"Рожать, терпеть, молчать": ФАС о положении женщин в России

Euronews поговорил с одной из исследовательниц и активисток ФАС о докладе 2026 года "Права женщин в условиях репрессий и милитаризации".

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

Euronews: Сколько сегодня у вас насчитывается участниц в РФ и за рубежом? Сколько из них объявлены "иноагентами", находятся в заключении, подвергаются преследованию?

Аделаида, ФАС: Привет и спасибо за интерес к нам! Как горизонтальное движение, мы не можем вести подсчёт всех участниц. Любой человек, в том числе вы, можете стать нашей активисткой, просто помогая и участвуя в жизни движения, даже если вы не в России (есть люди, которые помогают переводить тексты и многое другое). В 2023 году ФАС получило Аахенскую премию мира и статус "иностранного агента" (несмотря на то что у нас нет юридического лица, и это просто невозможно). Позже нас признали “нежелательной организацией”. Представьте: отстаивать право на аборт, право решать самим, чего мы хотим, выступать против войны значит быть нежелательными в собственной стране. Несколько наших координаторок признаны связанными с "иноагентом" лицами, за что им сначала приходили штрафы, а позже против них открыли уголовные дела. Многие из активисток - вынужденные политические беженки, которым не продлевают паспорта, в итоге они оказываются в небезопасной ситуации.

Euronews: Как родилась идея публиковать доклады? Кто над ними работает, какие удерживаются критерии – одни и те же каждый год или разные?

Аделаида, ФАС: Доклады появились как необходимость что-то делать, чтобы ни у кого не было иллюзий насчёт власти в РФ. Доклады обычно готовятся для международных институций, в открытом доступе их нет. Я точно застала 2023 год, в 2022 были локальные по странам. Когда ты находишься вне страны, один из самых логичных путей – адвокация прав зарубежом для таких организаций, как ООН, ПАСЕ. Это не первый наш доклад, мы и раньше рассказывали о положении женщин, о протестах во время мобилизации, о Баймакском деле, о ситуации с гражданскими заложниками и депортированными детьми из Украины. Работают такие же активистки и правозащитницы: кто-то готовит доклады, кто-то делает локальные акции, помогает сообществам существовать, кто-то знает всё о кибербезопасности.

За четыре года мы выяснили, что многие люди имеют очень стереотипное представление о России, не понимая уровня репрессий и давления. Мы часто от иностранцев слышим, что РФ впереди по деколониальности, но они не знают о преследованиях активистов, о пытках и многом другом. Мы стараемся освещать актуальные проблемы, с которыми сталкиваются в России, например, рост ультраправых настроений и поддержка их государством уже сейчас приводят к нападениям на россиян (не русских этнически). Эти люди приходят в государственные и частные клиники, докапываются до врачей, почему они не отговаривают от аборта, ходят в школы и пропагандируют милитаризм.

Euronews: «Война усиливает гендерное неравенство и может отбрасывать все достижения в области прав человека на много лет назад», писали авторки манифеста ФАС в начале 2022-го. За четыре с половиной года вторжения РФ в Украину как далеко российское общество отброшено в прошлое в области прав женщин и прав человека в целом?

Аделаида, ФАС: Ситуация с абортами (правом его реализовать) с каждым годом становится тревожнее. Этой весной появилась информация о судебном преследовании женщин, совершавших нелегальные аборты. Нам известны случаи "абортного туризма" внутри регионов, незаконных отказов в прерывании беременности. Государство предлагает стирать любую доступную информацию о безопасных абортах в интернете, заменяя ссылки на психологические службы, отговаривающие прерывать беременность. Организовавших фонд экстренной контрацепции активисток (она не везде доступна!) преследуют, им стреляют в окна. У нас складывается впечатление, что репродуктивная тема - это "второй фронт" для власти, они вцепились мёртвой хваткой и стремятся вернуть сталинские времена запрета абортов, высокой материнской и детской смертности. Что касается прав человека, не следует питать иллюзий: в стране и до того было не очень хорошо с этим, во время войны насилие и вовсе нормализовалось.

Навскидку: - гражданские заложники и активисты рассказывают о пытках;

- депортированные дети играют в войну в детских домах и школах (где ведётся постоянная пропаганда того, что жизнь ничего не значит);

- счёт политзаключенных идёт на тысячи;

- есть погибшие в тюрьме при странных обстоятельствах;

-количество обращений по поводу домашнего насилия увеличилось больше, чем наполовину с тех пор, как в России принят закон о декриминализации домашнего насилия. Более того, его - в светском государстве! - лоббирует церковь;

- растёт число пострадавших от рук вернувшихся с украинского фронта.

Euronews: А что говорит фигурирующее в докладе введение единовременных выплат для беременных школьниц, сохраняющих беременность? Сколько регионов приняли такое решение? Как государство мотивирует его?

