Французские школьники жалуются на длинные учебные дни, переполненные классы, устаревшие здания и нехватку учителей; их протесты поддержали ровесники в Бельгии и Италии.
Спустя три недели после начала студенческих протестов во Франции растут опасения, что акции либо сойдут на нет, либо перерастут в более масштабное социальное движение.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Протесты и блокировки школ стартовали в пригородах Парижа в середине сентября, а затем стремительно распространились по всей стране. В четверг зрелищные кадры, на которых учащиеся взбираются на знаменитую колонну на площади Бастилии в Париже, привлекли внимание аудитории по всему миру.
Эти сцены обрели особый исторический резонанс, учитывая, что площадь расположена на месте бывшей крепости и государственной тюрьмы Бастилии, которую парижане штурмовали 14 июля 1789 года, в один из ключевых моментов Французской революции.
После сноса Бастилии она стала устойчивым символом победы простых граждан над политическим гнётом. В четверг лидер ультралевой партии «Непокорённая Франция» Жан-Люк Меланшон заявил в соцсети X, что Бастилия была «вновь взята».
В основе движения лежит целый комплекс студенческих претензий: чрезмерно длинные учебные дни, переполненные классы, обветшалые здания школ и частые отсутствия преподавателей. Их недовольство отозвалось у молодёжи по всей Европе: в последние дни студенты в Бельгии и Италии также выходили на акции протеста.
Может ли студенческое движение перерасти во что‑то большее?
Очередной день протестов, поддержанный студенческими и профсоюзными организациями, намечен на вторник, 13 октября. Параллельно на 17 октября запланирована отдельная акция против кризиса стоимости жизни и растущих цен на топливо — её подготовили ещё до всплеска студенческого движения.
Не исключено, что демонстрация 17 октября ознаменует возвращение массового движения «жёлтых жилетов», возникшего в 2018 году в ответ на планируемое правительством повышение налога на бензин и дизельное топливо. В течение нескольких месяцев протестующие в жёлтых жилетах каждую субботу перекрывали круговые развязки, автомагистрали и топливные терминалы по всей стране, регулярно сталкиваясь с полицией.
Если студенческие акции пересекутся с более широкой волной социального недовольства, Франция может вновь столкнуться с картинами, напоминающими май 1968 года. В последние недели многие учащиеся выходят с баннерами, отсылающими к тем историческим событиям, когда студенческие выступления переросли во всеобщую национальную забастовку.
Тогда к протестам присоединились несколько миллионов рабочих, парализовав страну, но одновременно добившись масштабных переговоров по повышению заработной платы. Движение спровоцировало политический кризис, вынудив тогдашнего президента Франции генерала де Голля распустить Национальное собрание и назначить досрочные парламентские выборы на июнь 1968 года, по итогам которых его сторонники получили большинство в парламенте.
Как бы то ни было, май 1968 года оставил неизгладимый след во Франции, разрушив жёсткие послевоенные социальные иерархии. Тот протест способствовал расширению гражданских, студенческих и трудовых прав и окончательно закрепил традицию массовых уличных выступлений как часть политической идентичности страны.
Напряжённый политический фон во Франции
Сейчас действующее во Франции правительство меньшинства пытается заручиться поддержкой парламента для принятия бюджета на 2027 год, сталкиваясь с сопротивлением оппозиции в отношении предлагаемых мер экономии. Государственные финансы находятся под сильным давлением: кабинет рассчитывает, что дефицит государственного сектора в 2026 году достигнет 5,4 % ВВП — одного из самых высоких показателей в зоне евро.
Углубляющийся кризис стоимости жизни, во многом обусловленный высокими ценами на топливо и энергоносители, усилил общественное раздражение. Экономическое давление на домохозяйства подогревает социальную напряжённость по всей стране за менее чем полгода до президентских выборов — на фоне крайне фрагментированного политического ландшафта.
По данным опроса института Ifop, проведённого с 25 по 29 сентября, на первом туре президентских выборов сейчас лидирует Марин Ле Пен из партии «Национальное объединение» (35 %), за ней следуют Эдуар Филипп (15 %) и Жан-Люк Меланшон (14 %). Согласно этим прогнозам, во втором туре должен состояться поединок Ле Пен — Филипп. Другие опросы предсказывают возможное противостояние Ле Пен и Меланшона во втором туре.
Движение, которое не идёт на спад
Несмотря на заявление министра образования Эдуара Жеффре в четверг о том, что по всей стране в школы, испытывающие нехватку кадров, направят 3 000 преподавателей‑заместителей, общественное недовольство почти не ослабевает. По словам Жеффре, эта мера обойдётся государству в «десятки миллионов евро» в 2026 году.
