Тур только для женщин: афганская певица Ариана Саид бросает вызов талибам в Европе

Она была одной из самых ярких звёзд Афганистана. Затем талибы вернулись к власти, и ей пришлось бежать из страны. Сейчас Ариана Саид с музыкой и своим посланием объезжает Европу — но с одним важным отличием: на её концерты будут пускать только женщин.

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

Саид остаётся одной из самых узнаваемых лиц в Афганистане: она обрела огромную популярность как певица, как прямолинейная защитница прав женщин, а также благодаря работе в жюри шоу The Voice Afghanistan и других крупных конкурсов талантов в стране.

Но когда в 2021 году талибы вновь установили контроль над Афганистаном, её жизнь и карьера радикально изменились. Не имея возможности вернуться домой и выступать там, Саид продолжила свою деятельность за рубежом, используя собственную площадку и созданную ею организацию DEFAW (Defenders of Equality, Freedom, and Advancement for Women — «Защитники равенства, свободы и прогресса для женщин»), чтобы говорить от имени афганских женщин и девочек, живущих, как она говорит, в «тёмные времена».

Спустя пять лет она везёт своё послание надежды по Европе с туром «Ladies Only», серией концертов исключительно для женщин. Тур стартует в эту пятницу в Роттердаме, где Саид выступит в Лауренскерке. Затем 5 сентября она отправится в Стокгольм, после чего — в Гамбург 26 сентября и в Висбаден под Франкфуртом 3 октября.

Накануне тура Euronews Culture поговорил с ней о том, как возникла идея концертов «Ladies Only», о нынешнем положении женщин и девочек в Афганистане и о послании, которое она стремится донести своей музыкой и активизмом.

Когда вам пришла в голову идея тура только для женщин?

Ариана Саид: Знаете, я планирую этот тур «Ladies Only» уже три–четыре года. С тех пор как талибы захватили власть в Афганистане, они буквально лишили женщин почти всего. Например, девочкам запретили учиться в школе после шестого класса, женщин больше не допускают к работе. Им даже нельзя просто пойти в парк. То есть какие‑то самые простые вещи в жизни теперь для них недоступны.

Когда всё это произошло, я, помимо своей певческой карьеры, как и прежде, продолжила заниматься защитой прав женщин в Афганистане. И подумала: нужно противостоять этой несправедливости, режиму талибов и тому, что они делают. Тогда мне показалось, что было бы здорово провести концерт «Ladies Only», где мы продемонстрируем силу женщин, где мы будем стоять плечом к плечу и поднимать голос, привлекать внимание к тому, что происходит в Афганистане, и выступать за миллионы афганок, лишённых собственного голоса.

Многие во всём мире знают вас по шоу The Voice of Afghanistan. Насколько влиятельным был ваш голос в Афганистане и насколько вы там популярны?

Говорить о себе и оценивать собственную значимость очень трудно, но я знаю, что то, чем я занималась в Афганистане последние, скажем, пятнадцать лет, оказалось довольно действенным. Это серьёзно повлияло на общество и вселило надежду в многих женщин, которые раньше чувствовали себя совершенно безнадёжно.

Женщины становились увереннее, начинали по‑другому мыслить, узнавать о своих правах и отстаивать их. Насколько я сосредоточена на карьере певицы, настолько же много сил вкладываю в свою деятельность как активистки, стараясь говорить за тех афганок, чьего голоса никто не слышит.

Я сидела в жюри этих талант‑шоу и оставалась рядом со всеми проблемами, которые тогда обсуждались. Даже до прихода талибов афганские женщины отнюдь не обладали всеми правами. Но до их возвращения прогресс шёл довольно хорошо: проекты, которые мы реализовывали в Афганистане, давали заметный эффект, общество менялось.

С тех пор как пять лет назад талибы вернулись к власти, чувствуете ли вы себя свободнее и более услышанной за пределами Афганистана — как артистка и как человек, несущий послание надежды?

Даже когда я жила в Афганистане, у меня были концерты за его пределами, я всё это время гастролировала. В этом смысле для меня мало что изменилось. Но сейчас я ощущаю сильную изоляцию. Я знаю, что могла бы сделать гораздо больше у себя на родине, гораздо больше, чем сейчас. Однако я лишена такой возможности: мне нельзя вернуться в Афганистан, нельзя физически присутствовать там, появляться на телеэкране, говорить то, что хочу сказать, быть той опорой и надеждой для афганских женщин, которой была раньше.

Но я благодарна хотя бы за то, что нам удалось создать организацию за пределами Афганистана. Она называется DEFAW, что расшифровывается как Defenders of Equality, Freedom and Advancement for Women — «Защитники равенства, свободы и прогресса для женщин». Через эту организацию я стараюсь продолжать активистскую работу: привлекать внимание к проблемам, поддерживать женщин в Афганистане, лишённых голоса, давать интервью по всему миру и, насколько могу, приносить реальную пользу.