Аделаида, ФАС: Хотя меньше половины россиян считают это хорошей идеей, а общество в целом (74%) - против рождения детей до 18 лет, государство поддерживает эту инициативу рублём. В новостях рассказывают, что речь идёт о репродуктивной поддержке женщин в трудной жизненной ситуации. Министерство здравоохранения ввело новую графу в анкете: если при ответе на вопрос “Сколько сейчас вы бы хотели детей?” отвечаете "0", вас отправляют на психологическую консультацию. Такую анкету дают заполнять и подросткам, что фактически выглядит как давление на несовершеннолетних. На мой взгляд, для властей это - относительно простой и дешёвый способ отрапортовать, что какие-то меры в регионе приняты.

Euronews: С каждым годом войны ситуация с ограничением абортов, ужесточением репродуктивного контроля усугубляется. Это связано с тем, что исчерпаны другие каналы пополнения армии?

Аделаида, ФАС: Если считать, что скоро младенцы пойдут на фронт, то да. Но если без шуток, то репродуктивная тема и тема контроля тела очень интересна правительству. В том числе потому, что многие компании и организации в России контролируются связанными с властью олигархами. Они планируют передать все ресурсы и контроль над государством своим детям. Им нужна новая рабочая сила, а мигрантов они боятся и ненавидят. Какой у них остается выбор? Только давить на женщин: мол, нужно бросать всё и рожать, желательно по 5-10 детей. Крепостное право 2.0, на мой взгляд. Правда, на вопрос "куда рожать?", они не отвечают, ведь экономическая ситуация очень сложная, вместо политики доступного жилья – какие-то несвязные слова.

Euronews: Чем рискует женщина, провозглашающая «чайлд-фри»? В чём именно выражается давление на бездетных женщин, в докладе говорится об этом?

Аделаида, ФАС: Если ты публично говоришь, что ты - "чайлд-фри" (по разным причинам: может, ты просто не можешь иметь детей), тебе грозит штраф. Это касается всего, что "публично относит бездетность к социально приемлемому поведению": например, открытое обсуждение трудностей рождения и воспитания детей, в том числе рассказ женщины в соцсетях о тяжёлых родах или постродовой депрессии. У нас и до того был высокий уровень акушерского насилия и замалчивания проблем, женщины вечно оставались наедине со своей болью (мол, “так надо, это нормально”), теперь же получается, что если ты не говоришь “рождение детей - это радость без каких-либо негативных последствий”, то рискуешь как минимум получить штраф. Еще в 2024 году шло обсуждение, что чайлд-фри могут признать экстремизмом, имелись факты преследования активисток и локальных групп, в которых женщины делились проблемами материнства (например, рассказывали о послеродовом геморрое или о психологических сложностях).

Euronews: Усилила ли война экономическую зависимость и бедность женщин в России? Кого это коснулось в первую очередь: матерей-одиночек, жён или вдов мобилизованных, женщин в малых городах?

Аделаида, ФАС: Матери-одиночки итак являются самой уязвимой группой, но в целом неблагополучная ситуация в экономике затрагивает сегодня всех. Фиксируются огромные долги по алиментам и при этом очень высок уровень насилия. В апреле Председатель комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Нина Останина негативно оценила рост популярности соло-материнства, заявив, что без отцов вырастают "женственные мужчины с феминистским налётом». Она предлагает женщинам "присмотреться к ветеранам" украинского фронта и просит законодателей обратить внимание на практику ЭКО, где женщина может родить без постоянного партнёра.

Euronews: Появились или воскресли из советского прошлого такие реалии, как страх доносов ?

Аделаида, ФАС: Да, на протяжении войны государство поддерживает доносчиков и доносы для создания политически мотивированного уголовного преследования. На женщин также пишут доносы, и в большом количестве! Особенно, если ты вызываешь зависть (специалисты называют это "синдромом высоких маков"). В целом законодательная практика настолько размылась, что постоянно пребываешь в стрессе: буквально всё в твоём существовании может подпасть под нарушение того или иного закона, что приводит к ещё большему молчанию и попытке игнорировать государство. Активизм пока ещё не умер, но ситуация напоминает конец Советского Союза, хотя политических заключённых гораздо больше.

Euronews: Сохранилась ли, появилась или изменилась женская солидарность за годы войны?

Аделаида, ФАС: Она не пропадала, иначе мы не смогли бы так быстро скоординировать усилия с началом войны. Общество даже сегодня держится на горизонтальных связях женщин, которым не все равно. Очень много чувствуется поддержки, несмотря на то, что в разных регионах свои нюансы и проблемы: в одних национальных республиках идёт ненормальная мобилизация, преследование, в других - убийства чести, в третьих – полный запрет абортов и экологические катастрофы, которые решает не государство, а волонтёрки.