Профсоюзы раскритиковали план как временное решение, предупредив, что имеющиеся заместители могут не соответствовать потребностям школ по специализации или месту работы. Там, где замены найти не удастся, занятия всё равно будут сорваны, а преподавателей‑заместителей могут направлять на вспомогательные задачи до появления подходящей вакансии.
«Нужно смотреть детали, потому что мы должны осторожно относиться к цифре, которую так легко озвучили», — сказал в интервью Euronews учитель Жан-Реми Жирар, председатель Национального союза средних школ и высшего образования (SNALC).
С самого начала учащихся поддерживали учительские профсоюзы: по словам Жирара, система находится в «кризисе».
«Нам всё труднее заменять отсутствующих учителей, французские классы — одни из самых переполненных в Европе, аудитории не приспособлены к жаре во время волн жары. Об этом давно известно», — отмечает он.
«Отправная точка в том, что школьная система переживает кризис, причём уже очень долго», — добавил Жирар.
Крупнейшие профсоюзные объединения Франции также вышли на акции вместе со студентами. После Thursday’s protests Генеральная конфедерация труда (CGT), один из крупнейших профсоюзов страны, отметила широкий спектр протестных действий, часть из которых не связана напрямую со студенческим движением, заявив: «Борьбы множатся, и баланс сил меняется!»
Параллели с предыдущими студенческими протестами
Паоло Ступпиа, профессор социологии и политологии Sciences Po Париж, проводит параллели между нынешними протестами и прошлыми социальными движениями во Франции, среди которых он упоминает и события мая 1968 года.
«Ничего нового в том, что учащиеся пригородов выдвигают собственные, специфические для них требования, а затем к этим требованиям присоединяются другие средние школы, расположенные ближе к центру города», — поясняет он.
По мнению Ступпиа, то, что к блокадам присоединились также ученики частных школ, означает качественно новый этап в развитии студенческих протестов. Многих наблюдателей удивило, что учащиеся Университета Париж-Пантеон-Ассас, где студенческая среда считается скорее консервативной, в четверг тоже организовали блокаду.
Тем не менее Ступпиа предупреждает, что динамику движения могут ослабить приближающиеся школьные каникулы во Франции.
«Когда учеба прерывается на двухнедельные каникулы, гораздо сложнее вновь запустить движение после паузы, потому что всё оказывается на стопе», — говорит он.
Движение, расширившееся на волне протеста против полицейского насилия
Хотя многие акции проходят мирно, некоторые омрачаются беспорядками на их периферии и столкновениями с правоохранительными органами. По данным, опубликованным Министерством юстиции Франции в пятницу, с начала движения было произведено 6 877 задержаний, причём 86 % задержанных — несовершеннолетние.
Масштаб задержаний разительно отличается от первых недель движения «жёлтых жилетов» в 2018 году, когда за первый месяц в полицейские участки были доставлены 4 596 человек.
Правозащитные организации осуждают жестокие действия сил правопорядка на фоне волны шокирующих травм среди учащихся.
Особое возмущение вызвали случаи, когда 15‑летний школьник потерял левую руку из‑за светошумовой гранаты полиции, 16‑летний подросток частично ослеп после попадания резиновой пули, а 14‑летний учащийся получил раздробленную челюсть и лишился нескольких зубов, когда в него угодила граната со слезоточивым газом. Эти инциденты сейчас проверяются в рамках внутренних расследований, всего дисциплинарный орган полиции Франции ведёт 24 таких дела.
В пятницу представитель ООН заявил, что организация обеспокоена ситуацией во Франции и призвал к сохранению мирного характера акций и соразмерному применению силы.
Тем временем, по данным властей, с начала протестов были ранены 761полицейский и жандарм. По стране повреждены, поджигались или подвергались разграблению несколько школ. В отдельных случаях к демонстрациям примыкали погромщики.
По словам Ступпиа, уровень полицейских репрессий в последние недели является «беспрецедентным» со времён майских протестов 1968 года.
Валери Бекке, социолог Университета CY Сержи-Париж и соавтор книги «Геополитика молодёжи: вовлечённость и (е)мобилизация», считает, что жесткость полиции способствовала вовлечению взрослых в движение.
«Взрослые — профсоюзы и родители — не только выходят на демонстрации рядом со студентами, но и подключаются к процессу, обращаясь к адвокатам и судьяам в ответ на случаи насилия и возможные нарушения прав человека», — поясняет она.
