Улыбки этих детей стали венцом долгого и опасного путешествия. Вместе с почти пятьюстами другими мигрантами они в минувшее воскресенье высадились в
Улыбки этих детей стали венцом долгого и опасного путешествия. Вместе с почти пятьюстами другими мигрантами они в минувшее воскресенье высадились в Порто Эмпедокле на Сицилии. В основном это были сомалийцы и эритрейцы, много детей и подростков. По данным организации Save the Children, за выходные до Италии добрались 450 несовершеннолетних, из них 317 без сопровождения.
РЕКЛАМА
РЕКЛАМА
Их путь лежал через Ливию, где через такие вот центры, как этот, в Мисурате, проходят сотни людей, намеренных во что бы то ни стало пересечь Средиземноморье и навсегда забыть о стране, из которой они бегут.
“Если нас отправят обратно, то нам прямая дорога в тюрьму, а потом – под ружье на фронт, – говорит эта женщина, не уточняя, откуда она. – Я не хочу возвращаться. Я хочу в Европу.”
Они выходят в море на утлых надувных лодчонках, и их становится все больше и больше. В ходе первого квартала этого года в Средиземном море погибли около 480 мигрантов, тогда как за первые три месяца 2014-го – лишь 50.
Участие в европейской патрульной миссии “Тритон” принимает также исландский сторожевой катер “Тюр”. Официальным представителям приходится отвечать на обвинения в недостаточных усилиях по спасению мигрантов.
“Мы участвуем в целом ряде спасательно-розыскных операций, и довольно далеко от итальянского побережья, обычно в 40 морских милях к северу от Ливии.”
“Тритон” – операция европейского пограничного агентства “Фронтекс” по патрулированию вод в 30 морских милях к югу от итальянских берегов. Она пришла на смену аналогичной итальянской программе Mare Nostrum, которая была свернута в октябре.
Но если Mare Nostrum располагал бюджетом в 9,3 млн. евро в месяц, на “Тритон” выделено лишь около трети этой суммы (2,9 млн. евро).
Одной Италии такую ношу было не вынести – при том, что на нее приходится и основной приток мигрантов. За последние 4 дня ее берегов достигли 10.000 человек – они готовы пускаться в путь, невзирая на риски по дороге и по прибытии, как объясняет этот сомалиец:
“Там жить невозможно. Потому что там есть только два пути: солдатом в армии или боевиком-исламистом. Умирать раньше времени мне не хочется.”