Гауди создал архитектурные образы, манящие миллионы туристов в столицу Каталонии, но в 2026‑м Саграда Фамилия не будет завершена, как планировали; в день столетия его смерти в базилике будет присутствовать Папа Лев XIV.
Эта дата хорошо известна. Около шести вечера 7 июня 1926 года Антонио Гауди-и-Корнет, архитектор Божий, направлялся на свою ежедневную мессу на площади Сант Фелип Нери – в укромный уголок в самом сердце барселонского Готического квартала, где немногочисленное местное сообщество, воплощённое в детях из расположенной здесь школы, играющих во внутреннем дворике, пытается сопротивляться натиску 26,1 миллиона туристов, приезжающих в город каждый год – во многом для того, чтобы увидеть наследие главного каталонского архитектора.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Именно в столетнюю годовщину его смерти папа Лев XIV приедет в Барселону, чтобы принять участие в открытии башни Иисуса в храме Саграда Фамилиа – его главного творения, строительство которого продолжается уже более 140 лет.
Хроники того времени рассказывают, что когда уроженец Таррагоны пересекал Гран-Виа на перекрёстке улиц Bailén и Girona, навстречу друг другу подошли два трамвая, ходившие по линии между площадью Тетуан и Пасео-де-Грасиа. Гауди отступил, чтобы избежать столкновения с одним из них, но был сбит вторым. Место аварии находится примерно посередине, в двадцати минутах ходьбы, между двумя его самыми знаковыми творениями: домом Мила (более известным как «Педрера», или «Каменоломня») и базиликой Саграда Фамилиа.
В результате аварии он получил черепно-мозговую травму и несколько переломов рёбер. Сначала его отвезли в пункт неотложной помощи на улице Сант Пере Мес Альт – двое прохожих, пришедших ему на помощь, не узнали знаменитого архитектора, – а затем в старую больницу Санта Крус, где он скончался примерно через 48 часов, в возрасте 74 лет. Его похоронили в часовне Богоматери Кармельской в крипте его самого известного, так и не завершённого произведения.
Будучи известным своей глубокой католической верой и присвоенным себе в качестве символа правыми каталонскими независимыми силами, сам Жорди Пужоль (которого, как и Гауди, невозможно отделить от идентичности современной Каталонии) на памятном мероприятии в 2002 году в присутствии королевы-матери Софии заявил, что Гауди был не только «строителем зданий», но и «тем, кто сформировал коллективную душу Каталонии», как тогда написала в своей репортаже для «El País» журналистка Каталина Серра.
Не случайно наиболее плодотворный период творчества Гауди совпал по времени с Ренайшенсой – культурным движением, которое на рубеже XIX века привело, среди прочего, к расцвету каталанской литературы. Оно стало частью романтической волны, захлестнувшей тогда весь европейский континент (как в случае галисийского Рексурдименто) и ставшей почвой для многих националистических течений в Старом Свете.
Начало легенды: от «Кальдереры» до «Матароненсы»
Историк Жозеп Мария Таррагона рассказывает, как маленький и болезненный Антонио, младший сын скромной семьи котельщиков, выросший с 1852 года между городом Реус и деревней Риудомс (Таррагона), постигал ремесло отца во время частых приступов ревматической лихорадки, из‑за которых не мог ходить в школу.
Каталония, где зародилась промышленная революция в Испании, переживала бурное экономическое и градостроительное преобразование: через два года после рождения Гауди были снесены средневековые стены Барселоны и началось революционное расширение города по плану Ильдефонса Серда, что улучшило санитарное состояние и объединило старый город с соседними муниципалитетами, такими как Грасиа. Всего за четыре года до этого, в 1848‑м, государство открыло первую железнодорожную линию между Матаро и Барселоной.
Как пишет Жозеп Мария Таррагона, семья Гауди-и-Корнет не хотела упустить этот шанс и в 1868 году переехала в Барселону, чтобы <strongдать своим сыновьям университетское образование. Ради этого им пришлось продать несколько земельных участков и заложить Мас-де-ла-Кальдерера – усадьбу, которую некоторые знакомые архитектора считают его настоящим местом рождения.
Сам Антонио, однако, не смог поступить в Школу архитектуры до 1874 года из‑за строгих академических требований и ограниченных финансовых возможностей. В те годы он работал чертёжником, а вскоре начал подписывать первые собственные проекты – например, гидравлическую систему монументального водопада в парке Сьютадела (1875) под руководством Жозепа Фонтсере.