Euronews: Как изменилась жизнь российских женщин в ситуации, где ей навязывают модель поведения, но говорить об этом небезопасно?

Аделаида, ФАС: Я бы хотела задать этот вопрос читателю: как бы вы адаптировали свою стратегию поведения, если бы вам запрещали делать и думать то, что вы хотите? Если в книгах стирают любые женские заслуги и говорят, что надо рожать и только в этом - ваша "великая цель"? Тогда ты просто проживаешь каждый день в двоемирии: говоришь, что угодно, лишь бы тебя не тронули.

Euronews: Как женщины относятся к милитаризации школ, пытаются ли бороться с Z**-пропагандой ? Есть ли давление со стороны школ?**

Аделаида, ФАС: Да, давление большое. Многие пытаются вытащить детей из системы, но далеко не у всех есть такая опция. В целом сильно поменялась школьная программа: убрали обществознание (где изучали права человека), больше стало истории (Россия - великая страна), появился предмет "изучение религии", на уроках Основ безопасности жизнедеятельности стали учить милитаризму (значительно больше, чем раньше). Более того, выход России из Болонского процесса (европейской системы, стандартизирующей и развивающей высшее образование - прим.ред.)ухудшает в том числе возможность для студентов покинуть страну позже.

Euronews: Как выжить способным амбициозным девушкам в обществе, где, как вы говорите в докладе, "не материнские персонажи стёрты"?

ФАС: Искать сообщество и поддержку, они не одиноки. Большинство женщин в стране высоко образованы, но при этом доступа к принимающим решения высшим эшелонам власти почти нет. Многие уезжают, ищут другие опции.

Euronews: Можете рассказать о роли женщин как "инфраструктуры войны"? Сегодня в некоторых административных образованиях на них всё держится, так как мужчины на фронте. Они по сути заменили "сильный пол". Как это вяжется с исключительно материнской миссией?

Аделаида, ФАС: Сильный пол - это когда паркет хорошо выложен, наверное. Тянуть на себе семью, быт и после ещё что-то общественное – разве это не про женщин? Так было и до войны: посмотрите на экологический активизм, на любое волонтёрство, там всегда большинство – женщины. В государстве, где ты постоянно существуешь в двух мирах, нет проблемы продавливать тему материнства и при этом не менять основательно ситуацию ни с акушерским насилием, ни с домашним. Главное – так, видимо, на это смотрят находящиеся у власти взрослые мужчины – навести марафет, чтобы на словах, визуально всё было отлично, а дальше игнорировать все проблемы, ведь женщины как-нибудь выплывут.

Euronews: Ваше движение отмечает рост влияния неформальных объединений, которые берут на себя функции полиции нравов и миграционного контроля. Женщины регулярно становятся их мишенями, говорится в докладе-2026. В чём конкретно это выражается? Государство не вмешивается?

Аделаида, ФАС: Государство это поддерживает! Происходит сращивание церкви, полиции и ультраправых. Об этом, например, говорит Исследовательский центр "Сова". Приведу несколько примеров: 5 июня 2025 года на железнодорожной станции Немчиновка Московской области дружинник из «Русской общины» незаконно задержал кандидата наук, уроженку Бурятии, требуя паспорт под предлогом "проверки мигрантов" и полностью игнорируя её российское гражданство. Мэр пензенского Сердобска была вынуждена уволиться из-за масштабной травли националистов, так как выделила положенные по закону квартиры мигрантам. На фоне ксенофобии государство усиливает давление на тех, кто пытается защищать права национальных меньшинств. АДЦ "Мемориал" фиксирует новый беспрецедентный уровень репрессий против коренных народов. Радикализируется интернет-пространство: в сети звучат призывы не только к депортации мусульман, но и к преследованию женщин, которые с ними контактируют (дело Алексея Ивченко из Новокузнецка). Важно отметить, что в России есть много регионов, где как минимум половина населения – мусульмане. Россия очень негомогенна ни с точки зрения религий, ни с точки зрения языков, ни с точки зрения опыта (разрыв между регионами и столицей).

Euronews: Изменится ли государственная политика после окончания войны, если попытаться сделать прогноз? Можно ли будет отыграть назад? Возможно ли возвращение доверия между мужчинами и женщинами?

Аделаида, ФАС: Смотря кто будет у власти, конечно. Очень хотелось бы отменить все репрессивные законы и вернуться к мирному взаимовыгодному функционированию общества, которое бы провело наконец "работу памяти" и признало прошлое. Что касается доверия, исчезало ли оно, существовало ли раньше в том виде, в котором вы подразумеваете? Если будет принят закон о наказании за домашнее насилие, если признают то, что происходит сегодня, если появится возможность реально участвовать в принятии решений, то почему нет?