При этом, по её словам, есть и часть взрослого населения, которая относится к протестам с «презрением» и «отмахивается от них или пытается их дискредитировать».
Протесты становятся всё более политизированными
В телевизионном обращении в среду вечером премьер-министр Себастьен Лекорню выразил сожаление в связи с «насилием, нападениями на учащихся и персонал, ранеными полицейскими и жандармами, сожжёнными или разгромленными школами, тысячами потерянных учебных часов, не говоря уже об угрозах и оскорблениях».
Он раскритиковал «политических лидеров, которые используют эту ярость для ведения своих предвыборных баталий». Президентские выборы во Франции пройдут в апреле. «Мы не можем играть с безопасностью французской молодёжи», — подчеркнул Лекорню.
Правительство, а также правые и ультраправые партии обвиняют Меланшона и его «Непокорённую Францию» в том, что они используют и манипулируют молодёжью ради политической выгоды. Меланшон в ответ утверждает, что его партия поддерживает движение, но не организует протесты и добивается того, чтобы они оставались мирными.
Накануне акций, прошедших 5 октября, ультралево настроенная «Непокорённая Франция» приветствовала тот факт, что «студенческие, школьные, профсоюзные и профессиональные организации» «по всей стране сходятся воедино».
По оценке Бекке, несмотря на обвинения ряда политиков в том, что они «используют» студенческие протесты, учащиеся старших классов в целом способны отличить искреннюю политическую поддержку от попыток извлечь выгоду из движения.
«Есть люди, которым само движение не особенно интересно, что видно по их действиям. Среди них есть представители левых сил, а другие думают: “ну, это может нам пригодиться”», — говорит она.
«Из‑за того, как устроена система и как к молодёжи относятся — как её игнорируют и критикуют, — в конечном итоге возникают возможности для политических посредников», — добавляет Бекке.
Она предупреждает, что протесты могут перерасти в более широкое социальное движение, поскольку недовольство состоянием школ отражает более глубинный гнев по поводу неравенства во французском обществе.
«Неравенство проявляется на всех уровнях, а разрыв между различными социальными группами только растёт», — отмечает социолог.
«С учётом роста стоимости жизни и того, что люди из рабочего класса и без того сталкиваются с множеством ежедневных трудностей — от длинного рабочего дня до изматывающих поездок на работу, — с точки зрения социального неравенства мы подошли к критической точке», — считает Бекке.
Студенты делятся кадрами протестов напрямую в социальных сетях
Студенческие протесты быстро распространились по стране в том числе благодаря тому, что видеозаписи первых акций в пригородах Парижа стали вирусными в соцсетях.
По словам Оливье Эрцшейда, старшего преподавателя информационных и коммуникационных наук Университета Нанта, социальные сети позволяют учащимся не только самоорганизовываться, но и документировать протесты напрямую с места событий.
«Социальные сети дают им возможность фиксировать происходящее, рассказывать из первых уст о том, что происходит — и когда всё идёт хорошо, и когда, к сожалению, нет. Сейчас начаты полицейские расследования, и изображения, попадающие в соцсети, могут служить доказательствами или как минимум учитыватьcя в судебном процессе», — говорит он.
По словам Эрцшейда, социальные сети также активно формируют чувство общности и принадлежности у протестующих, что подпитывает движение.
«Это способ выстраивания групповой идентичности и выражения своих социальных связей, включая политическую осведомлённость или, как минимум, гражданскую активность. Здесь играет роль ощущение у молодых людей принадлежности к группе и социального взаимодействия — а это крайне важно в эпоху, когда соцсети настолько широко используются», — отмечает Эрцшейд.
Поскольку большая часть молодёжи во Франции и во всём мире получает новости именно из социальных сетей, этот канал также влияет на то, как они воспринимают протесты и реакцию правительства.
Эрцшейд подчёркивает, что нет «жёстких и однозначных правил», которые могли бы предсказать развитие протестов в ближайшие недели.
«Что бы ни произошло дальше с этим движением, мы понимаем, что медиа и социальные сети будут выступать в роли эхо‑камер. Ни одна платформа — как бы мощна она ни была — сама по себе не способна запустить движение. Но эти платформы точно помогают сделать его более заметным и позволяют студентам очень быстро организовываться», — поясняет он.
Эрцшейд описывает несколько разных, «сходящихся» между собой поводов для протестов накануне новых акций во Франции и допускает, что «возможно, все эти различные источники гнева и недовольства в итоге сольются воедино. Но столь же вероятно, что студенческое движение постепенно сойдёт на нет».