Эта конструкция создавалась к Всемирной выставке в Барселоне 1888 года и считается одним из первых примеров каталонского модернизма – архитектурного направления Ренайшенсы, отличающегося пышным стилем, плавными линиями и формами, вдохновлёнными природой, в том числе цветочными мотивами. Таким образом, уже с первых шагов его творческий почерк оказался неразрывно связан с Барселоной – и остаётся таким по сей день.
Будучи сторонником «Славной» революции, приведшей к Демократическому шестилетию, и правительства Хуана Прима (также уроженца Реуса), Гауди в 1878–1882 годах работал над ещё одним ярко политизированным проектом: Рабочим кооперативом «Матароненса».
Он задумывался как социальный комплекс, включавший собственно фабрику и инфраструктуру для рабочих (доступное жильё, сады и служебное здание) на пике влияния течения утопического социализма и роста рабочего движения в конце XIX века. Гауди, по преданию, влюбился в одну из учительниц школы, Пепету Мореу, однако та отказала ему, заявив, что уже обручена.
Имея к тому моменту солидное портфолио и постепенно становясь публичной фигурой в столице, архитектор и директор Школы архитектуры Элиас Рожент, вручая ему диплом в 1879 году, произнёс: «Не знаю, выдали ли мы диплом безумцу или гению: время покажет».
Начало строительства Саграда Фамилиа
К этому времени Гауди полностью вошёл в круг городской буржуазии стремительно растущего будущего мегаполиса: он состоит в ассоциациях, связанных с Ренайшенсой, таких как Каталонская ассоциация научных экскурсий, и общается со своими современниками – поэтом и священником Жасинтом Вердагером и промышленником Эусеби Гуэлем, который станет одним из его лучших клиентов и друзей.
В 1883 году он получает заказ продолжить строительство проекта всей своей жизни – Саграда Фамилиа. Гауди решает радикально изменить исходный план и разворачивает грандиозный проект вокруг исходной части сооружения – крипты католического храма, где впоследствии будет похоронен. Завершения этого храма он так и не увидит, и сегодня, несмотря на заметный прогресс в возведении купола, к его окончанию, согласно замыслу автора, остаётся ещё около десятилетия.
С этого года и до 1887‑го он также занимается проектированием павильонов Гуэля по заказу Эусеби Гуэля. Именно здесь архитектор, экспериментировавший с элементами неомудехара, впервые применяет технику тренкадис – один из своих самых узнаваемых приёмов: облицовку из мозаики, собранной из обломков керамики, стекла или мрамора, обычно ярких цветов.
С этим проектом связана ещё одна история из мастерской керамиста Льюиса Бру. В приступе раздражения или, как сегодня сказали бы, синдрома дефицита внимания и гиперактивности, наблюдая, как коллега терпеливо выкладывает кусочки один за другим, Гауди поднял плитку и разбил её о пол, воскликнув, по преданию: «Класть их надо горстями, иначе мы никогда не закончим!».
Эта вспышка гнева ныне словно застыла во многих памятниках той эпохи, сохранившихся как в его родной Барселоне, так и далеко за её пределами. К этому периоду, например, относится вилла Кихано («Эль Капричо») в кантбрийском городке Комильяс, объявленная объектом культурного наследия.
Максимализм и утраты, возведённые в куб: финальный период
Гауди всё сильнее подчёркивает контрасты цвета на фасадах своих творений, оставляя неповторимый почерк на таких его знаковых зданиях, как дом Кальвета, парк Гуэль, дом Бальо или дом Мила. Природа диктует формы через спиралевидные линии и наклонные колонны, и эта эволюция в итоге отражается в проекте, который с 1915 года становится его навязчивой идеей и почти единственным занятием: в незавершённой базилике.
Мастеру выпало пережить целый ряд тяжёлых утрат – смерть племянницы Росы, главного соратника Франсиско Беренгера, друзей Хосе Торраса-и-Бажеса и самого Эусеби Гуэля, усиливших его религиозный пыл и добровольную изоляцию ради завершения главного проекта жизни. После смерти ещё одного его помощника, скульптора и моделлера Льоренса Матамалы в 1925 году Гауди переселяется в маленькую комнату своей мастерской при Саграда Фамилиа и полностью отдаётся работе.
Очевидцы рассказывают, что во второй половине дня 7 июня 1926 года Гауди работал над лампами для крипты и, закончив день, перед тем как, как обычно, отправиться в церковь Сант Фелип Нери, позвал одного из рабочих: «Висенте, приходите завтра пораньше – будем делать очень красивые вещи». Этой незавершённой красоте суждено предстать и перед самим Львом XIV уже в среду, 10 июня, когда он посетит творение, дом и место упокоения каталонского мастера.