И важно, что в самом Афганистане по‑прежнему доступен YouTube и другие онлайн‑платформы, через которые женщины могут оставаться со мной на связи: они всё ещё могут слышать меня и смотреть мои выступления.

Голоса, такие как ваш, невозможно полностью заглушить, тем более что молодые девушки всё ещё могут видеть ваши работы онлайн. Что бы вы хотели сказать тем, кто на вас равняется?

Главный совет, который я постоянно им повторяю, — не терять надежду, потому что сейчас они живут, по‑честному, в очень, очень тёмные времена. Ежемесячно через свою организацию, по Zoom, я разговариваю примерно со ста афганскими женщинами и девушками, находящимися внутри страны. Я действительно общаюсь с ними, задаю вопросы, слушаю их истории — и то, что они рассказывают, просто разрывает сердце.

Они едва могут говорить, не плача, потому что их лишили школы, работы; они чувствуют полную безнадёжность и свою ненужность как людей. Большинство вынуждено выходить замуж, причём очень рано, потому что они не видят будущего и не имеют другого выбора.

Возьмём, к примеру, женщину без мужа, у которой нет никого, кто обеспечивал бы семью доходом, едой, деньгами и всем необходимым. Что ей делать, если ей запрещено работать? По сути, единственный вариант для неё — просто сидеть дома. И всё. Слушать такие истории невероятно тяжело.

Но я, честно, всем сердцем верю, что эти тёмные времена пройдут и не будут длиться вечно. По‑человечески я просто не могу принять мысль, что навязанная афганским женщинам жизнь — абсурдная и бесчеловечная — сохранится навсегда.

Люди рано или поздно поднимут голос, восстанут против угнетения, и справедливость восторжествует. Я верю, что так и будет, хотя не знаю, когда именно. Возможно, нынешняя ситуация продлится ещё два, три, четыре, пять лет. Но она не может длиться бесконечно — я в это не верю.

Мужчины, очевидно, сыграют ключевую роль в тех переменах, которые должны произойти. Что бы вы хотели сказать афганским мужчинам — и живущим в стране, и находящимся в изгнании?

Я записывала обращения в соцсетях, в которых призывала афганских мужчин по всему миру, и особенно в самом Афганистане, отстаивать права своих женщин — матерей, сестёр и вообще всех афганок. Это мой основной посыл к ним. У меня твёрдое ощущение, что пока афганские мужчины не объединятся и не выступят в защиту женщин, сами женщины не смогут добиться многого.

Чтобы произошли реальные изменения и чтобы женщины получили все свои права, мужчины должны начать их поддерживать. И кое‑где я уже вижу признаки такой поддержки. Пока не внутри Афганистана, но афганцы‑мужчины собираются на акции протеста за рубежом — например, в Германии, США и других странах. Это хороший знак, обнадёживающее развитие событий.

Надеюсь, таких примеров будет всё больше.

Как бы вы описали свою музыку?

В основном я пою поп‑музыку. Мои песни — это поп. Так я и начинала: сперва была R&B, затем поп. Но у меня есть и множество традиционных композиций. Забавно, но когда я впервые поехала в Афганистан в 2011 году, я сделала несколько ремейков старых, 40–50‑летних песен, переложила их на современную музыку и представила на сцене — и публика их просто обожала.

Для меня это стало сигналом: людям по‑прежнему очень нравится традиционная музыка. Поэтому я исполняю и традиционные песни, но значительная часть моих произведений посвящена правам афганских женщин. По‑моему, именно эти песни оказывают на общество наибольшее влияние. Некоторые из них я исполняла в Европарламенте, в ЮНИСЕФ и на других крупных официальных мероприятиях.

Это потрясающий опыт. Это та часть моей карьеры, которую я люблю и ценю больше всего. Эти песни дарят мне чувство глубокого удовлетворения как человеку, а их исполнение приносит особую радость.

Вы говорили о том, что музыка значит для вас как для человека, так что не могу не спросить об искусственном интеллекте. Значительная часть музыки, которую сегодня слушают онлайн, так или иначе создаётся с помощью ИИ или под его влиянием. Готовы ли вы использовать ИИ в собственном творчестве?

Меня это пугает. Честно говоря, я совершенно не поддерживаю искусственный интеллект. Он мне не нравится, он вызывает страх и тревогу за то, куда мы движемся. Я понимаю, что в каком‑то смысле это может быть очень полезно, даже потрясающе. Но при этом мы теряем человеческое начало. Сейчас уже можно сгенерировать голос певца, создать мой голос, мои видео, даже когда меня там нет.

И это меня страшно тревожит. Мне кажется, это неправильно. Я убеждена, что человеческое участие должно сохраняться, что его нельзя сравнить с ИИ. Мне не нравится искусственный интеллект, я им не пользуюсь и не поддерживаю его вовсе.