ВВП будет расти так же, как в последние четыре десятилетия, а 25% – на более скромных прогнозах Еврокомиссии. Эта разница, говорит он, показывает «ту часть нынешнего обещания, которую система не в состоянии оплатить за счёт собственных ресурсов и которую уже сегодня финансируют трансферты и долг».

Его предложение сохраняет неизменным размер уже назначенных пенсий, а реформу вводит по поколениям, как это сделала Швеция. Рождённые в 1970 году будут рассчитывать 5% своей пенсии по новой формуле, рождённые в 1971‑м – 10% и так далее вплоть до поколения 1989 года, которое полностью будет уходить на пенсию по условно‑накопительным счетам. Ни одно поколение не переживёт резкого скачка по сравнению с предыдущим, а каждый работник заранее, за десятилетия, будет знать правила, которые к нему применяются. По словам Кальво, работники с низкими базами, длинным стажем и самозанятые выиграют «в системе, где учитывается каждый уплаченный евро».

Он признаёт, что накопительная составляющая требует особой осторожности, поскольку перенаправление части взносов на индивидуальные счета оставит без финансирования пенсии, которые нужно платить уже сейчас. Поэтому он предлагает начать с MEI, который в 2025 году принёс почти 5 млрд евро, направляемых в Резервный фонд и инвестируемых в гособлигации, и переориентировать эти средства на накопительные счета с диверсифицированными портфелями.

Позже, когда условно‑накопительная система выведет баланс на устойчивый уровень, можно будет постепенно перенести три‑четыре процентных пункта взносов. На вопрос, кто понесёт основную тяжесть корректировки, он отвечает, что нынешняя система уже делает это, переложив её на плечи молодёжи и будущих налогоплательщиков «не сказав им об этом прямо». Реформа, по его словам, сделает это явным и распределит нагрузку между всеми поколениями, которые ещё не вышли на пенсию.

Если бы ему пришлось выбрать одну меру для правительства, которое выйдет из выборов 29 ноября (29N), Кальво предложил бы в первый год принять закон о переходе на условно‑накопительные счета с календарём по поколениям, «заранее расписанным с первого дня».

Закон также обязал бы систему социального обеспечения ежегодно рассылать всем плательщикам взносов выписку с суммой накопленных прав и оценкой будущей пенсии. Это требование уже содержалось в реформе 2011 года, напоминает он, но ни одно правительство так и не воплотило его в жизнь. По его мнению, именно в первый год каденции у правительства больше всего политического капитала для реформы такого масштаба, а поэтапный график позволяет принять её так, чтобы в первые годы она не затронула ни одного действующего пенсионера.

Если кто‑то в 30 лет задаётся вопросом, будет ли у него пенсия, Кальво подчёркивает, что пенсия у него будет, «поскольку это статья расходов с наибольшей политической поддержкой в стране, и ни одно правительство не рискнёт прекратить её выплаты». Неопределённость, добавляет он, касается размера пенсии по отношению к зарплате и возраста выхода на пенсию.

Его совет – уже сейчас начинать копить самостоятельно, пусть даже понемногу, пользоваться корпоративными пенсионными планами, если они предлагаются работодателем, и внимательно следить за дискуссией, в которой на кону больше всего стоят интересы именно его поколения. «Лучшая гарантия для них – чтобы система была реформирована, пока у них ещё есть время адаптироваться».

Каждый из вариантов реформы имеет своих проигравших и разные временные горизонты, а времени всё меньше. 27 ноября станет известно, насколько вырастут пенсии в январе. 29 ноября состоятся всеобщие выборы. Пенсии продолжат выплачиваться. Кто бы ни победил, именно он решит, кому придётся взять на себя эти расходы, которые, по оценке AIReF, потребуют увеличения государственных трансфертов примерно на 3% ВВП к 2050 году.